По закону подлости

Говорите, говорите… Я всегда зеваю, когда мне интересно!

Что чувствуют несправедливо обвиняемые люди? Праведный гнев и обиду! А я вот неправильный человек, потому что чувствовала… Голод. А вы что хотели? Вон сколько уже не жрамши на свежем воздухе бегаю. Посему вместо того, чтоб негодующе слушать обличительные речи эльфа, я трепетно внимала рыку своего животика. — …Если слова твои правдивы, отчего же ты… — Селендир подавился фразой. — Что ты делаешь? Не прекращая упоенно, обеими руками, рыться в его заплечной сумке, я милостиво разрешила: — Да ты говори, говори. Не отвлекайся! — Не обнаружив съестного на ощупь, я раздвинула края сумки и заглянула внутрь. — Только не вертись, хорошо? А то мне неудобно. Фирменный эльфийский покерфэйс медленно сполз, и я узрела очаровательно вытянувшуюся мордашку, снабженную огромными округлившимися глазищами. Ой, какая бусечка! Но еда намного интереснее. Сделав такой, бесспорно, мудрый вывод, я еще глубже зарылась в сумку. Ну, попыталась: желанный «кулек» с провизией нахально отобрал «мерззкий эльфссс». — Злой ты. Ну давай, стыди меня, — стыди меня полностью! — допрашивай, хоть баллады ваши дурацкие рассказывай только сначала дай поесть! Тьфу, уже второй раз ради еды унижаюсь. Дома я б до такого не опустилась! Однако остатки гордости переварились вместе с последним нормальным перекусом. Авторитетно утверждаю: самолюбие — преотвратная замена белкам, жирам и углеводам. — Так и быть. Ты правдиво ответишь на мои вопросы… Закатив глаза и издав смачный всхлип (получился всхрюк), я упала в траву. Дальше вещала оттуда: — Орки предлагали то же самое. И знаешь что? — Перешла на замогильные завывания. — Еды я так и не дождалась. Орки, подлые трррусы, удрали, ослепительно сияя пятками, ибо подошвы их сапог не выдержали трения и продырявились! Ах, какой бы из них шашлык вышел! Из орков в смысле. Не из подошв. Я подошвами не питаюсь… Селендир вежливо хохотнул (видимо, представил, как я с орков сапоги стягиваю) и решился опробовать роль любящей бабушки. Но актер из ушастого вышел никудышный. Вот где вы видели бабушку, которая с непроницаемым лицом вручает внучке мешочек сухофруктов, да еще с чисто научным интересом наблюдает за жующим дитем? Нигде. А мать моей матери не считается: она вообще уникум. До сих пор вспоминаю ее пирожки с грибами. И супчик с тремя сортами перца. И тот компотик! Я так и не отважилась спросить, из чего он был сварен. Как ни крути, Селендир не был похож на классическую бабушку. Именно поэтому у нас получилось что-то вроде сценки «пофигист кормит банкомат». Время еды неприлично быстро кончилось, и настало время допроса. — Какова цель твоего прибытия в Лихолесье? Упс. «Бабушка» превратилась в «таможенника». Спорим, следующим вопросом будет: «Оружие, наркотики, контрабанду везете?». — Я тупо потерялась. — Никогда не видела человека, который сделал это по-умному. — Дальше. — Каким образом тебе удалось приручить паука? Да ты никак армию решил сколотить, дружок? Интересно, подойдет ли Селендиру прикид Человека-Паука, или придется костюмчик модифицировать? Например, корону присобачить. Кокошник! И муху на спине нарисовать, хе-хе… И плащ нужен, плащ! Зеленый. Чтоб с глазами сочетался. — Я сделала ему предложение мух и пещеры! Дальше. Цыпа, словно почуяв, о ком речь, пощелкивая суставами, полез на дерево и начал плести паутину. Зачем? Это типа гамак? Или чтоб мух ловить? А может, его просто вязальная муза укусила? — Кто твои спутники? Этот эльф — прирожденный журналист! Для большего сходства ему только блокнотика в руках и карандашика за ухом не хватает. — Они не признались. Да-а-а-альше… Цыпа доплел паутину, которая получилась кривовастенькой и маловастенькой, как сказали бы пауканы, «мухам на смех», и раскорячился посередке сего «чуда». Да так и замер. Заснул. А может, засаду на этих самых мух устроил. Или уснул в засаде на мух. Я завистливо покосилась на паука и закрыла глаза. Судя по ощущениям, веки намертво склеились, а мозги окончательно превратились в вату и заполнили всю черепушку. Даже из ушей полезли: я не расслышала, что Селендир пробурчал. Ладно, вывалю на него все «коварные планы» и засну: — Как тебе известно, за мной гоняется все Лихолесье, — кроме деревьев, — и мне надо валить отсюда. Причем туда, где никто не дотумкает искать! Короче, я ухожу в Мглистые Горы, — название сей точки на карте почти утонуло в могучем зевке, — поживу там, видами полюбуюсь, замучу революшн… то есть восстание у гоблинов… «Осчастливив» эльфа столь шокирующим и сенсационным заявлением, я вырубилась. Кажется, Селендир пытался меня растормошить и закончить допрос… Глупый.

***

Никем не замеченный ворон покинул беличье гнездо и со всех крыльев почесал к «силам зла». Ябедничать. На агрессивную белку, не желавшую сотрудничать, на чокнутую человексу, на мерзкого эльфа и на страшного паука. Запасной ворон (тоже никем не замеченный (белка не считается, она же грызун!) готовился отправиться следом за объектами слежки, а запасной ворон запасного ворона остался ждать запасного ворона запасного ворона запасного ворона, чтоб задать ему направление. Разведка Саурона организована очень сложно… А варги натренированы очень хорошо. С аппетитом пожирая милю за милей, погоня оперативно догоняла «преступную группировку».

***

Проснулась я от ломоты во всем теле. С кряхтением разогнувшись, потребовала у Селендира завтрак. Цыпа и Голлум в оном не нуждались: паукан некультурно оставил пустые мушиные панцири болтаться на паутине, а лупоглазый дистрофик смачно хрустел кем-то в ближайших кустах. Благословенна будь их густота! Иначе не видать мне аппетита, как своих потрохов. Покончив с едой, я, хватаясь за спину и бока (земля жестоко намяла и наморозила мое бедное тельце), пошлепала к Цыпе. Но тут, как завуч из-за поворота, выскочил Селендир: — Остановись. Тюрь… Дворец Владыки в другой стороне. — Веревки остались? — Деловито осведомилась я, пытаясь обойти эльфа. Тот так мрачно промолчал, что стало совершенно ясно: кончились. — Тогда прости, дорогой. Давай в другой раз, а? Поскучает твое подземелье без меня. Селендир упрямо заступил мне дорогу: — Понимаешь ли ты, что у меня приказ? Я, невинно взмахнув ресничками (наверное, со стороны это смахивало на нервный тик), резко метнулась влево, а потом — вперед. — Фиг с ним! Эльф разгадал первую часть моего маневра, а со второй позорно лопухнулся. В результате я смачно впечаталась в его широкую грудь. Ушастый пошатнулся, но не упал. Может, потому, что мне в плечи вцепился? Самое смешное, что он этого не заметил: в порыве праведного гнева и не такое из вида упустишь. Знаю, проверяла… — Как можешь ты говорить такое? Не разумеешь ты, человек, что есть честь и долг! Никогда я не нарушу приказ Владыки. Это… И так далее, и в том же духе, все патетичнее и патетичнее. Мы на редкость бестолково проводили время: Селендир вещал о долге, чести и бесчестии, я честно слушала и попутно пыталась выбраться из стальной эльфийской хватки, а Голлум с Цыпой злорадно наблюдали. Безумие заразно, дамы и господа, чертовски заразно! Особенно быстро оно распространяется в спокойной, безопасной обстановке, на лоне природы, под скрип деревьев, шелест травы и карканье влетевшей в паутину вороны. Стоп. Этого в списке не было. И вообще, где вороны — там и орки. Даже я поняла. Селендир оборвал монолог, смущенно отпрянул от меня и взглядом параноика окинул пернатую шпионку (или шпиона; в орнитологии не шарю). Птица устыдилась и замолкла. — А знаешь что? Давай свалим отсюдова по-быстрому… — Предложила я. — Так и быть, подкину тебя пару остановок. Только не обольщайся: это говорит моя совесть! Она перехватила контроль над мозгом.