Счёты

      На расстоянии она, конечно, выглядит маленькой. Хотя Томура прекрасно знает, что Кэйтлин Бейт совсем не маленькая. Когда она поднимается над этим горизонтом, легко представить её фигуркой — чем-то, с чем можно поиграть и выбросить, когда её краска отслаивается или новизна стирается.       Томура Шигараки готов. Это немного раньше, чем было бы идеально, конечно, это роковое противостояние в небе над морем. Но он готов.       Готово для Все за Одного.       Его новое тело может быть жилистым и хрупким, но это не умаляет его всепоглощающей силы. Причуда Томуры исключительна, и Все за одного жаждал её с самого начала. И теперь, когда он был намного сильнее — способный разрушать целые города за полминуты, — он не мог не ухмыльнуться этим возможностям.       Сосуд не идеален, но тогда какие вообще бывают планы сражения.       Когда приходит время, подготовка имеет гораздо меньшее значение, чем исполнение. И Томуре суждено поставить мир на колени. Он — перерожденный сломленный мальчик, воспитанный как хранитель апокалипсиса. Маяк тьмы, который поглотит всю Японию, превратит Землю в пустое место под покрывалом пыли.       Битва не затягивается; столкновения титанов редко затягиваются. Томура все еще борется с расходящимися голосами внутри себя — так, иногда его голос принадлежит ему, а иногда это что-то другое; что время от времени он невольно сжимает кулаки.       Его превращение во Все за Одного несовершенно; неполно. И возникающее в результате соперничество желаний, хотя и мимолетное, может привести к путанице. Мгновения яркой, горячей паники, которая пронзает его разорванную кожу, просачивается в трещины на губах и стекает по лицу из глаз, которые не видят, куда он идет.       Когда его пальцы смыкаются на лице Кэйтлин, сердце Томуры замирает, как будто он влюбляется.       Это восхитительное чувство — то, к чему он всё ещё привыкает. Возможно, именно осознание того, что он вырос из беззащитного мальчика в непреклонную силу, заставляет его чувствовать себя таким образом. Что там, где когда-то он не мог даже защитить себя, теперь он с легкостью подчиняет себе одного из сильнейших героев мира. Может быть, это наблюдать, как первые хлопья с лица Кэйтлин осыпаются и развеваются на ветру.       Что бы это ни было, это заставляет Томуру чувствовать себя неудержимым.       И впервые за много лет Тенко Шимура боится.       Боится силы, кипящей в его венах. Боится того, кем он стал; повторяющихся видений его семьи, которые бесконечно превращаются в пыль, когда он пытается уснуть.       Когда он смотрел на груды пепла у своих ног в городе Яку, он думал, что видит свое будущее —расплату за человечество и героизм, которые предали его.       Но сейчас, когда Томура Шигараки кричит в агонии от прощального подарка Кэйтлин Бейт — в то время как он летит к земле в отчаянной попытке положить конец жгучей боли украденных причуд Все за Одного, восстающих против него,—Тенко дрожит.       Это действительно то, чего он хотел? Чтобы превратить мир в пыль?       Или он только надеялся, что сможет просеять обломки, пока не найдет ту любовь, которая, как он думал, должна была существовать для него там?       Тенко, маленький и неуверенный, сворачивается внутри Томуры и Все за Одного, их объединенное тело горячее и враждебное. Он прислушивается к завыванию ветра в ушах, когда летит к своей цели, снова намереваясь отнять жизнь в обмен на все проступки, которые он перенес. Тенко смотрит на останки Кэйтлин Бейт, разбросанные вокруг него, и задается вопросом.       Если бы он мог воскресить Мон-чана, если бы он мог покопаться в остатках того дома и найти семя любви, дошло бы до этого?       К распаду мира, к потере своей автономии.       Было бы так просто для Всех за Одного проскользнуть под его кожу и заставить Тенко уйти в тень, похоронить его под пылью его грехов, пока не останется только Томура?       Стал бы он так легко отбрасывать все разрозненные фрагменты человечества, которые когда-то оставались в нем?       Томура больше не слушает Тенко. Слова темноволосого мальчика давно заглушил гораздо более громкий голос Всех за одного. И теперь, когда они действительно соединились вместе, укрепленные вынужденной связью их тела и разума, Тенко знает, что любое восстание — это уже проигранная битва.       Вы не можете сражаться с титаном и надеяться на победу.       Эта война окончена, и решимость Томуры только укрепляется, чем дольше Все за Одного шепчется в его голове.       Томура Шигараки натянет одеяло отчаяния на весь мир, как темный бог, скачущий над горизонтом с вечной ночью, наступающей ему на пятки.       А Тенко Шимуре и остальному миру останется только разбираться в значении узоров, запечатленных в пыли, плывущей по его следу.