Непросто быть художником

— Еще раз тебе говорю, Син Цю, я не буду больше иллюстрировать твои рассказы, — все еще спокойным, но уже относительно уставшим голосом проговорил блондин, прикладывая руку со сложенными пальцами ко лбу. 
— Но. Но почему нет?! Прошлый роман зашел на «ура»! Книжный магазин в Ли Юэ распродал все экземпляры.
— Ну, во-первых, я, в главную очередь, алхимик Ордо Фавониус, а уже потом художник. А во-вторых, твои повествования они… кхм… с каждым разом все более и более откровенны. 
— Прогресс движется не только в обществе и науке, мой дорогой и почтенный друг, — синеволосый слегка приобнял своего собеседника, протягивая вторую руку вперед, словно рисуя ей то, что говорил, — но и в литературе! Читатель с каждым днем становится все более и более привередливым, а простые романы со сказочными персонажами и позитивными финалами уже давно моветон. Мы должны идти вперед, чтобы находить новые пути для повествования и привлечения нового зрителя. 
— Ой ли?

 Алхимик впервые поднял взгляд лазурно-зеленых глаз на своего друга из южной стороны Тейвата и, слегла небрежно, сбросил с себя его руку. 

 Он вообще не особо понимал как его случайное знакомство с этим книжным червем на склоне Уван пришло к такому исходу. В тот день он всего-навсего отправился в небольшое путешествие за особыми травами, что растут лишь в ограниченной местности. Обнаружить там кого-то столь непроницаемого и увлеченного Альбедо вовсе не ожидал. Сначала он решил, что юноша просто заблудился и ему требуется помощь. Однако, оказалось, что столь хрупкий и галантный парень хорош не только в лирике и прозе, но и в мастерстве владения мечом. Сей момент заинтересовал Альбедо на достаточном уровне, дабы разговориться с новым знакомым, именующим себя Син Цю, но и, заодно, взять себя на дополнительную работу помимо алхимии. 

 Поначалу Альбедо даже нравилась это подработка. Рисование всегда находило отклик в его душе не только, как способ запечатлеть что-то уникальное в этом мире, но и просто приятно провести время, упорядочить мысли и идеи в собственной голове. Поэтому, когда ему предложили порисовать что-то на широкую публику (конечно же под анонимным именем) он согласился практически не думая. 

 Сначала это были небольшие истории, с легким сюжетом, но вычурными терминами и метафорами, в общем, в стиле самого автора-писателя. После истории становились длиннее, а герои намного глубже и духовно развитее, чем прошлые пустышки. Такие персонажи вовлекали алхимика в дополнительный процесс осмысления: «Какой взгляд должен быть у этого мужчины? Его цвет волос должен поддерживать тот яркий момент истории. А вот тут гибкость тела хорошо покажет читателю изящность танцовщицы…»

 Словом, Альбедо действительно отдавал этому процессу себя всего и ему нравилось это чувство. Словно он соединял уже два существущих элемента воедино, образовывая новых цветок эмоций, захватывающий каждого, кто только посмеет взять книгу в руки.
 — Пожалуйста, Альбедо! Я заплачу вдвое больше, чем прошлые разы, если захочешь? Предоставлю столько цветков Сесилии, сколько ты даже представить не можешь! Хотя бы посмотри на текст, вдруг тебя заинтересует? — неутолимо продолжал просить юноша, смиренно заглядывая в глаза своего партнера и доставая исписанные листы бумаги из сумки через плечо.
 
Да, несмотря на то, что после небольшого роста популярности, Син Цю постепенно начал уходить в, скажем, более взрослый жанр литературы, сам он не переставал быть тем еще ребенком. Как минимум в те моменты, когда ему было что-то нужно. В этот раз даже приехал специально в Мондштадт, чтобы уговорить своего личного иллюстратора продолжить совместную работу.

 — Ты же понимаешь, что я нигде больше не найду такого хорошего художника как ты. Все, кто умеет рисовать в Ли Юэ отказались со мной работать еще до нашего с тобой знакомства, а те, кто согласился, не впечатлили меня своими навыками. Ну не в Инадзуме же мне искать людей, верно? — продолжал сыпать аргументами синеволосый. Вот жеж… умеет торговаться. 

Главный алхимик Ордо Фавониус тяжело выдохнул, принимая стопку бумаг в одну руку и пробегая глазами по названию новой работы. 

— «Возлюбивший…» Кажется, название не совсем готово? 

— Дааа, — протянул мечник, — я еще работаю над этим, но в основном тексте я уже точно уверен до конца!

 — Ладно, что ж. Надо признать твои навыки торговли не уступают умениям в литературной стезе.

 — Вот и славно! Я останусь в Монде еще на пару дней, как думаешь, найдешь время сделать хотя бы пару набросков к обложке и главной сцене?

 — Если только скроешься из моей лаборатории и не будешь мешать. — Быстро глянул на горе-писателя алхимик, поднимая титульный лист и начиная читать первый абзац будущего произведения.

 Надо признать, Альбедо не был бы самим собой, если бы не заметил рост интереса своего партнера к более интригующим, тело и душу, темам. Переход от сказок к рассуждениям о жизни и смерти не закончил карьеру этого юного писателя, наоборот, лишь раззадорил его дух, показав масштабы того, о чем он мог бы написать своей рукой в дальнейшем. 

Не сказать, что это как-то волновало, или уж тем более смущало, взрослого и морально состоявшегося алхимика, но когда тебе на руки из раза в раз приходят все более и более откровенные тексты, дело начинает принимать новый оборот. Сначала это были лишь невинные объятия, после поцелуи в щеку, далее свадьба и даже упоминание брачной ночи в одном из романтических рассказов, который, кстати, стал одним из первых, что привел Син Цю на большую сцену. А дальше… Было лишь яркое ощущение проявляющего себя пубертатного периода у этого юного ученика школы Гу Хуа. — «Его кожа покрылась мурашками, когда демонические силы проникли в столь хрупкое, но миловидное тело. Он приоткрыл свой рот, издав такой яркий и насыщенный стон, что, казалось бы, даже цветы на балконе, стали источать более яркий аромат, чем до этого…» Ох, Архонты… — Тихо бубнел себе под нос алхимик, сидя за небольшим столиком и вчитываясь в текст, написанный не самым аккуратным почерком. 

Представить подобную сцену в голове не представляло проблем, все же, взрослый возраст Альбедо принес ему не только опыт и знания алхимии и других ответвлений науки. В памяти сохранялись воспоминания о разных «опытах» в жизни мужчины, которые тот проводил скорее из цели познания себя и своего тела, нежели из желания получить удовлетворение. Хотя, иногда, все же он развлекал себя подобным занятием. В частности, ночью, когда в лаборатории точно никого не было, а каменные стены несли за собой лишь прохладу и тишину ночи.

 — И как он себе представляет, чтобы я это нарисовал? — Задал тот риторический вопрос в тишину, — Не просить же кого-то позировать! Тут нужна поза, нет… эмоция! Блеск в глазах, дыхание, страсть… Я не смогу нарисовать то, чего не вижу перед собой сейчас! 

От возмущения того, что будущее изображение будет недостаточно хорошим, а так же от ситуации в целом, светловолосый швырнул скрепленные листы бумаги на пол, отчего те отпружинили и проехали по инерции пару метров вперед. 

Алхимик замер, сложив руки на груди и смотря сначала на слегка растрепавшуюся бумагу, а после переводя взгляд на свое отражение в зеркале. Наступило озарение.

 — Если я не могу найти модель, то… , — начал рассуждать тот вслух, не отрывая взгляд от собственных глаз на гладкой поверхности, — Ну нет! Это абсурд! Раздражение от происходящей ситуации начинало перерастать в злость. Первая стадия «Отрицание» вступила в игру. Альбедо в очередной раз кинул взгляд на лежащую на полу кипу бумаг, после отвернулся, положив руки на стол перед собой и прикрыв глаза. Через пару секунд он снова посмотрел на исписанные листы, а после на самого себя в отражении напротив.

 «Но если все же?..» Быстрая и скользкая мысль не давала покоя блондинистой голове, превращая происходящее вокруг в своего рода эксперимент. Алхимик задумался над своим прошлым опытом в этих делах, припоминая, что чаще его возбуждал не партнер, а скорее сам процесс, звуки, ощущения сдавливания и растягивания. Своего рода практика, в которой он ставил опыты над испытуемыми вне их знания или согласия. Но в данной ситуации… Он мог бы быть и ученым и подопытным одновременно. Получится ли у него возбудиться одному на свое же отражение? Как будет ощущаться процесс без участия постороннего человека? Насколько отличится итог от предыдущих разов?

 Тысяча и один вопрос для дальнейшего исследования не покидали его головы. Алхимик одновременно и проклинал владельца гидро Глаза Бога и при этом был благодарен за такую возможность.

 Блондин поднялся со стула, на ходу снимая перчатки и свой плащ, кидая последний на спинку мебели. Подошел к двери выхода из лаборатории, приоткрыв ее и проверяя наличие посторонних глаз и ушей за пределами своего кабинета. Никого не оказалось. Облегченно выдохнув, тот закрыл дверь и повернул ключ в скважине два раза, после проверяя сработал ли механизм нажатием ручки.

 Вернувшись на место у зеркала, Альбедо развернул стул ближе к стене и своему же отражению, совершенно не придавая внимание тому, что, небрежно брошенный до этого, плащ глухо упал на пол. Сейчас это было не важно. 

Он с минуту смотрел на себя в отражении, изучая линию подбородка, очертание глаз, тень от скулы и полоску губ. Поднял будущий шедевр эротического жанра с пола, находя страницу на которой он остановился.

 — «Руки демона изучали тело юноши, с твердой уверенностью касаясь самых запретных мест» Ох, Син Цю, твои родители явно не знают чем ты занимаешься за закрытой дверью. 

Словно повторяя движениям выдуманного персонажа, алхимик провел рукой по собственной груди, вчитываясь в каждое слово повествования и представляя себе сие действо в голове. 

— «Его пальцы нервно сжались, когда холодная влага языка коснулась разгоряченной кожи на шее. Длинный и раздвоенный орган, как у змеи, имел шершавую текстуру, что только усугубляло каждый влажный поцелуй будь то на плечах или груди…»

 Альбедо прикрыл глаза и откинул голову назад, шумно выдохнув. Рука сама нащупала застежку ремня на шортах, ловко высвобождая полувставший член и обхватывая его пятерней.

 Вторая рука вновь бросила несчастный текст на пол, дав волю воображению самому додумать происходящее внутри этой истории. 

«Мне нужно смотреть!» Резко одернул себя алхимик, поднимая глаза на отражение, что открывало весьма колоритную картину. Блондин, со слегка растрепавшейся челкой и приподнятой рубашкой смотрел на копию себя, только с другого ракурса. Его щеки покрылись легким румянцем, а по шее уже потекла первая капелька пота, захватывая легкий пушок возле линии волос.

 Свободной рукой он расстегнул рубашку, проскальзывая внутрь под ткань, ближе к теплому телу. Гео Глаз Бога тихо звякнул, оттянув ворот в сторону под собственным весом и тем самым открыв еще больше пространства шеи и ключиц для взора глаз. Алхимик неотрывно смотрел на себя и, лаская уже достаточно возбужденный орган, не спеша проводил по нему ладонью, слегка оттягивая крайнюю плоть. В его, обычно пустых глазах, сейчас мелькала легкая похоть с каплей возбуждения от текущей ситуации. Впрочем, происходящее уже достаточно заводило его, даже без надобности думать о чем-то горячем. 

Он на минуту отвлекся, подумав о том, что было бы неплохо найти слаймовый раствор для улучшения трения. Но вставать с места и идти к прикроватной тумбе было слишком лениво. Развернувшись на ¾ Альбедо обнаружил шишковое масло, которое он обычно использует для своих экспериментов, но которое также подходило под его нынешние нужды. 

 Вылив несколько капель жидкости прямо на себя, блондин ловко размазал ее по всей длине члена, в очередной раз тяжело выдохнув. Он прикрыл глаза, но при этом не разрывая зрительный контакт со своим двойником в зеркале, второй рукой провел от живота до шеи и слегла сжал ее собственными пальцами. Ему нравилось это чувство удушения в совокупности с приближающейся разрядкой в области паха. 

 Из головки уже давно образовался вязкий предэякулят, который неистово стекал по всей длине вниз, иногда смешиваясь с жидкостью масла или потом кожи воедино. Алхимик уже не думал ни о чем, он только смотрел на себя, следил за каждой эмоцией, стараясь запечатлеть каждую деталь своего состояния для будущего рисунка. Каждый элемент имел значение для него. Будь то раскрасневшаяся кожа лица, алые отметки на шее от сдавливания ее пальцами или быстрые, но четкие движения рукой по собственному члену.

 Чем ближе он был к моменту завершения, тем хаотичнее становились его движения. Он двигал ладонью то быстрее, то медленнее, поддерживая свои движения рваными выдохами и немного дергаными движениями корпуса вперед-назад. В одну секунду алхимик резко втянул в себя воздух, задержав дыхание и расширив глаза. Он упал на колени, соскользнув со стула прямо на пол, при этом ни на миг не разрывая зрительного контакта с отражением в зеркале. 

Белесая жидкость выплеснулась из эрегированного члена, частично попав на те самые исписанные чернилами листы бумаги, пропитав полотно семенем. 




 В таверне Мастера Дилюка было многолюдно, кто-то пил и ел, другие просто сидели в углу, размышляя о великом. Синеволосый юноша увлеченно читал очередной роман, изредка попивая виноградный сок из деревянной кружки.

 Дверь распахнулась, от того что внутрь помещения прошел главный алхимик Ордо Фавониус. Тот молча прошел к нужному столику, кинув текст и пару набросков прямо перед лицом Син Цю. 

— Ого! Альбедо ты уже все? — Тот не без удивления поднял бумаги, с восторженным видом рассматривая рисунки, — Это… Это потрясающе! Как у тебя получилось передать столь абсол… а… Альбедо?

 Ответом на его вопросы стал лишь звук закрывающейся двери таверны и гудение клиентов вокруг. Только маленькая записка, прикрепленная булавкой к рисунку, гласила: «Не забудь, что обещал мне Сесилию.»