Nostri mundi

— Санзу, почему ты принимаешь наркотики? Это вкусно или делаешь это для того, чтобы казаться более крутым? — спрашивает брюнетка, расплетая длинные черные волосы для того, чтобы по новой хвост. Темные зенки глянули на высокого юношу, в чьих зубах красовался пакетик с разноцветными таблетками. Его руки были заняты тем, что оттирали кровь с катаны. Когда с холодного оружия были стерты красные пятна и оно было убрано в ножны, лазурные очи глянули на девушку. Этот взгляд был тяжелым, пробивающим на дрожь, и очень властным. Светлые ресницы чуточку подрагивали. Вынув из-за рта пакет с галлюциногенными конфетками и откашлявшись, Харучиё ухмыляется. — Более крутым? Я пиздат, Мия, вбей это в свою макушку.

— Ну, блять, я серьёзно, Санзу. Почему ты это делаешь?

В тускло освещенной комнате повисла тишина. Немного напрягающая. Розоволосый медленно приближался к деве, что невольно попятилась назад. Её окутал некий страх перед ним. Харучиё не из тех типов, что будет нежен. Он груб, жесток и безумен. Чего только своим один его взгляд красиво-убийственных глаз. — Для чего я это делаю? — повторяет голубоглазый, сверху-вниз оглядывая сжавшуюся в стену девчонку. Его губы расплылись в хитрой ухмылке, его длань скользнула в карман, пряча своим таблетки. — Для удовольствия. Для того, чтобы расслабиться.

— Это правда помогает?

— Нет. — выдает парень, смотря сквозь брюнетку. Явно витает в своих мыслях, — Принимаю их, потому что для меня стало подобное нормой. Место, где я жил, было отвратительным и прогнившим. В том месте это было нормой. Они мои маленькие друзья, что глушат мою боль. Ноющую и тупую. Я устал от реальности, поэтому заедаю все это дерьмо наркотиками и блять, это ахуенно. Меня в таком состоянии уже ничего не ебет, мне ахуенно! Меня уже не волнуют какие-либо вещи. Тебе, щенок, все равно не понять то, что я чувствую и ощущаю.

— А я хочу. Дай мне попробовать.

— Губу закатай, приберись тут, щеночек, а я пока подкреплюсь, нам ещё много работы предстоит в этот вечер.