Солнечное затмение?

Когда Луна и Солнце встречаются, происходит невероятное. Солнечное затмение — редкое зрелище, увидеть которое суждено далеко не каждому.

Джереми нравился Жан. Уже несколько месяцев изо дня в день, Нокс не мог выбросить из головы парня, живущего с ним в одной комнате. Чёрные кудряшки, которые всегда в беспорядке после сна или тренировок, глаза, серые, словно первые сумерки, белая, словно мел кожа, сосредоточенность и серьёзность с которой он относиться ко всему, за что берётся, учтивость, с которой он обращается ко всем. Он был прекрасен. Все, что было в нем, притягивало капитана троянцев, слово магнит. Это чувство, эти мысли… Они путали его, душили его, убивали его, однако сделать с этим он ничего не мог. А Жан… А что он? Уже восемь месяцев он является частью команды Троянцев и, спустя полгода, он понял, что спит спокойнее, когда думает о Джереми: о его глазах, голубых, словно чистое небо, о его улыбке, светлой и тёплой, будто рассвет после холодной, беззвёздной ночи, о том, какой он добрый, нежный и аккуратный, не только к нему, ко всем. Это грело его душу, собирало её в единое целое, берегло от теней прошлого, собирало, а после, снова разбивало ее и так раз за разом. Без конца. Жан просто не знал как. Не мог признаться даже самому себе, что, смотря на Джереми, не может отвести взгляд, что, видя его улыбку не может сдержать собственной, что, когда парень касается его, он хочет, чтобы тот прикоснулся к нему ещё и ещё. Просить об этом он не стал, а зря. Ведь, если бы Жан сказал, если бы осмелился, Джереми бы аккуратно касался кончиками пальцев его плеч, шеи, рук и обнимал, шепча на ухо слова успокоения. Он сделал бы его счастливым. Они прекрасно знали, что нравятся друг другу, но Жан не позволял себе пересечь грань дружбы, из-за страха перед тем, что будет после, а Джереми не смел толкать его к подобному, верно, по той же причине. Единственное, что они оба позволяли себе — взгляды, когда один из них не видит, и легкие прикосновения к плечу, спине или руке, чаще по необходимости, нежели по желанию. Однако все когда-то сдвигается с места, даже, если на месте стоит долго…

***

— Капитан… — начал Моро, когда капитан троянцев вошёл в комнату с чашкой чая в руках, и одёрнул себя. Нокс просил не называть его так. — Джереми, я… Мне жаль, прости. Жан сидел на кровати в комнате общежития, правая его рука была забинтована от запястья до плеча, из-за травмы, полученной на тренировке при столкновении с Джереми, он сильно вывихнул плечо и, как сказал врач, следующие две недели руке нужен полный покой. — Жан, ты пострадал из-за меня, это я должен извиниться. Прости, я не думал, что так получится. — Моро отвёл взгляд, глаза Джереми были полны сожаления, выдержать подобный взгляд, свою сторону для Моро было чертовски трудно. Джереми выдохнул, поставил чашку на тумбу, рядом с кроватью и молча сел рядом с Моро, на расстоянии полу протянутой руки, уставившись на его травмированную руку. — Жан, нам стоит поговорить. Джереми не стал уточнять, о чем хочет поговорить, это не требовалось, Жан понимал, речь о кошмаре, из-за которого он снова кричал этой ночью, из-за которого проснулся и Джереми, а проснувшись, стал аккуратно трясти бывшего ворона за плечи, пытаясь разбудить. Именно этой ночью Жан потянул Джереми на себя, уткнувшись в плечо парня лбом, со словами: «Пожалуйста, посиди так ещё.» И Джереми сидел. Сидел, пока не затекла спина, пока слезы Жана не перестали течь по его бледным щекам, оставляя следы на футболке Нокса. — Если ты можешь рассказать, я хочу знать, что тебе снилось и как я могу помочь, если не против. Что мог сказать Жан? Что ему снилось, как он говорит Джереми правду о Гнезде? О себе? Своих чувствах и страхах? И тот, молча выслушав всё с безразличием на лице, уходит, оставляя его одного. Снова… Моро абсолютно не знал, что сказать, но чувствовал, что должен хочет, поэтому ответил почти шепотом: «Мне снился ты». Джереми смотрел на него удивлённо и растерянно одновременно, но молчал, в ожидании продолжения, давая Жану время собрать мысли воедино. — В Гнезде… было много отвратительных вещей, — начал Моро спустя приличное количество времени — со мной делали столько… мерзостей, помимо того, что ты уже видел… Жан замолчал. Он не мог закончить. Не мог сказать то, что вертелось на языке, но это не потребовалось. Джереми понял без объяснений. Он догадывался, в потаенных уголках его сознания он понимал, что мучает Жана, не давая ни спокойно спать, ни смотреть в глаза людям без испуга, ни переставая вздрагивать при упоминании собственного имени или прикосновениях. Нокса тоже это мучило, он хотел помочь, хотел разделить с Моро ту боль, которая терзает его душу, но требовать поделиться этим он не смел. — Тебе снилось, как я тебя… Жан вздрагивает и отвечает раньше, чем Джереми успевает закончить вопрос, понимая, что тот имеет ввиду. — Нет! Конечно, нет. Черт! Я боялся, что если ты узнаешь все, то не станешь даже смотреть на меня, зачем тебе «друг», которого нельзя починить. — Я не собираюсь тебя чинить. Жан, ты не виноват в том, что с тобой делали, и ты не будешь меньше мне нравиться, несмотря ни на что. Жан резко поднял голову. Наконец, спустя столько времени, Джереми стал первым, кто сказал вслух то, что испытывали оба. Жан в смятении сжимал и разжимал пальцы здоровой руки, комкая одеяло. — Тебя нужно просто поддерживать, а не чинить. Я могу, если ты хочешь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе было лучше. А дальше, неловкая, даже пугающая пауза, после которой, Нокс протянул Жану собственную ладонь, а Моро, долго не думая, просто протянул Джереми руку в ответ. Одно прикосновение. Такое желанное, такое необходимое и у обоих словно камень падает с души, дробясь и превращаясь в пыль. — Просто не уходи, не оставляй меня одного. Я дам тебе все, что хочешь, просто… — Мне ничего не нужно, просто позволь мне разделить с тобой всё, что тебя тревожит или радует, большего я не хочу. — произнес Нокс, не дав закончить. Это было правдой. Джереми не требовалась плата, он просто хотел, чтобы Жану было спокойно. Чтобы он улыбался, дышал полной грудью и был счастлив. А Жан отчаянно хотел, разделить все именно с Джереми. Моро сжимает руку парня в своей и прячет лицо, чувствуя, как слезы рвутся наружу. Джереми пододвигается немного ближе и тихо шепчет: «Я рядом, все будет хорошо.»

***

Следующие пару недель прошли в тихом умиротворении. После произошедшего оба боялись перемен не в лучшую сторону, однако, случилось не как ожидалось. Жан молча кивал, когда Джереми спрашивал: «Могу я помочь?» и настороженно смотрел, когда Нокс подходил ближе к нему. Если бы он подошёл слишком близко, если бы позволил себе хоть одно лишнее движение, Моро бы дернулся назад. Не потому, что боялся Джереми, нет, а потому, что тело реагировало так само. Однако, Джереми не стал. Он каждый раз останавливался на расстоянии полу вытянутой руки и молча вытирал мокрые кудряшки после душа, расстёгивал рубашку, помогал переодеться, надевал на Жана носки, завязывал шнурки на его обуви, стараясь не делать резких движений, наслаждаясь доверием, оказанным ему. Щеки Жана немного краснели каждый раз, когда Нокс проявлял заботу по отношению к нему. Моро было стыдно за свои опасения, ведь он понимал, знал, Джереми не станет делать ничего плохого. Парень молча сделал шаг вперёд, когда Нокс в очередной раз помогал ему сменить рубашку перед сном и тихо шепчет в губы капитана: «Джереми, пожалуйста…» После этих слов их губы впервые соприкоснулись, почти невесомо, словно бабочка, решившая передохнуть на цветке перед смертью. Нокс почувствовал, как Жан немного напрягся, и уже собирался отстраниться, но Жан мягко коснулся руки Нокса, удерживая ладонь парня. Они оба чувствовали, что Жана трясло. Он боролся с паникой в голове, повторяя себе: «Это Джереми. Джереми, который всегда смотрит на все с теплой улыбкой на лице. Он тебе дорог, он тебе небезразличен.» Нокс позволил себе немного сильнее прижаться к губам бывшего ворона и углубить поцелуй, который продолжался, пока Жан не отстранился первым и прерывисто дышал. — Ты как? — Сердце сейчас выпрыгнет. Джереми улыбнулся уголками губ и, аккуратно взяв ладонь Жана в свои руки, отправляет её на собственную грудь, в которой очень быстро стучит сердце. Стучит в такт сердцу самого Жана. После этого кошмары посещали Жана намного реже, но каждый раз, когда он просыпался в холодном поту, Джереми, ничего не спрашивая, предлагал парню лечь с ним и ждал, пока Моро ляжет рядом, после чего, гладил его щеку и, смотря прямо в глаза, шептал: «Я здесь, я буду здесь до тех пор, пока ты хочешь этого. Все будет хорошо».