С корабля на бал

Рано утром Ягыз шумно ввалился в комнату младшего брата. — Эй, полегче! — зычно простонал тот, пряча глаза от света, который Ягыз впустил, оголив окна. — Я ухожу в офис. Хотел попросить тебя об услуге. Младший настороженно уставился на Мистера Совершенство, с самого утра суетливо отдающего распоряжения. — Я оставил упакованные вещи Хазан. Ее пальто и туфли. Ты же тренируешься в ее фитнес клубе. Будь добр, когда соберёшься туда, свези и передай их ей. — А что, время выставочной экспозиции окончено? Драгоценные экспонаты возвращаются владельцам? — Займись делом, — огрел Ягыз не столько словами, сколько тоном, закатал манжеты и надел бордовый клубный пиджак, который до этого повесил на стул. — Ягыз, а курьеры? Вымерли? Отправь по почте, что я то? — в ответ тишина. Вечером, когда мужчина вернулся домой, он не застал ни брата, ни вещей Хазан. — Тем лучше, — выдохнул он, понимая что обрек себя теперь на одни лишь фантазии. Но и их он скоро перемолотит, как сорную траву на возделаваемой земле. Прошло четыре дня. И в каждый из них он задавался вопросом — получила ли Хазан свои вещи? Как она отреагировала? А впрочем какая разница. А еще Кериме ханым. Он должен ее навестить. Должен. Потому что обещал. Непременно, хотя бы в конце недели. Тот график, в который он себя вогнал, позволял вздохнуть только поздними вечерами. Он звонил почти каждый день и получал тихие уверения госпожи Кериме, что с ней все в порядке. От предыдущих сегодняшний день отличался лишь тем, что вечер пятницы госпожа Севинч заранее оставила за ужином в особняке. Ничего особенного. Те же разговоры что всегда, знакомые шутки, старые новости. Но в этом и была идиллия семейных встреч. Наконец появился младший Эгемен. Ягыз как раз допивал свой растворимый кофе. Поприветствовав всех, поцеловав мать, он плюхнулся на диван, от чего пара подушек сбилась а сиденье под ним отчаянно скрипнуло. — Осторожно Синан, это антикварная мебель! — одернула мать тоном, которым запросто могла обратиться к подростку на улице. — И они хотят, чтобы я повзрослел! — патлатый дёрнул плечами и поднявшись, подошёл к Ягызу, в поисках поддержки. — Ты отдал вещи? Вместо ответа спросил старший. Синан улыбнулся. — Ну так? — потребовал Ягыз, угадывая молчаливый стёб. Ну скажет он тебе, что отдал. Что с того? Что это меняет? — корил себя Ягыз, при этом абсолютно уверенный, что спросил бы снова. — Не отдал. Она все эти дни не появлялась в клубе. Я не следил за ее графиком, но мне казалось, она бывает на работе чаще. Ягыз невольно нахмурил лоб. — Они у тебя? — Нет, как раз вчера оставил у них на ресепшн. Когда объявится, тогда и возьмет. Надоело возить взад-вперед. Сменив раритетную софу особняка на диван в утилитарном стиле в Плазе, Ягыз наконец почувствовал, что отдыхает. Потеревшись затылком о мягкую обивку спинки, он обхватил рукой виски и с усилием сжал их длинными пальцами. Напрашивалась тупая головная боль. Он должен выяснить почему ее нет, — наконец признался себе Эгемен. Признался в том, что непременно отправится выяснять почему Хазан не выходит на работу. Признание принесло досаду — ведь у него было намерение никогда ее больше не видеть. Но что если ее трудности могли быть связаны с ним? Именно он им причина. Самонадеянно? Да. Но эта самонадеянность дарила надежду. Смутную и совершенно непонятную. Рано утром следующего дня, вместе с первыми энтузиастами, Эгемен переступил порог храма спорта и культа тела. Как оказалось, Хазан должна была в то утро выйти на работу. Но ее еще не было. И она не приходила аккурат с тех самых пор, как он впервые был тут и спрашивал о ней, разминувшись всего на каких-то десять минут. Выяснилось, что она была больна и даже подхватила какое-то осложнение, которое отразилось на легких. С нарастающей тревогой он всё же забрал пакет, в который сам сложил её вещи. Шурша им, Эгемен направился к выходу, постепенно вынуждая себя замедлить шаг — ему на встречу шла Хазан. Это была она, но какая-то другая — болезненно бледная, с серыми кругами под глазами и очень худая. Она шла медленно и как-то совсем нетвердо. Может она заметила его раньше, чем он ее? Девушка действительно увидела его первой. Высокий молодой мужчина в модной куртке, обладатель слишком знакомого силуэта и широкой походки шел ей навстречу из глубины коридора. Ослабевшая после болезни Хазан и так еле переставляла ноги, а теперь и вовсе шла по какой-то независящей от нее инерции на совершенно ватных ногах. Что ему нужно от нее? А может он и не к ней пришел. Как глупо думать, что Эгемен здесь из-за нее. Вовремя спохватившись, она собрлась пройти мимо, будто и не заметила. Но поравнявшись с ней, он сам замедлил шаг. Хазан прошла мимо, проклиная свою медлительность. — Хазан! — окликнул он для обоих неожиданно тихо. Девушка остановилась, медленно обернулась. Он шагнул навстречу оглядывая ее напряжённым взглядом темно-бирюзового отлива из-под сведенных к переносице бровей. Хазан молчала, вялой мимикой давая понять, что слушает его. — Ты… неважно выглядишь. Ты в порядке? — незаметно сглотнув, он медленно оглядел ее с головы до ног и вновь поднял глаза на лицо. Бесстрастное выражение, хмурый взгляд, которые он уже знал, беспокойные, казалось дрожащие руки, и… губы. Мягкие, бледные, с потрескавшейся кожей то сжимались в напряженную нить, то расслаблялись и становились снова пухлыми, приковывали к себе его жадный взгляд. Губы — единственная мышца, которая двигалась на ее равнодушном лице. Невероятная тоска, накопившаяся за эти две недели, вырвалась тяжёлым вздохом. Эгемен ждал, чтобы она начала говорить. — Желаете справиться о моем здоровье, господин Эгемен? — сухо произнесла она свое странное обращение на «вы». Здесь она работник, а он возможно даже клиент. Клиент? Не дай Аллах. — У вас здесь абонемент? — ну зачем… зачем ты спрашиваешь, глупая ты башка? Снова сжала губы. Глаза — губы — глаза. Вдохнув ещё больше воздуха, Ягыз ответил: — Нет… я здесь по делу… — Желаю вам не уставать (kolay gelsin), — Хазан хотела повернуться. Но Эгемен снова шагнул к ней, встав еще ближе. — Здесь твои вещи, — протянул ей пакет. — Какие мои вещи? — глаза Хазан сузились. — Туфли и пальто, — девушка подняла брови, — Хотел их тебе вернуть. Хазан, которой и так тяжело было стоять, при упоминании о вещах в день их нелепого знакомства, поняла что ей и вовсе подурнело. Только не это… образ Эгемена качнулся перед глазами и в миг стал плоским. — Все-таки тебе нехорошо, — встревоженный голос звучал издалека. Колени затряслись и подогнулись, взгляд поплыл. Хазан теряла равновесие, Эгемен вовремя вскинул твёрдую руку, подхватывая девушку за талию. Остатками сил, выудив меркнущим взглядом опору в его лице, она сама приникла к его крепкой груди, ухватившись за ворот куртки. Он медлил всего секунду, а потом обнял ее за плечи. От этой близости обоим стало не по себе… как-то неловко. Трудно было дышать. Все еще держась за его куртку, Хазан немного отстранилась. Находиться так близко к нему было пыткой. — Как ты? Давай я отвезу тебя домой — Ягыз изобразил что-то наподобие улыбки. — Ты можешь сама идти? Хазан кивнула, отодвигаясь еще дальше. — Я должна работать. Я не могу больше пропускать. — вяло произнесла она, сетуя одновременно, что не тому человеку жалуется на свои беды. — Ты не в состоянии работать. Пойдем к машине, — скомандовал мужчина, понимая, что уговорами ее не пронять. Хазан подчинилась, спорить не было сил. Они медленно шли к выходу. Ягыз пытался подстроиться под ее нетвердый семенящий шаг. Их медленный променад наконец вылился в слаженное действо, чем оба были довольны, так как получилось даже ускориться. Она передвигалась, держась за ворот его куртки, он — поддерживая ее со спины. Почти так же, как в первый день, едва касаясь подушечками пальцев. Но именно сейчас ей хотелось чувствовать опору. Хотелось остановиться, уронить тяжёлую, но при этом будто набитую ватой, голову ему на плечо. Ну или куда-нибудь, где голове будет не так больно. Наконец-то… спустя две минуты Хазан запрокинула голову на эргономичную подушку в спинке переднего сиденья кареты его высочества. Только тогда он разжал ладонь, выпуская ее руку, а она вдруг поняла, что подойдя к машине, сама ухватилась за него. Это была явная передозировка для нее. Слишком много Ягыза Эгемена, она этого не выдержит. Скорее бы приехать домой! В закрытом пространстве автомобиля даже воздух был пропитан им, и дышалось все чаще, а сердце пропускало удар и от этого контраста обморок становился ближе. Хазан спустила окно. Прохладный осенний поток ворвался в салон и она судорожно приоткрыла рот, вдыхая в себя больше свежего воздуха. Стало чуть легче. Ягыз молча поглядывал на нее и снова смотрел на дорогу. Дважды звонил телефон, дважды он говорил по громкой связи, отдавая какие-то распоряжения по работе. Пересекая Босфор, они проезжали по мосту 15 июля. Хазан стала вертеть головой, пытаясь выхватить взглядом то чувство простора, которого так не хватает в тесном Стамбуле. Сизый пролив простирался далеко влево и поворачивал справа. Земля и вода там словно обрывались. И только мозг, приученный достраивать невидимое глазу, понимал, что поток воды поворачивал куда-то еще. Небо было таким же серым и тёмным и пасмурной мглой опускалось в воду. Прогулочные кораблики неприкаянно собрались у берегов — видимо предупреждение о тумане ограничило сообщение по воде. — Тебе лучше? — спросил Ягыз, замечая ее заинтересованный взгляд в окно. — Да, лучше, спасибо, — оф, зачем его благодарить? Но он же везёт её домой, чего строить из себя зазнобу? Он её подвезёт и всё. Она его больше не увидит. А если встретит как сегодня, ей до него не будет никакого дела! Они были уже на азиатской стороне и взяли курс на север, когда его телефон зазвонил в очередной раз. Молодой человек чуть поморщился, потянул руку в сторону наушника, но словно передумав, принял вызов кнопкой на панели автомобиля. — Кериме ханым? — настороженно ответил он на звонок. — Алё, Ягыз бей? — забасил незнакомый мужской голос. Я сосед госпожи Кериме. — Что случилось? — заподозрив неладное, голос мужчины стал выше. — Госпожа Кериме в странном состоянии. Сидит на ступеньках, отказывается встать. — Кто еще возле нее? — сдавленно спросил сын. — Только мы, соседи… мы медиков не вызывали, решили позвонить вам… — Все в порядке. Я буду скоро. Только вы не оставляйте ее одну, прошу, — Ягыз отключился и тут же влез в список контактов. Серия долгих гудков. Никто не отвечает. Второй раз. Третий. Короткие гудки — на линии занято. Ягыз молча вцепился в руль, заметно прибавив скорость. Хазан схватилась за рукоятку над боковым окном. Быстрый поток воздуха ворвался в салон. Озадаченно поглядывая на взволнованного Эгемена, она подняла стекло. Все посторонние шумы и гул рваного воздушного потока вмиг исчезли. Нависла напряжённая тишина. Хазан впервые чувствовала, что это не между ними, но нарушить ее не решалась. Хорошо, они не далеко. Мать жила в отдаленной части Бейкоза. И толку, что он уговаривал ее съехать в более благополучный район, женщина отказалась покидать свое бедное, но уютное жилище с небольшим зелёным двориком, огражденным высокими кустарниками и деревьями, уединенным от соседей естественным ландшафтом с каскадной застройкой. Госпожа Кериме даже отремонтировать в доме ничего не дала, а разрешила только починить ветошь и прохудившуюся крышу. Наконец на звонок ответили. — Ягыз бей… — послышался испуганный женский голос. — Севда, где вы? — холодно произнес он. — Я… я… — видимо девушка успела набрать его мать и получить те же новости, — Я все объясню, Ягыз бей. — Севда, где вы, черт возьми?! — почему она одна и в таком состоянии? — шипел мужчина. Хазан сьежилась, настолько грозен был вид у него. — Я в Конье. У меня… я… госпожа Кериме знает, она сама отпустила! — Госпожа Кериме не тот человек, у которого вы можете брать разрешение! Вы это прекрасно знаете. У нас с вами был разговор на эту тему! — Она видела в каком я была стеснении, она сама настояла, чтобы я ехала. Я и не просила разрешения. — Нет вы кажется совсем не понимаете. Она вас могла отпустить на все четыре стороны, но вы не имели права оставлять ее, не обсудив это со мной! — Ягыз сделал паузу — Все мы люди, в крайнем случае я мог бы принять меры, сиделку нанять или сам за ней присмотреть… Сколько дней она одна? — Простите, Ягыз бей, — жалостливо начала девушка. — Знаю, я должна была обратиться к вам. Но… — Сколько дней, спрашиваю, я должен знать! — требовал он ответа. — С воскресенья. — С воскресенья! — в экзальтации повторил Ягыз. — Это уже второй раз, Севда. Второй, черт возьми, раз. В первый раз я смягчился по просьбе госпожи Кериме, но больше так рисковать ее здоровьем я не могу. Вы уволены! — бесстрастно заявил он и отключил связь. Хазан украдкой смотрела в его сторону и хлопала ресницами, понимая, что совершенно не знает человека, рядом с которым сейчас сидит. — Хазан, извини, как ты? Мне надо наведаться к госпоже Кериме, ты должно быть ее знаешь, вы общались в тот вечер, как я помню. Вероятно понадобится везти ее в больницу. За одно и тебе не плохо было бы показаться врачам, — в сомнении предложил он. — Я в порядке. Я помню твою вторую маму, — она вдруг осеклась, — ты можешь высадить меня где угодно. Я разберусь, — тихо произнесла девушка. И зачем она опять назвала эту женщину второй мамой? — Хазан не знала. Насолить ему? Этого она точно сейчас не хотела. Провокации были совершенно неуместны. Но девушка подумала об этом слишком поздно. Ягыз вспыхнул, но промолчал. Суровая полоска залегла между бровей. — Она живет не так уж и далеко от тебя. Я настаиваю, — Эгемен вновь говорил твердо. Интересно, зачем спрашивать и предлагать что-то, если все равно поступишь по-своему? — Хазан смерила его недоверчивым взглядом и уже нисколечко не жалела. Знакомый район, но незнакомые улицы стали мелькать перед глазами частыми поворотами. Пришлось сбросить скорость, так как из-за угла то и дело выскакивали чумазые малолетние дети безо всякой опеки каких бы то ни было взрослых. Их улица и район были главными воспитателями и покровителями. Наконец они въехали на узкую тупиковую улочку. Припарковав машину у чужого гаража, Эгемен поспешил выйти. Хазан как завороженная неотрывно смотрела ему в спину, неосознанно любуясь грацией богача, который выглядел преступно роскошно для здешних мест. Не успела она завершить свою мысль, как испуганно подалась вперед: Ягыз едва поровнявшись с лестницей, неожиданно рванул и взбежал вверх, скрывшись за углом приземистой постройки, отведенной под гаражи. Несколько секунд девушка колебалась, а затем сама вышла из машины. Странная картина предстала ее глазам: Эгемен с перекошенным лицом, стоял низко согнувшись над маленькой сгорбленной женщиной, бившейся в ритмической кататонии. Сильные руки сжимали хрупкие плечи, укрытые его собственной курткой. Волосы женщины выбились в спутанные пряди, взгляд был потерян и блуждал от одних лиц к другим. Ее обступили соседи, коих с появлением молодого «хозяина» стало еще больше. — Разойдитесь! — рявкнул мужчина словно молодой преданный пёс, готовый набросится на любого, кто побеспокоит его подопечную. Хазан, влекомая непонятной силой, медленно поднялась к ним. Еще минуту Ягыз безуспешно уговаривал мать встать, а потом легко подхватил и поднял на руки, на ходу благодаря какого-то мужчину, видимо соседа, который позвонил и дождался Эгемена. — Хазан, возьми ее сумку! — попросил он спускаясь по лестнице. Девушка молча подняла дамскую сумку со ступеньки и пошла за ними, чувствуя как щиплет в глазах от наблюдаемой картины. Ткань плотно обтянутой рубашки напряглась на крепкой спине и широких плечах. Маленькая морщинистая рука слабо его обнимала. Безвольное, хрупкое тело являло собой образ самой безысходности, а сильные руки и прямая спина мужчины заявляли о стойкости и вере. А еще некой душевной боли, которая вынуждала его держаться еще прямее. Удерживая ношу, Ягыз пытался справится с дверью машины. Хазан подскочила и распахнула ее перед ним. Не глядя на нее, он аккуратно посадил госпожу Кериме на заднее сиденье. Хазан обежала машину и быстро юркнула в салон с другой стороны, подперев собой подвижное тело женщины, отчего словила его короткий благодарный взгляд. Эгемен вернулся за руль и они поспешно отъехали. — Кериме ханым, скоро будем у врача, все будет хорошо. — проговорил Ягыз, увидев в лобовом зеркале ее беспокойные метания. Только она его не слышала. Он повторил свои слова и непонятно уже кому он их говорил — себе или матери. Губы женщины беззвучно двигались. Хазан пыталась то ли считать, то ли расслышать одновременно и вскоре сложила пазл в короткое — «Яз — Яыз» — Кериме ханым, — начала спокойно она. — Ваш сын здесь с вами, все хорошо. — Сын… — выхватила она единственное осмысленное слово. — Ваш сын! Вот он, здесь, Ягыз перед вами. — зацепилась Хазан за ниточку, которая вела в померкнувший мозг Кериме, давая надежду на то, что она сможет до нее достучаться. Ей внезапно стало очень стыдно за язвительное «твоя вторая мама». Едва подумав об этом, Хазан машинально опустила глаза. Взгляд женщины перестал блуждать, остановившись там, куда показывала Хазан. — Яз… — снова прошептала она. — Я здесь… мама, — выдавил Ягыз, не оборачиваясь. В зеркале, вместо Кериме, он задержал взгляд на Хазан и снова уставился на дорогу. Управление автомобилем очень кстати поглощало его внимание. Девушка осеклась, уже не зная правильно ли она сделала, вмешиваясь сейчас, потому что он внезапно ударил по рулю. Но Ягыз был занят тем, что отчитывал сам себя. В воскресенье она пришла к нему, в первый же день как осталась одна. Пришла и просила, чтобы он навестил ее. Четров идиот… ничего не понял! Неделю назад она царапала руки ногтями, он должен был заметить неладное. Будь все проклято! Как он мог допустить такое?! Мерседес ловко припарковался перед входом в частную, и судя по всему, дорогую клинику. Ягыз быстро спешился и, как и прежде, легко подхватил субтильную фигурку матери на руки, даже не пытаясь предложить ей выйти самой. Спустя мгновение перед ним появились два медбрата. Один из них подкатил к ним коляску. Эгемен аккуратно усадил женщину и они поспешили внутрь. Нести сумку Кериме снова выпало на добровольную долю Хазан. Девушка дважды перечитала название «Психиатрического» отделения, в которое они проследовали. Эгемен оказался далеко впереди, лишь раз обернувшись к ней и вскоре скрылся в одном из приёмных кабинетов. Боль и усталость снова одолели ее. Кресла в коридоре, обитые бежевой кожей, лаконичные с многоместными секциями, манили к себе. Хазан ускорила шаг, чтобы быстрее приземлить тело, которое почти не принадлежало ей. Едва она села и запрокинула голову, как погрузилась то ли в обморок, то ли в тяжёлый сон. Девушка не знала, сколько времени так провела, пока не очнулась от движения рядом, заряженного знакомым дорогим запахом. Разлепив тяжёлые веки, она увидела совсем рядом спину подавшегося вперед Эгемена. Рубашка снова туго облегла крепкие руки и широкие плечи. Он, казалось, тер лоб, двумя пальцами разглаживая густые, правильной формы, брови. Словно еще не очнувшись до конца для этой реальности, из какой-то своей внутренней вселенной девушка медленно протянула руку и дотронулась до его спины. Ягыз в замешательстве дернулся и, задев ее плечо своим, выпрямил спину. Они оказались совсем близко. Ох это были странные кресла. Наверное их установили для того, чтобы вместить даже самые большие семейства, коими в Турции принято навещать больных родственников. Мало кто думал о Ягызе и Хазан. — Как ты? — спросила Хазан, неспешно убирая руку. Тело еще не могло разогнаться для естественных движений. Она хотела спросить о Кериме, но неожиданно спросила совсем не о том. Неприкрытое смущение и подобие усталой улыбки отобразились на его лице. — Я разбудил. Прости, — тихо молвил он. Его голос, звучащий слишком бархатно и слишком близко отрезвил ее окончательно. Хазан невольно поёрзала и опустила глаза на собственные беспокойные руки, наполовину утонувшие в широких манжетах ее грубой толстовки. Ягызу бросилась в глаза чересчур быстрая перемена в девушке. — На самом деле, как ты сама? — перевёл он предмет их беседы. — Я вовлёк тебя в эту историю, извини меня… но, blessing in disguise (нет худа без добра), пойдем, тебя ждут врачи. — Не нужны мне врачи. — Хазан уже не пыталась быть вежливой. — Да уж… я и сам вижу, как тебе становится лучше, — иронично произнёс Ягыз и окинул ее внимательным взглядом, не понимая радоваться ли ее перемене. — Но мы все же пойдем. Ты уже записана на приём, — это снова был тон, с которым бесполезно спорить. — В том что ты заболела может есть и моя вина? — осторожно предположил он. Как случилось, что они вместе идут по коридору и разговаривают. Благо Хазан хотя бы шла сама. Девушка сурово посмотрела на него, но не ответила. Хотелось одернуть его, сказать, что он много на себя берет. Но вспомнив его испуг и эту полную отчаяния картину сына с больной матерью на руках, она промолчала. — Как госпожа Кериме? — вместо всех чувств спросила Хазан. — Лучше. Врачи ею занимаются. Произошел сильный откат к предыдущему состоянию. График приёма лекарств был сбит ещё раньше, чем она осталась одна. — Ягыз все говорил и говорил и сам не понимал, откуда такая разговорчивость, но испытывал в ней отчаянную потребность. И почему-то именно с ней, с Хазан, так легко было говорить. — Вероятно неделю другую она проведёт здесь, пока я не найду новую ответственную сиделку, которая устроит ее и меня, — задумчиво проговорил он, будто уже перебирал в уме кандидатуры на эту работу — это была трудная задача. Госпожа Кериме отвергает практически всех, — кстати, если среди твоих знакомых есть кто усидчивый, с базовыми медицинскими навыками, можешь рекомендовать им эту работу. Я хорошо плачу, — он улыбнулся. Хазан с усилием кивнула. О том, что Эгемен кому-то за что-то платит даже не хотелось слышать. — А что с ней? — осторожничая спросила Хазан. На случай если правда будет кому-то рекомендовать предлагаемую работу. — Тревожное расстройство. Ничего тяжёлого. Приобретённый недуг. И даже обратимый. Правда наш случай немного запущен. Просто нужно вовремя поддерживать ее лечение. Ответственно относиться к своим обязанностям. Вот и все. После приёма Хазан отправили на анализы. До тех пор Эгемен находился рядом, даже если за дверью. Но позже его вновь вызвали в психиатрическое отделение. А когда он вернулся, Хазан и след простыл. Оказалось она не пошла сдавать анализы. Он расспрашивал о ней у врача. И тот сказал, что организм девушки ослаблен перенесённым воспалением, но сейчас все позади. Ей требуется некоторый отдых, чтобы восстановиться окончательно. Что ж, Хазан, отдыхай, — рассеянно подумал он, вспоминая, что ее вещи, с которых начался его сегодняшний день, так и остались лежать в салоне автомобиля. Слабая улыбка тронула уголки его губ. Мысли о вещах Хазан больше не жгли ему сердце. Что произошло с ними? Она была другой и он тоже. Куда делось его презрение? А ее ненависть? Как оказалось, у них на эти чувства впервые не хватило времени. Просто не хватило времени. И это ровным счётом не значит ничего.