Состояние Питера критично, мистер Старк.

Тони чувствовал злость, которая быстро перерастала в гнев, а после в ярость. Плейбой винил себя, и только себя в том, что он не смог защитить Питера от него самого. — Тони, тебе надо отдохнуть. — крепкая рука легла на плечо Старка. — Нет смысла волноваться, это не поможет Питеру выздороветь. Хоть Роджерс и говорил Энтони успокоится, сам Стив был не на шутку напуган этой ситуацией. Всё-таки Питер был слишком невинен и юн для того, чтобы его жизнь так рано оборвалась. Кэп думал о том, что Паркер просто обязан был выжить, ведь из всех Мстителей он был самым правильным, и пока что не был испорчен штукой под названием жизнь. Этот бушующий ураган всегда твердил Роджерсу о том, что станет в сто раз сильнее него, и будет лучшим героем если не в мире, то в Нью Йорке уж точно. — Как я могу быть спокоен?! Ты-то сам блять понимаешь, что говоришь?! — Старк остановился и схватившись за голову, поднял её в потолок. — Паучок — это единственный человек, который избавлял меня от мучений связанных с этой чёртовой супергеройской карьерой! И чем я ему отплатил?! Ему шестнадцать лет, Стив! Шестнадцать, понимаешь?! Ш-Е-С-Т-Н-Д-Ц-А-Т-Ь!!! Ты хоть понимаешь, что я натворил?! Этот парень с самого детства не имел родителей! А человек, который стал ему практически отцом, позволил ему пожертвовать собой! — Старк устремил на Капитана безумный взгляд, который был украшен крупными каплями слёз. — Прекрати, Энтони! Мы не знаем наверняка, умрёт ли он! Сейчас мы можем только верить в то, что с ним всё будет в порядке… — голос Кэпа затих, и он виновато отвёл глаза. — Я буду верить… — эти слова раздались глухо и сухо, разлетевшись по всей комнате.

***

— Чёрт возьми, — железный кулак приземлился в стену, сделав там вмятину достаточно больших размеров, по крайней мере для того, чтобы небольшие трещины разошлись паутинкой вокруг места удара. — Почему именно он?! Это мог быть кто угодно, даже я! Так почему же именно он?! — живая рука закрыла лицо солдата, однако это не скрывало прозрачно-серебристых капель, которые текли непрекращающимся ручьём. Барнс только вернулся из медблока, и картина, которую он увидел в палате Питера не особо его обрадовала. Питер, бледный как труп, лежал на белоснежной постели. Под глазами виднелись практически чёрные синяки, и единственное что показывало Зимнему о том, что его возлюбленный ещё жив, так это слегка вздымающаяся грудь и аппарат, показывающий сердцебиение мальчика. Воспоминания нахлынули на Баки и он закрыл глаза, чтобы забыться хоть на секунду. Это было его ошибкой, ведь он мгновенно заснул.