Never Going Back

Джерард был сыт по горло. Серьёзно. В свой 21 год, Джерард знал, что многие парни его возраста были в этом странном возрасте. Юридически и физически взрослые, но с эмоциональным интеллектом ржавой чайной ложки и однобоким мышлением мальчиков-подростков. Но, наконец, ему это надоело. Его последний бойфренд выдержал 4 месяца, и Джерард, наконец, объявил, что все уходит после того, как ему надоели одни и те же постоянные споры о том, как Лиам «не хотел расти» и что все, что они, казалось, делали по выходным, было «сидеть без дела» дома у его родителей, куря травку, как будто он был заземлен с его такими же незрелыми друзьями и как это не было похоже на то, что Джерард «просил жениться на нем или перестать видеться со своими товарищами-болванами, просто чтобы наконец почувствовать, что он не встречается с гребаным 16-летним». Когда это попало в одно ухо и вышло из другого, Джерард оставил Лиама с прощальным подарком в виде среднего пальца. Избавление от Лиама казалось прекрасной возможностью изменить его типаж, потому что скейтеры с серьезным недостатком мотивации к взрослой жизни для него не подходили. Ха, похоже, Лиам все-таки был хорош для одного — показать Джерарду то, что он действительно искал. Желая по-настоящему что-то сделать со своим первым свободным пятничным вечером за какое-то время, Джерард сделал то, что ему больше всего нравилось — сидел на шатком стуле в местном гей-баре в самых узких джинсах и потягивал кока-колу, заплаченную деньгами его родителей, данных ему на «самое необходимое». Технически это было необходимо .. важно для его собственного психического и сексуального благополучия. Да, он будет утверждать это в суде напротив судьи. Будем надеяться, что это будет судья Джуди (1) или кто-то с таким же влиянием в мутных водах американской правовой системы. Подождите, а судья Джуди действительно был практикующим судьей? Типа, до сих пор? Оглядевшись, Джерард увидел, что группы молодых людей, которых он обычно посещал, сновали вокруг него, болтали со своими друзьями о шоу, которое проходило накануне вечером, пытаясь быть услышанными поверх песни ABBA, играющей из динамиков. В любое другое время он, вероятно, выпил бы свой напиток одним горящим глотком, а затем безжалостно флиртовал, пока один из них не сломался и не пошел с ним домой. Но не сегодня вечером. Нет, сегодня вечером он искал кого-то более, ну, взрослого. Поднеся стакан к губам, он оглядел шумную комнату в поисках подходящего человека. За разными столиками сидели несколько мужчин среднего возраста, явно несчастливые в браке с женщинами, и Джерард думал, что ему не повезло, пока не вошел кто-то, посланный с небес. Свежий ночной воздух сопровождал мужчину в рубашке с синим рисунком, когда он пробирался к бару, сидел за парой стульев от Джерарда и приветствовал женщину за стойкой, как старый друг, когда ее опытные руки готовили чей-то напиток с отработанным чутьем. Не будет преувеличением сказать, что у Джерарда перехватило дыхание от этого мужчины. Все в нем было потрясающе. Джерард не мог не почувствовать мгновенное влечение к нему, и как только он встретился с ним взглядом, он понял, что это именно он. Тот, который держится, как мужчина, так, как он никогда раньше не чувствовал, тот, который полностью меняет его восприятие мужчин. Назовите это предчувствием, но Джерард глубоко в нутре чувствовал, что этот человек погубит для себя всех остальных, никто не мог даже подвести свечу к врожденной способности заставлять кого-то испытывать только удовольствие, которая, Джерард был уверен, у него есть. Руки тряслись от предвкушения, Джерард проглотил свой напиток, наблюдая за старшим мужчиной краем глаза, дерьмово накрашенного серой подводкой. От того, как он заказал напиток, до легко раздвинутых ног на потрескавшемся кожаном барном стуле, блондин излучал самоуверенность. Он прекрасно знал, что он самый сексуальный человек в здании, его широкие плечи выглядят намного лучше, чем мускулистые товарищи из спортзала в углу. Джерард слышал, что мужчины определенного возраста потеряли свой юношеский метаболизм, и их тела со временем пополнели, но мужчина так хорошо переносил это. В отличие от друзей своего отца, его профессоров на лекциях или одиноких мужчин, сидящих в углах бара, Джерард был убежден, что этот человек выглядел так же хорошо, если не больше, чем в расцвете сил. Лишь в тот момент Джерард поверил утверждению, что люди стареют, как хорошее вино. Небольшая пухлость его живота и расслабленные мускулы странно ему подходили, делали его надежным и заботливым. Джерард старался не делать предположений о людях слишком быстро, но он выглядел из тех, кто борется с солнцем, луной и звездами с землей, чтобы заставить вас гордиться, одновременно трахая вас в рот, чтобы показать, кто на самом деле главный. Как только Джерард собирался заказать вторую порцию напитка, чтобы набраться смелости и сделать первый шаг, женщина с именем «Келли» на значке протянула ему еще один, длинными ногтями стуча по искусственному красному дереву липкой барной стойки в такт классике Бритни. — Это от него, — сказала она ему с ухмылкой, играющей на ее пухлых губах, используя пугающе длинный акриловый ноготь, чтобы указать направо, прежде чем отойти, чтобы обслужить розоволосую женщину. Джерард поблагодарил её и повернул голову, чтобы посмотреть, был ли это тот, о ком он думал. Божества смотрели на него сверху вниз, а старший мужчина, на которого он смотрел, подмигнул и ухмыльнулся, когда Джерард покраснел, как упавшая в обморок школьница. Дыши, чувак, ты справишься. Просто сохраняй спокойствие и позволь ему говорить. Джерард подумал про себя, заметив, что мужчина встал со своего места и подошел к нему. Да, он чертовски крут, но он всего лишь мужчина. Невероятно привлекательный мужчина, но, тем не менее, всего лишь мужчина с членом и яйцами. О боже, не думай о его члене или о его толщине. Серьезно, чувак? Ты пытаешься усложнить себе задачу в 10 раз? Боже, ты не можешь остановиться, не так ли? Теплая рука коснулась его локтя сквозь черную джинсовую куртку, и он повернул голову к хозяину, убирая волосы со лба, чтобы лучше видеть. — Это место занято? Джерарду не пришлось долго поднимать глаза, мужчина был немного ниже его, даже сидя, но это компенсировалось тем, что он был сложен. Хотя у него не было определения мускулов, по тому, насколько велики его руки и сколько плоти было вокруг их, было очевидно, что у него не было бы проблем поднять кого-то, как будто он ничего не весит, и трахнуть его до полусмерти у ближайшей стены. И Джерард этого хотел. Он действительно этого хотел. Черт, он нуждался в этом после недели, которая у него была. — Надеюсь, что сейчас будет, — ответил Джерард, глядя прямо в медово-бронзовые глаза другого человека и чувствуя, что он может утонуть в них. Мужчина сел рядом с ним, вымытые кислотой джинсы изо всех сил пытались удержать его бедра, и повернулся к нему лицом. — Ты хоть достаточно взрослый, чтобы ходить в бар? — пошутил он, наклоняясь к уху Джерарда, древесный одеколон атаковал его чувства и поверг в возбужденную панику. Опять таки. Его голос был грубым и низким, он мог зачитывать условия соревнований и при этом звучал отвратительно порнографически. Джерард беззаботно закатил глаза, пытаясь скрыть свое отчаяние, исходящее от него неоново-розовыми волнами. — Никогда не спрашивайте женщину о её возрасте, не так ли? Мне 21 год, почти 22. — Ну 21, почти 22, у вас странное имя, оно европейское? — на его губах заиграла глупая улыбка, кожа вокруг рта растянулась и обнажила небольшой круглый шрам, похожий на шрам от пирсинга. Он явно гордился своей ужасной дедовской шуткой, сдерживая хихиканье, — Я Фрэнк, —Джерард застонал, смеясь, он всегда любил плохие шутки. — Господи, чувак, это было плохо. Ужасающе плохо. Не думаю, что когда-нибудь смогу тебе это простить. — Нет? Думаю, тогда мне придется это заработать, — глаза Фрэнка многозначительно блеснули, а его татуированные пальцы легко скользнули по бедру Джерарда, слегка поглаживая, — Кстати, как тебя зовут? — Джерард залпом допил свой стакан и наклонился ближе, его гладкая щека задела тёмную щетину, покрывающую нижнюю часть лица Фрэнка, — Я Джерард. Приятно познакомиться, Фрэнк. --- Дорога до дома была напряженной, оба мужчины изо всех сил старались держать руки подальше друг от друга, не желая быть арестованными за публичное непристойное поведение, но все ставки были потеряны, как только они вошли в современную, но удобную квартиру Фрэнка. Было ясно, что в ней жил мужчина средних лет с виниловыми пластинками на стене и старыми книгами под телевизором, но она ни разу не кричала «разведенный отец троих детей», как дома отцов друзей детства Джерарда. Едва Джерард закрыл окрашенную дверь, как его прижали к ней и поцеловали, как будто завтра не наступит. Джерард приоткрыл губы и застонал, когда почувствовал, как язык Фрэнка вошел в его рот. Прижавшись спиной к твердому материалу, и грудь Фрэнка прижалась к его собственной, руки Джерарда нашли опоры по обе стороны бедер другого мужчины и заныли, когда его пальцы слегка погрузились в мягкую плоть. — Ты чертовски горяч, - пробормотал Фрэнк, одна из его рук скользнула по волосам Джерарда и слегка вилась в недавно окрашенные пряди красных волос, а другая собственнически держала Джерарда за подбородок, — Я хочу сделать с тобой так много всего. — Ну, чего же ты ждёшь? — пробормотал Джерард в ответ, зашипев, когда Фрэнк прикусил нижнюю губу. Он чувствовал выпуклость Фрэнка через множество слоев одежды на своем бедре, и ему хотелось попробовать ее, почувствовать, как она растягивается к его губам, пока подбородок покрывается его собственной слюной. Не прерывая поцелуя, руки Фрэнка дотянулись до бедер Джерарда и с легкостью подняли его, прежде чем отнести его в спальню по коридору, украшенному фотографиями, последний по пути сорвал с себя куртку и рубашку. Как только они подошли к кровати размера «king-size», Джерарда швырнули в ее центр, как тряпичную куклу, и он приземлился на восхитительно тихий матрас. Расстроившись и слишком стремясь перейти к интересной части, Джерард, не колебаясь, полностью стянул с себя джинсы и боксеры, разбрасывая их в случайных направлениях. Было ясно, как день, что Джерард хотел Фрэнка — он с хищным голодом в глазах наблюдал, как Фрэнк снимает свою рубашку и джинсы на пуговицах, смесь выцветших и ярких татуировок обнажается, когда его пальцы работают как можно быстрее. Когда он стянул их полностью, Джерард заскулил. Вид его мягкой груди и широкой талии, усеянной чернилами, заставил Джерарда поблагодарить его счастливую звезду за то, что он отправился домой с богом перед собой. Он чуть не встал на колени, чтобы поклониться ему, как будто он снова был в церкви. Он сомневался, что отец Нейлсон гордился бы им, если бы знал, что он собирался делать со всей своей практикой, стоя на коленях во время монотонных воскресных служб. Фрэнк подполз на колени, чтобы оседлать талию Джерарда, и сел на его бедра, твердый член коснулся обтянутой тканью задницы Уэя. Он наклонился и снова атаковал его губы, руки мгновенно обвились вокруг запястий Джерарда и прижали их к темно-зеленому покрывалу над его головой. Он двинулся, чтобы поцеловать его в челюсть, а затем грубо укусил его за шею, не настолько сильно, чтобы прокусить кожу, но достаточно, чтобы вызвать вздох у мужчины, находящегося в его полной власти. Джерард мог подумать, что мужчины возраста Фрэнка не делают засосов, но он оказался неправ, когда Фрэнк начал обсасывать глубокий пурпурный синяк на шее, к счастью, достаточно низкий, чтобы его скрывал хорошо расположенный шарф. — Я буду так хорошо относиться к тебе, милый, — произнес Фрэнк, глядя на влажную кожу, прежде чем отпустить запястья Джерарда и опуститься ниже, целуя каждый дюйм кожи, с которым он сталкивался. Он уделял особое внимание своей груди и сосал соски Джерарда, пока они не стали великолепно розовыми и влажными, указывая на вращающийся потолочный вентилятор, как твердые пули, а сам мужчина тихо стонал, корчась на кровати, демонстрируя животную потребность, — Мальчики твоего возраста не умеют правильно трахать таких красивых, как ты. Не знаю, как обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь. Но я попытаюсь, обещаю. Он не прекращал своих исследований своего тела, пока бедра Джерарда не были прижаты к его дрожащему животу, и он был выставлен на всеобщее обозрение, выглядя красиво грязным, — Боже, ты такой красивый. И весь для меня, не так ли? Я буду так хорошо о тебе заботиться, детка. — Черт побери, — заскулил Джерард, выгнув спину, как кот, и зажмурив глаза, когда Фрэнк поцеловал обнаженную дырочку, — Сделай это снова. Удивленная реакция Джерарда на простое действие поцелуя его оправы привела Фрэнка к мысли, что никто никогда не удосужился по-настоящему доставить ему удовольствие. — Никто никогда не делал этого с тобой раньше? Я первый попробую тебя на вкус? — спросил он, не совсем понимая, как кто-то может быть настолько эгоистичным, что видит Джерарда, раскинувшегося перед ними, как буфет «все, что вы можете съесть» во время «счастливого часа», и не съедает его, как будто от этого зависела их жизнь. Его пальцы рассеянно проводили круговые узоры на мягких темных волосках на задней стороне бедер, ожидая, пока Джерард успокоится, и только это заставило Джерарда глубоко дышать. Неужели он действительно возбуждался от этого прикосновения? Видимо. — Никто и никогда не заботился об этом, — ответил Джерард, пытаясь подавить желание толкнуть задницу в великолепное лицо Фрэнка, и почти потерпел неудачу, — Мой последний бывший думал, что это было отвратительно, а предыдущие просто... нет. — О, дорогой, это должно измениться прямо, блять, сейчас, — Фрэнк был полон решимости показать Джерарду то, чего он упускал за все эти годы, и сразу приступил к работе, сначала нежно целовал и посасывая его красивый розовый анус, чтобы не ошеломить Джерарда, а затем постепенно набирал скорость и грубость. Достаточно скоро Фрэнк включил свой язык, делая широкие полосы, в то время как его руки обхватили ягодицы, а большие пальцы раскрыли его, загорелая и украшенная кожа контрастировала с молочностью бледных бедер и задницы Джерарда. Фрэнк смутно осознавал присутствие двух бархатисто-мягких шариков, ударяющих по переносице, но вскоре это отошло на второй план, когда милый скулеж Джерарда заполнили комнату и идеально гармонировали с мычанием удовлетворения и удовольствия, исходящим снизу. Как будто он не ел восемьдесят дней и ночей, Фрэнк продолжал лизать, пока трепещущие мышцы не расслабились настолько, что он мог войти языком. Вращение его умелого языка в сочетании с большим пальцем, который просто покоился на красном и припухшем анусе заставили Джерарда быстро расплавиться над ним, высокие и запыхавшиеся стоны перемежались с «Ой, блядь» и «Не останавливайся» с периодической бессмысленной болтовней о том, как хорошо это было. Джерард казался поистине отчаянным, почти блудливым с тем, как он выражал свое удовольствие. В прошлом Фрэнк был с людьми, которые, как правило, были молчаливыми партнерами, не проявляя внешних вспышек блаженства, и было захватывающе слышать, как он заставлял кого-то чувствовать себя освежающе, как выпить ледяной стакан воды жарким летом до прыжка в бассейн. Фрэнк беззастенчиво наслаждался тем фактом, что он был тем, кто сделал это с ним, первым мужчиной, который прикоснулся к нему таким образом, возможно, в самом интимном месте, первым человеком, который заставил Джерарда испытать такой высокий кайф, что он был убежден, что он "Я никогда не вернусь, потому что, несомненно, он должен был существовать в этом плане экстаза до конца своих дней". Любой след неловкости от общения с мужчиной на 18 лет старше его вылетал из открытого окна, и все благодаря хорошему ритму его языка. Обладая священным знанием того, что он был девственником, Фрэнк был охвачен желанием относиться к Джерарду так правильно, чтобы никогда не забыть его, независимо от того, сколько он выпил перед их совместным отъездом. Он был уверен, что его колючая борода заставляет Джерарда розоветь и раздражаться, но в тот момент ни один из них не хотел останавливаться. Они были слишком потеряны в сладком грешном тумане, чтобы даже подумать об этом. Это было бы хорошим напоминанием после ночи. — Ф-Фрэнк, пожалуйста, — простонал Джерард, быстро теряя способность говорить связными предложениями, — Я-я кончу. Фрэнк просто продолжал лизать, сжимая руками безупречные ягодицы Джерарда, давая ему сигнал кончить. И он кончил. Джерард застонал, как никогда раньше, и прикрыл глаза гибкой рукой. Ему даже не пришлось прикасаться к своему ноющему члену, прежде чем он увидел фейерверк и свою грудь, на которую брызгала тёплая сперма. Фрэнк помог ему преодолеть кульминацию, ни разу не остановившись и не сбавив скорости, хотя не то чтобы он мог много двигаться, когда бедра Джерарда зажимали его голову тисками. Ясно, что Джерард было стереотипным молодым человеком, потому что, хотя он и начал смягчаться, он знал, что через несколько минут он будет готов ко второму раунду. Тем не менее, он знал, чем он хотел заняться в это время. — Фрэнки, Фрэнки, иди сюда, — хотя Джерарду казалось, что он плывет во времени и пространстве, как только Фрэнк в последний раз поцеловал его сверхчувствительную и расслабленную дырочку, Джерард приподнялся так, чтобы его голову поддерживала одна из подушек, похожих на зефир. Фрэнк подполз обратно к голове Джерарда, на мгновение остановившись, чтобы вытереть пальцем сперму на животе и облизать его. Вся нижняя часть его лица сияла влажной в теплом желтом свете лампы на прикроватной тумбочке, даже тёмная щетина, покрывающая его челюсть, была мокрой; было бы справедливо сказать, что Фрэнку понравился этот опыт, резкий, но желанный контраст, по сравнению с любыми предыдущими любовниками Джерарда. Как две части пазла, двое мужчин идеально подходили друг другу, и Джерард с нетерпением приветствовал язык Фрэнка в его приоткрытых губах. Джерард почти не заметил странный привкус самого себя на языке Фрэнка или то, как их лица столкнулись друг с другом, ощущение, что Фрэнк перекладывает на него весь свой вес во время поцелуев, гораздо важнее. Они заблудились в поцелуях, щипая руками любую кожу, какую только могли, и блуждали по телам друг друга. Джерарда вернуло на Землю из-за ощущения эрекции Фрэнка, которая напрягалась через его облегающие боксеры, а головка оставляла заметное мокрое пятно на бордовой ткани. Когда он прижался к его бедру, он вскоре вспомнил о своем голоде, который можно было утолить только одним конкретным предметом. Джерард разделил их губы и затаил дыхание, зная, что через несколько мгновений это будет значительно труднее. — Я хочу, чтобы ты тоже чувствовал себя хорошо. Могу я отсосать тебе, Фрэнки? Пожа-а-луйста? — Ты хоть представляешь, насколько ты горячий? — Фрэнк застонал, закрывая глаза, как будто даже вид Джерарда, вспотевшего с его вишнево-рыжими волосами, спутанными его собственными руками, был слишком, — Иисус Христос, ты собираешься убить меня. Джерард ничего не сказал и вместо этого сбросил Фрэнка с талии, чтобы тот мог упасть на колени у кровати, слюна скапливалась в его ожидающем рту, а член начал дергаться при мысли о том, что будет дальше. Фрэнк собрался с силами и двинулся, так что он сел прямо на краю кровати, расставив ноги, чтобы Джерард мог поместиться. Его член с трудом сдерживался боксерами и подпрыгнул, чтобы ударить его в живот, когда руки Джерарда быстро стянули с него последний предмет одежды, бросив его куда-то за спину. Чувствуя себя слишком нетерпеливым, чтобы почувствовать тяжесть на своем языке, Джерард просунулся между бедер Фрэнка и посмотрел сквозь ресницы, прежде чем взять в рот малиновую головку, горький привкус предварительной спермы распространился по его языку. Фрэнк мгновенно застонал от прикосновения и инстинктивно положил руку на затылок Джерарда. Он не хотел заставлять Джерарда подавиться своим членом или чем-то еще, но ему нравилось знать, что он может контролировать темп с помощью малейшего давления, всего лишь один толчок, и он окажется на полпути к горлу Джерарда. — Боже, милый, ты так красиво выглядишь на коленях, — полупростонал, полузарычал Фрэнк, не в силах оторвать взгляд от зрелища внизу. То, что Джерарду нравилось сосать член, не было ложью, он сосал больше членов, чем мог сосчитать. Он не стал бы называть себя «size queen» (2), но под присягой признал бы, что растяжение губ и легкая боль в челюсти заводили его. Знать, что кто-то может просто выебать его в рот в любое время без всякого предупреждения, тоже было странно горячо. Он знал себе цену и что он был чертовым даром, которым нужно дорожить всю вечность, но иногда он просто хотел, чтобы с ним обращались как с теплой дыркой, в которую можно засунуть свой член, и, честно говоря, что в этом плохого? Джерард застонал и погрузился глубже, за один раз схватив половину члена в рот. К этому моменту слюна начала капать из уголков его рта, попадая на тяжелые и тугие яйца Фрэнка и помогая ему двигаться, позволяя ему еще глубже втянуть Фрэнка в свой нетерпеливый рот. — Ах, черт возьми, Джи, — Фрэнк наблюдал, как Джерард без особых усилий брал дюйм за дюймом его члена между своими идеально сложенными губами, — Боже, ты просто создан для этого, а? Тебе это нравится, не так ли? Джерард изо всех сил старался кивнуть, но у него ничего не вышло, поэтому вместо этого он просто успокоился, напевая, и вибрации чувствовались восхитительно на чувствительном члене Фрэнка. Как только нос Джерарда коснулся аккуратно подстриженных волосков у основания, он втянул щеки и задержался там на несколько секунд, чтобы отдышаться. Вес члена на его языке, и то, как он полностью заполнил его рот, удовлетворили его тягу, но что было бы забавного в том, чтобы остановиться на этом? Качая головой вверх и вниз, сохраняя при этом воздухонепроницаемое всасывание, Джерард быстро установил устойчивый ритм, который отправил Фрэнка крениться к вершине утеса со скоростью 100 миль в час и без функциональных тормозов. Когда у него слезились глаза и начинала болеть челюсть, это не должно было быть особенно приятным опытом, но Джерард не мог не стонать, как будто это ему отсасывали. Фрэнк запустил руку в длинные волосы Джерарда и полностью снял его, зная, что, если он продолжит, он зайдет слишком далеко, чтобы остановиться. — Я не смогу трахнуть тебя, если ты продолжишь, — сказал он, глядя прямо на развратное лицо Джерарда. Черная подводка начала размазываться вокруг глаз, а слюна покрывала его губы глянцевым блеском. Джерард выглядел как падший ангел — когда-то невинный и чистый, но теперь соблазняющий всех мужчин, которые смотрят на него, чтобы грешить. — Хорошо, да, — задыхаясь, выдохнул Джерард. Фрэнк помог ему подняться на шаткие ноги и усадил к себе на колени, их члены прижались друг к другу, а предэякулят помогал им в движениях. Без малейшего колебания двое мужчин грубо атаковали друг друга губами, тихие стоны заглушались другими, когда трение становилось слишком сильным, чтобы сдерживаться. Ясно, что Фрэнк использовал свои 39 лет существования, чтобы отточить свою технику поцелуя, потому что он облизывал внутреннюю часть рта Джерарда и покусывал с нужным усилием. Два источника удовольствия переполняли их тела, и они оба хотели — нет, нуждались — пойти еще дальше, почувствовать тепло, которое принесет секс. —Трахни меня, Фрэнки. Пожалуйста, я хочу тебя во мне, — Джерарду в этом не было нужды, но ему нравилось чувствовать, что он должен достаточно хорошо умолять, чтобы получить то, чего он хотел. Руки Фрэнка сжали его бёдра. — Тогда ложись для меня, милый. Джерард в последний раз соединил их губы, прежде чем поползти обратно к центру кровати, покачивая бедрами и намеренно раздвигая ноги, когда он почувствовал, как глаза Фрэнка впиваются в его кожу. Быстро решив, как он хочет это, Джерард скрестил лодыжки и оперся лбом о гору подушек у изголовья кровати, мускусный запах мужественности наполнил его ноздри и заставил его еще больше отчаяться от Фрэнка. Позади него Фрэнк рылся в верхнем ящике прикроватной тумбочки, прежде чем нашел то, что искал. Он бросил квадратик фольги и наполовину полную бутылку смазки без запаха на кровать, а затем подошел на коленях к ожидающему мужчине, у котрого уже текли слюнки — Скажи мне, если я причиню тебе боль, — прошептал Фрэнк в шею Джерарда. Его руки скользили по позвоночнику, пока не достигли его задницы. Не отводя взгляда от великолепного зрелища, открывавшегося ему, Фрэнк похлопал по простыням и щёлкнул бутылкой со смазкой, брызнув немного себе на руку. Он согрел жидкость между ладонями и обильно покрыл три пальца, прежде чем дразнить полурастянутую дырочку, — Готов? — Фрэнк, пожалуйста, просто... Чёрт, — наполовину угроза Джерарда была прервана задыхающимся звуком, когда кончик среднего пальца Фрэнка легко вошел в его дырочку. — Ой, теперь мы молчим, а? — Фрэнк ухмыльнулся, продвигая палец дальше, пока его первый сустав не коснулся чувствительной кожи, — Один палец — и ты уже заткнулся. Фрэнк продолжал двигаться, пока три его пальца не стали раздвигаться ножницами, чаще всего задевая комочек нервов глубоко внутри. Вскоре Джерард корчился и практически скакал на руке Фрэнка, которая массировала его внутренние стенки. Джерард разочарованно заскулил, когда Фрэнк вытащил пальцы и вытер их о простыни. — Шшш, милый, дай мне секунду, — ворковал Фрэнк, нащупывая упаковку, чтобы разорвать обертку презерватива и надеть его. Встав позади покрасневшего Джерарда, Фрэнк положил руку ему на бедро, — Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, детка. Я обещаю. — Пожалуйста, — ответил Джерард, так крепко сжимая изголовье кровати так, что его костяшки побелели, — Пожалуйста, Фрэнки. Как мог Фрэнк отказать ему, когда он так хорошо спросил? Фрэнк медленно вставил головку внутрь и сдержал вздох от ощущения мышц Джерарда, сжимающих его. Джерард не стеснялся этого и позволил себе вздохнуть. Фрэнк попытался быть как можно более мягким, но вскоре изменил свой темп, когда Джерард зарычал и сказал: — Я не деликатный, Фрэнк, вставь его уже в меня. Резким толчком бедер Фрэнк полностью вошёл. Ему пришлось остановить себя, просунув одну руку между лопатками Джерарда, а другую на его талию, желая прижать его к кровати, прежде чем укусить его за шею и трахать, пока он не станет беспорядочным. Может, в следующий раз. — Это лучше? — спросил он, прекрасно зная, что Джерард не может ответить, широко открыв рот в беззвучном крике, — Ой, малыш не может говорить? Мило. Слегка оттягивая его волосы, зная, что Джерард скажет, если ему будет больно, Фрэнк быстро установил неумолимый темп, настолько глубокий, насколько грубый, и все, что Джерард мог сделать, это принять его, стоная в подушку, теряя контроль над мышцами шеи. — Ах, Фрэнк, черт возьми. Фрэнк сжал бедро Джерарда, чтобы не осталось синяков в форме кончиков пальцев, и скорректировал прицел так, чтобы его следующий удар точно поразил простату Джерарда. — Всё хорошо, милый? Нравится, как я тебя трахаю? — О боже, — крикнул Джерард, и звук был приглушен. Фрэнк пытался продолжать бить по одному и тому же месту, капельки пота катились по его шее и спине. — Скажи мне, как хорошо я чувствуюсь, детка, я лучше всех остальных парней? Никто не трахает тебя так, как я, не так ли? Джерард был склонен согласиться, ни один другой партнер никогда не заставлял его так быстро возбуждаться, и он сомневался, что кто-либо еще когда-нибудь это сделает. — Так хорошо, ты такой чертовски большой, Фрэнк. Фрэнк запустил руку в волосы Джерарда, приподнял его и поцеловал в шею. Его поцелуи были смазанные из-за угла, но это не имело значения ни для кого из них, они были слишком поглощены ощущениями, чтобы заботиться о таких тривиальных вещах, как эта. Позволив старшему мужчине слышать его стоны, не заглушая их подушкой, Джерард просунул руки под грудь, чтобы попытаться выдержать его вес. Дрожа от усилия, Джерард чуть не упал на матрас. Не останавливаясь и не замедляясь ни на секунду, Фрэнк обхватил живот Джерарда татуированной рукой и с легкостью принял на себя вес всего тела, позволяя Джерарду полностью уступить место белым пятнам, появляющимся вокруг его поля зрения. Рука Фрэнка была на идеальном месте, чтобы схватить член Джерарда и дать ему то, чего он жаждал. Фрэнк продолжал целовать покрасневшую шею Джерарда, мягко подбадривая его. — Давай, детка, ты справишься. Я знаю, что ты можешь. Джерард перехватил дыхание и зажмурился, увидев ошеломляющие ощущения, захлестнувшие его тело. — О, вот и все, милый, — ворковал Фрэнк, когда Джерард кончил на свой живот и на кулак Фрэнка, — Такой хороший мальчик для меня. В этот момент Фрэнк обычно отказывался от кончания внутрь, опасаясь причинить вред партнеру, но когда он приготовился выйти, Джерард схватился за его запястье и остановил его. — Нет, продолжай. Кончи в меня, — сказал он, используя всю свою энергию, чтобы прошептать эти слова, — Мне нравится это чувство. — О, Иисус Христос, как ты можешь быть реальным? — пробормотал Фрэнк в основном для себя, высвобождая запястье из рук Джерарда. Схватив оба его бедра, Фрэнк расслабился и позволил себе запрокинуть голову, стоная неразборчивыми словами о том, как хорошо Джерард чувствовался и насколько он был напряженным. Джерард был в другом мире, снова безжизненно рухнул на кровать и просто позволил себе быть безумно выебанным великолепным мужчиной позади него. Его бедра дернулись вперед в последний раз, и он кончил в презерватив, дыша тяжело и аритмично. Оба мужчины потеряли счёт времени и своего местонахождения и вместо этого сосредоточились на эндорфинах, выстреливающих в их кровотоке, как на лучшем лекарстве в мире. Как бы он ни хотел, Фрэнк не мог оставаться внутри Джерарда до конца вечера и медленно вышел, извиняясь нежной лаской, когда Джерард заскулил от пустоты внутри себя. Поблагодарив себя за то, что он поставил рядом с кроватью мусорное ведро и коробку с салфетками, Фрэнк завязал использованный презерватив и очистил свою быстро остывающую руку. Он помог Джерарду лечь на спину и вытер живот от остатков спермы, зная, что было бы ужасно чистить, если бы они её оставили. Если нетерпеливый и сексуально неудовлетворенный молодой человек чему-то научил Фрэнка, так это тому, чтобы справляться с любыми беспорядками, в прямом или переносном смысле, раньше, потому что чаще всего последствия еще хуже, если их оставить. — Я думаю, ты сломал меня, — простонал Джерард, закрыв глаза рукой, — Серьезно, я не думаю, что когда-нибудь снова стану прежним. Фрэнк усмехнулся и сел рядом с ним, вытянув ноги, а Джерард прижался к ним, мягкая грудь Фрэнка действовала как идеальная пухлая подушка для его уставшей головы. Он провел рукой по беспорядку, который теперь был волосами Джерарда, и разгладил их. — Но это того стоило. Джерард посмотрел на Фрэнка, с этого ракурса видя в основном только его нос, и тепло улыбнулся. — Да, это действительно было так, оно того стоило, что я думаю, мне нужен второй раунд. То есть... если ты хочешь. У старения были свои преимущества, и ему это странно нравилось, но Фрэнк бросил бы все в одно мгновение, если бы это означало, что он был на 20 лет моложе всего на одну ночь.