Объятия, пропитанные ядом

Эта ночь была одной из самых тёмных на моей памяти. Последние городские фонари остались далеко за забором, а луна скрылась за густыми чёрными тучами. Темно как в бочке. Несмотря на это, омега всё-таки пришёл. Неужели ему не показался странным выбор места встречи? Его любовь к Мартину настолько сильна, что он так послушно притопал сюда ночью? Плевать. Сейчас нужно быть максимально собранным и сосредоточенным. — Я солгу, если скажу, что хочу уберечь тебя от Мартина. Мной движет желание удержать его. Возможно, — я вглядывался в лицо Джейдена, пытаясь разглядеть отражение эмоций, — В любом случае, какими бы ни были мои мотивы, я имею на него больше прав, чем ты. Он — мой жених. — Он — отец моего ребёнка. И он любит меня, — мальчишка усмехнулся. — Любит или боится, что ты расскажешь мне правду? Он не ответил. — Это я прислал тебе договор… — Даже если так, зачем это тебе? — он громко фыркнул. — Чтобы он не сбежал от тебя раньше времени. А теперь ты мне мешаешь, поэтому сделай всем одолжение и уйди с дороги. — И не подумаю. Твоя проблема, что ты не смог его удержать. И твоя проблема с подставой по контракту. Мне абсолютно побоку, что будет с тобой или твоими бабками. Мартин — мой. И точка. Я устало вздохнул. Сколько же мороки с этими незрелыми омегами. Трахнулся с альфой и теперь считает, что знает всё об отношениях. Видит Бог, я пытался решить всё мирно. — Если тебе больше нечего сказать, то я ухожу, — его голос звучал твёрдо и внятно. Повисла гнетущая тёмная тишина. Джейден развернулся и направился к выходу. Это стало его роковой ошибкой. Никогда не поворачивайся спиной к своему врагу. Я в два прыжка нагнал его и со всей силы ударил омегу по коленям. Джейден выгнулся и вскрикнул. Я вытащил из кармана смоченный хлороформом платок и закрыл им лицо омеги. Мальчишка дёрнулся всем телом, но, видимо, потеряв ориентацию, рухнул на колени.В отчаянной попытке вырваться, он вцепился ногтями в моё предплечье, но пальцы скользнули по рукаву кожаной куртки. Джейден из последних сил дёрнулся всем телом, а потом обмяк. Я посмотрел на наручные часы и засёк время. Восемь минут. Убрал платок, нащупал яремную вену омеги. Ничего. Тебе стоило быть сговорчивее и уйти, когда была возможность. Я поднял на руки безжизненное тело. Мне было его не жаль, однако он был, действительно, красив. Неудивительно, что Мартин запал на тебя. Бедный ребёнок. Ты оказался не в том месте, не в то время и отдался совершенно не тому человеку. Едва заметная тропинка пролегала среди деревьев. Дилеры с удовольствием оставляли в недостроенной многоэтажке закладки. Все стены были исписаны граффити и тут очень сильно пахло плесенью Неудивительно. Проект комплекса предполагал вид на залив, однако близость к воде и сгубила постройку. Я отошёл от здания на приличное расстояние, огляделся, и не увидев признаков человеческого присутствия, сбросил бездыханное тело в море. Сердце Джейдена остановилось, в лёгких практически не осталось воздуха, а значит утопление будет относиться к синкопальному типу. Тело утонет, а потом всплывёт через три — пять дней. Достаточно времени, чтобы Мартин начал сходить с ума, но вряд ли он успеет. Я сел в машину, купленную за наличку пару дней назад и покатил в сторону жилых районов. Город спал. В каких-то домах ещё горел свет, но большинство улиц освещались только фонарями вдоль дороги. Не доезжая до нужного дома пару кварталов, я вышел из машины и пошёл пешком, стараясь обходить освещённые участки. Бинго. Нужный мне дом мирно глядел на меня тёмными окнами. Картер спит. Я огляделся по сторонам и просунул руку между досок в калитке. Снял крючок и осторожно пролез в сад альфы. Вот тут вопрос. Куда спрятать улики? Их не должны найти раньше того, как я попаду к Картеру в дом и не сыграю свою роль. От мысли, что нужно будет съесть капсулу с хлороформом, меня передёрнуло. Нужно не забыть сказать Айку, что я еду к Картеру. Иначе моё «отравление» может стать настоящим. Продавец убедил меня, что в капсуле не смертельное количество вещества. Нужный эффект — ожог пищевода и слизистых. Неприятно, но я точно выживу. Можно ли доверять человеку, который в Даркнете торгует смертельными ядами? Не уверен, но выбора у меня нет. Тут я заметил, что в деревянном настиле возле двери щель. Разглядев отверстие ближе, я убедился, что дощечка отходит, а за ней есть небольшое углубление. То что надо. Я сунул туда зип-пакетик из-под рицина, замотал в платок бутылёк с остатками хлороформа и вернул дощечку на место. Не думаю, что детективы будут знать, что искать. К тому же изначально Картер вне подозрений. Я огляделся вокруг, и убедившись, что не оставил следов, закрыл калитку и со спокойной душой направился к машине. Двое есть, остался тот, кто виновен во всём, что произойдёт в ближайшие дни.

***

Я налил в бокал красного вина, но пить не стал. Главное — создать видимость. Мартин не заставил себя долго ждать, он приехать через несколько минут и тихо прошёл в гостиную. — Привет, — я широко улыбнулся и подкрутил бокал в руке, разглядывая, как вино стекает по стенкам кровавыми волнами, — Ты сегодня поздно. — Да, прости, совсем заработался, — он подошёл ко мне и поцеловал в лоб. Скорее для галочки, чем искренно. — Мог бы предупредить. — Думал, ты уже спишь. Ложь. Ложь. Ложь. И ничего, кроме лжи. Ты думал о Джейдене. Твой мальчик пару дней не выходил на связь. Ты даже ездил сегодня к нему на квартиру в тот бедный райончик, а потом в клуб, где не нашёл свою маленькую шлюшку, но зато купил травки. Поэтому ты так поздно приехал. Поэтому ты сейчас кормишь меня выдуманными проблемами выдуманной работы. — Я работал, а потом решил выпить бокальчик перед сном, пока жду тебя, — тебе не переиграть меня. — Ты не сердишься? О нет, щенячьи глазки, ещё как сержусь. Я просто в бешенстве. Но не сейчас. Придёт время, когда мне будет дозволено показать все свои чувства и эмоции. Тогда это будет выглядеть убедительно и правдоподобно. Жаль, что ты этого не увидишь. Я отрицательно покачал головой. — Я схожу в душ и вернусь, хорошо? — он улыбнулся и снова поцеловал меня в лоб. — Дождусь тебя в спальне, — я сделал крохотный глоток. Когда из ванной послышался шум воды, я поставил бокал на столик и вышел в коридор. Во внутреннем кармане пиджака Мартина отыскался косячок. Хоть бы спрятал подальше для приличия. Я вытащил из кармана халата другую самокрутку, визуально сравнил их, и подкрутив бумагу на своём, сунул его обратно в пиджак. Теперь всё зависит от тебя, мой дорогой Мартин. Скуришь — умрёшь, откажешься — поживёшь ещё пару месяцев, пока я не придумаю новый план, но, мне кажется, что ты остановишься на первом варианте. Я раскрыл косячок над мусоркой, высыпал содержимое и накрыл сверху остальным мусором. Затем одним глотком осушил бокал в гостиной и направился в спальню. Как только моя голова коснулась подушки, в ванной выключилась вода.

***

Солнечный свет прорвался в щель между плотными занавесками и скользнул по моему лицу. Я невольно сморщился и повернулся на другой бок. Протянул руку. Рядом никого. Опять Айк ускакал в участок с утра пораньше. Готовит с Бакстером документы для суда по делу Картера. У него сейчас так мало на меня времени. Уходит рано, приходит поздно, но те пару часов, пока нас обоих не захватит сон, на вес золота. Однако вчера мы любили друг друга явно дольше. Я сладко потянулся в кровати, чувствуя тянущую боль в пояснице и бедрах. После того, как меня выписали из отцовской клиники, месяц назад, Айк частенько стал трястись над моим здоровьем и очень нежен и осторожен в постели, но вчера будто с цепи сорвался. Хотя не мне жаловаться. Я лениво вылез из кровати, прибрал разбросанные вещи и спокойно позавтракал под тихий шум новостей. Моя мордашка светилась сейчас по всем каналам и украшала все таблоиды. Такое громкое дело. Джей-Джей буквально живёт в офисе, но от моей помощи отказался. Мол, после болезни, да и не моя это работа. Поэтому я мирно сидел дома, восстанавливался и сходил с ума от скуки. Хотелось занять мозги работой, но предстоящий суд над Картером сбивал весь настрой. Мои раздумья прервал телефонный звонок. Неизвестный номер. Спам? — Алло? — просипел я. Организм после отравления почти восстановился, но вот голосовые связки, пострадавшие сильнее всего, всё ещё страдали. — Мистер Олгрэм? Это начальник колонии №5458, Грегори Милстоун. — Чем могу помочь, мистер Милстоун? — я напрягся. — Мы знаем, что ваш фонд оказал помощь одному из наших заключённых, он хотел поговорить с вами лично, если вы не против. — Конечно, о ком идёт речь? Я услышал шуршание в трубке, а потом довольно бодрый голос. — Мистер Олгрэм, здравствуйте, это Трейтон, помните меня? — А, мистер Трейтон, конечно. — У вас всё в порядке? В газетах писали, что вы попали в больницу, — было слышно, как он подбирает слова. — Да, случилась неприятность, но сейчас всё хорошо, — я улыбнулся, — Но вы звоните не для того, чтобы узнать как у меня дела, верно? — Из вашего фонда сообщили, что Коула успешно прооперировали, я даже по телефону с ним разговаривал, — по голосу было слышно, что он улыбается, — Спасибо вам, мистер Олгрэм, если бы не вы… Знаю, что никогда не смогу с вами расплатиться, но знайте, что я и моя семья всегда готовы прийти вам на помощь. — Мистер Трейтон, вы и ваша семья мне ничего не должны, у фонда была возможность помочь и мы помогли. Главное, что Коул здоров. В этот момент щёлкнула входная дверь. От неожиданности я вскочил с дивана. На пороге комнаты показался Айк. Он был хмурым, как туча. — Мистер Трейтон, мне пора, рад был вас слышать. — Выздоравливайте, мистер Олгрэм, — он повесил трубку. Пару минут мы молча и неотрывно смотрели с бетой друг на друга. Его вид был поистине угрожающим. — Ты сегодня очень рано, — я улыбнулся, но не решился подойти. — Что это? — он протянул папку. Мне хватило секунды, чтобы увидеть логотип компании на титульной странице, чтобы тело покрылось мурашками. Я отвернулся к окну и обнял себя за плечи, чтобы унять дрожь. — Не хочешь посмотреть, что там? — В этом нет необходимости, — я сипло выдохнул и вдруг совершенно успокоился. — Тогда может расскажешь, что всё это значит? — Ничего, просто недействительный брачный договор. — Брачный договор, из-за которого погиб Мартин? — Его убил не договор. А травка. — Как это произошло? — Ждёшь исповеди злодея? — я ухмыльнулся. Айк тоже. Он с минуту постоял, размышляя над моими словами, а потом подошёл так близко, что я почувствовал его тяжёлое дыхание на своих волосах. — Ты ненавидишь этот приём в своих романах, но иногда используешь его, потому что он даёт полную картину произошедшего. Он заставляет читателя обратить внимание на те зацепки, которые ты оставил для него в романе. Ведь убийца известен с первой страницы. Просто читатель не всегда может связать все улики воедино. — Ты слишком хорошо меня знаешь. — Но этого всё равно оказалось недостаточно, — бета осторожно положил руки на мои плечи. Мы простояли так довольно долго. Каждый собирался с мыслями и пытался понять, что именно мы хотим услышать друг от друга. Правду? Обвинение? Признание? Или такую сладкую и безобидную ложь. Хватит. Никакого обмана. Не хочу, чтобы то, что между нами с Айком пропиталось этой гнилью и горечью. — Что ты хочешь от меня услышать? — я обернулся и встретился с мужчиной взглядом. — Зачем ты это сделал? — Ответ у тебя в руках, — я буквально вырвал бумаги из его рук, небрежно пролистал и отбросил на пол, — Всё в этом мире держится на бабках. Мартин настоял на брачном контракте, мол, если мы рассоримся в хлам и захотим развестись, все мои деньги останутся при мне, но после подписания, он потратил нехилую сумму, чтобы подменить экземпляры… — Но как же твоя подпись? — Знаешь, сколько автографов я раздал в своей жизни? Вот и я не знаю. Если руки не из задницы растут, можно подделать что угодно. Вот и Мартин подделал контракт. При разводе он бы забрал всё. — Если ты об этом знал, мог бы просто отменить свадьбу. Я расхохотался, мой смех граничил с истерикой. Такой наивный. — У него был доступ к моим зарубежным счетам. Я, как последний дурак, доверился ему, попросил сделать дополнительную защиту с помощью его корпоративных возможностей. Если бы свадьба сорвалась, то он нашёл бы другой способ меня ограбить. — И что же? Это была причина его… его… устранения? — Айк нахмурился. — Одна из них, — я сжал кулаки, — Он, Джейден, Картер… Все пытались меня нагнуть, поиметь и выбросить. Им совершенно плевать на меня, им нужны были мои деньги, моё тело. Непростительно. — Почему не обратился в полицию? — Без обид, конечно, но пока бы вы собирали бумажки, Мартин уже давно бы сбежал с мальчишкой и моими деньгами. К тому же полиция вряд ли смогла бы вернуть совместно прожитые годы жизни. Глаза Айка затуманились блеском слёз. Он сжал губы. Я стоял неподвижно напротив. Кулаки разжались. Знаю, о чём он хочет спросить. Но спросил ли? Хочет ли он услышать ответ? После всего того, что он понял, узнал, сможет ли он не отречься от своих чувств? От меня? — Какая роль во всём этом была отведена мне? — прошептал он. — Ты должен был спасти меня, когда я был у Картера. И ты спас. Я чувствовал, что слёзы собрались у переносицы. Мне казалось, что никакие слова не смогут удержать Айка на моей стороне. Наверное, он хочет услышать слова раскаяния и сожаления. Но мне не жаль. Я не раскаиваюсь. — Твой план безупречен. Ты слишком хорошо знаешь систему и то, как провернуть убийство так, чтобы тебя не нашли, не заподозрили. Никто не будет искать брачный контракт, о заключении которого никому неизвестно. Будь Бакстер немного подозрительнее, он бы докопался до истины, но ему важно доказать виновность и посадить человека, остальное не имеет значения. — Ты расскажешь ему? По щеке беты скатилась слеза, но он будто не заметил её. — Не смогу. Не смогу обречь тебя на заключение, но ты… — он закатил глаза к потолку, но контролировать слёзы и чувства ему было не под силу, — Из-за тебя Картер понесёт наказание за то, чего не совершал. Как бы он ни был виноват перед тобой, свершать самосуд незаконно и несправедливо. — Это он изнасиловал меня пять лет назад, — я хладнокровно наблюдал за Айком, — В тот вечер, когда мы познакомились. Бета вздрогнул. Я видел, как он сдержал порыв обнять меня или прикоснуться ко мне. Не может понять, не может принять, не может простить. Вдруг мужчина улыбнулся. — В твоих романах очень часто злодей оказывается хорошим человеком. Сломанная судьба или равнодушие других толкает антагониста на преступление. И ты такой же, да? — он прерывисто выдохнул, — Жизнь — это не роман, Сирил. То, что они сотворили с тобой отвратительно, мерзко и аморально, но рядом с тобой всегда были люди, к которым ты мог прийти с проблемой, люди, готовые помочь, люди, которые любят тебя. Но ты отказался от них, решил, что лучше знаешь, как поступить. — Нет, Айк, не говори так, — я похолодел. — Я был лишь прикрытием, информатором, твоей местью и развлечением. — Это не так! — я шагнул ему навстречу, но Айк отступил. — Я слишком долго тебя любил… и до сих пор… Но я совершенно не знаю тебя и того, что в твоей голове. Я медленно подошёл к мужчине и осторожно обнял его. — Я — плохой человек, Айк. Вот и всё. Это я. Часть меня, — успокаивающе прошептал я, — И я бы так хотел, чтобы ты стал моим Гербертом… — Кем? — Настоящее имя Гоуи — Герберт. — Дурацкое имя, — выдавил Айк. — Знаю, — я прижался щекой к его груди, — поэтому и не раскрыл его читателям. — Стой, ты мне сейчас в любви признался? — Ага. Айк нерешительно обнял меня в ответ. Его сердце стучало в бешеном ритме. Теперь нас связывает гораздо больше, чем просто чувства. Его любовь, преданность и молчание в обмен на моё принятие, мои запачканные кровью руки и покаяние, которого никогда не будет. Жертва. У каждого она своя. Однако всем приходится чем-то платить за возможность любить.