В твоих легких прорастает сирень

      Город утопал в лучах закатного солнца, ночь вступала в свою законную власть. Тени на окраинах Петербурга сгущались, поглощая все на своем пути в кромешную тьму. На улице оставалось все меньше обычных людей, спешащих домой с работы до прихода полного мрака. В тоже время, люди-неведимки, чья жизнь начиналась лишь ночью, выходили на охоту. Воры, наркоторговцы, развратный мир открывал свою пасть и постепенно распространялся по узеньким улицам города и грязным подворотням. В одной из таких стоял мужчина в черном плаще. Он, докуривая сигарету, оглядывал единичных прохожих. Над его головой устало покачивался мерцающий фонарь, его свет едва справлялся с темнотой, что плотным одеялом укрывала все вокруг. Воцарилась полная тишина, лишь изредка ее нарушали двигатели проезжающих машин.       — Все-таки пришел, — из темноты донесся грубый бас.       Вслед за звуком, на свет фонаря вышел и сам хозяина голоса. Амбал, явно проживающий все свое время в спортивном зале. На лице виднелись несколько шрамов, на плечи была накинута потрепанная кожаная куртка. В руках он держал биту, рукоять которой была обмотана лентой, явно впитавшей в себя много разных групп крови.       «Рожа явно бандитская», подумал про себя мужчина, закутавшись в плащ сильнее, потушил фитиль сигареты, после чего серьезным голосом ответил:       — Как и договаривались. Говорил, что к хозяину меня отвезешь, есть разговор у меня важный к нему.       Амбал хитро подмигнул:       — Обойдемся без фокусов?       — О чем ты. Я чист. И один. Разве не видишь?       Оппонент окинул пристальным взглядом пустынный двор. Мужчина тем временем посмотрел на виднеющийся квадратик неба, который окутали серые тучи. Ветер заунывно пел, носясь по близлежащим дворам, поднимая в воздух клубы пыли.       Сверкнув фарами, с бешенной скоростью во двор въехал черный БМВ, за рулем сидели несколько парней с помятыми лицами. Прищуренный взгляд, хитрая улыбка.       — Поехали, — скомандовал здоровяк, указывая битой на машину.       Мужчина послушно открыл дверь и сел внутрь. В салоне воняло скверно. Запах протухшей еды, пота и алкоголя смешался в ядерную смесь. Мужчина сжался от омерзения, оглядывая свой новый транспорт. Потрескавшаяся кожа на сидениях, торчащая обивка, изрезанная острием ножа крыша. В салоне автомобиля не осталось и одного живого места. Все было побито, исцарапано или пропитано грязью настолько, что ни одна бригада мойщиков это не осилит.       Попутчики хищно уставились на нового гостя. Один из них крутил в руке связку ключей, которой, однако, на месте совсем не сиделось. И вот подобрав лучший момент, ключи с бренчанием улетели на пол.       — Зараза, — выругался водитель.       Его дружок засмеялся:       — Раззява ты, Сиплый.       — Заткнись, — Сиплый потянулся за упущенным предметом, рукав куртки пополз вверх, оголяя запястье бандита. На его израненной, неухоженной руке показалась небольшая татуировка птички. Пристальный взгляд мужчины упал на нее, он не отрывался от нее, пока птица вновь не скрылась за одеждой.        Амбал сел рядом, почти вдавливая собой гостя в боковую дверь автомобиля. Мужчина не проронил ни слова, лишь бросил холодный взгляд. Он держался сдержанно, при этом и внутри него все было так же спокойно. Он не переживал. Все шло как по маслу, было отточено и расписано до мельчайшего штришка. Компания не из приятных, но терпеть придется недолго, заключил мужчина.       Машина удачно завелась только раза с третьего, дернулась с места со скрипом шин по асфальту, совершив резкий разворот, вырулила из подворотни и скрылась в ночных улицах города, оставляя за собой полоску выхлопных газов.