Не желаете послэмиться?

– Матерь божья, – испуганно пробормотал Такемичи, ещё издалека увидев количество людей у входа в клуб. И это было только начало очереди – дальше толпа растянулась на несколько домов вдоль тротуара. – И так много девушек, надо же. – А что в этом странного? – проходя мимо, Чифую всматривался в лица людей – все по какой-то причине казались ему знакомыми, хотя ни одного из них он прежде не встречал. Наверное, дело было в общей цели, одинаковости его и их предвкушения, любви к музыке. К майкибэнду, как их называли в народе. – Ну, типа… рэп-металкор это не совсем в дамском вкусе. – Да перестань, – друг его, как всегда, в дамском вкусе ориентируется только по своей Хинате. – Все любят металкор. Вспомни Эмму. Такемичи только фыркнул от такого сравнения, дёрнув головой так, что жёсткие высветленные волосы упали на глаза – на этот раз он послушал Чифую и не стал фанатично ставить их колом. – Сравнил, блин – Эмма, которая отжигает так, как будто её жрут пчёлы, и остальные. Интересно, кстати, она придёт сегодня? – Уже пришла, скорее всего, – и скорее всего в випку, так как отжигать Эмма любит на высоте. С последнего тура «Тосвы» прошло полтора года, и Чифую искренне соскучился по жаре, которую устраивали эти парни на выступлениях. Столько энергии, столько отдачи, столько обожания своего дела Мацуно не видел ни на одном из концертов, на которых он бывал, а бывал он на всяких. Даже мегашоу BLACKPINK однажды довелось увидеть. Очередь не двигалась, люди начинали нервничать. – Сказали же, что начнут запускать в шесть, какого хуя? – возмущались парни позади них. – Уже без двадцати семь! Чифую еле слышно фыркнул – сразу видно, у парней первый раз. Не то, чтобы он сам весь из себя ветеран, но такие вещи понимаешь сразу после потери концертной девственности – запуск ВСЕГДА задерживается. Концерт ВСЕГДА начинается позже написанного в билете времени. И причина не в том, что исполнители твари или неорганизованные идиоты. Разумеется, он мог понять народ, сейчас не лето, стоять на улице мерзко и холодно, ожидание напрягает, и всякое такое, – но всё равно тихо, холодно злился. На «Тосву» и без того гонят – и за провокационное оригинальное название, и за тексты, и за не особо культурное поведение, – а тут ещё сами слушатели, для которых проделана такая колоссальная работа, которым Майки дарит всего себя, предъявляют за вещи, в которых не разбираются. И все эти «Заебал, выходи» перед началом, и ушаты говна в соцсетях, – удивительно, как ребята ещё не начали разбивать гитары об эти бестолковые головы прямо во время выступлений. Они с Такемичи сгоняли на заправку через дорогу и купили по хот-догу, когда двери наконец открылись и толпа бодро загудела. Началось движение, быстрое и незаметное – они едва успели прожевать еду, а уже пора было готовить билет и паспорт. – Это там Баджи, что ли? – Такемичи прищурился, указывая куда-то за спиной Чифую. - Ну, который ударник их бывший. Стоило повернуться сразу, чтобы не выглядеть странно, но Мацуно на это потребовалось время. Взять под контроль мышцы лица, чтобы глаза так не выпучивать, придушить разрастающееся волнение – в общем, убедить даже самого себя в одном лишь любопытстве, одной лёгкой радости от того, что он увидит. – Да, он. Убедить получилось хреново. Когда Чифую оглянулся в указанную сторону, прошёлся глазами вдоль собравшихся у самого входа людей, наткнулся наконец на чёрное худи, широкие треники, торчащие из капюшона волнистые пряди, сигарету в зубах, телефон в руке, злой изгиб бровей, – когда Чифую увидел Баджи, он едва не задохнулся. Такемичи, благо, не отличался особой проницательностью и сумасшествие его не заметил. – Свастоны ему, наверное, тоже застолбили место в випке. Как Эмме. – Не-а, – рассеянно ответил Чифую, разворачиваясь обратно. Баджи приходит на концерты не для того, чтобы просиживать зад в вип-зоне. Тем более – на концерты тех, с кем раньше играл. Больше Мацуно туда не смотрел – словно бы позади него не располагался вход в клуб, и не ему через пару человек нужно будет заходить. Глупо, наверное, выглядит, но Чифую скорее застрелится, чем выдаст, что заметил его. Он пришёл сюда послэмиться и сорвать голос под песни любимой группы, а не встретиться с Баджи Кейске. И пусть Баджи Кейске так и считает, если тоже заметит его. Пусть считает, что первым увидел Чифую. Пусть подойдёт сам. Не повернётся, вечно занятый и окружённый людьми, на его голос и только тогда заметит, а сам окликнет. Посвятит хотя бы одну секунду своей бешено летящей скоростной жизни барабанщика старому другу. Тому, с кем они провели столько ночей за разговорами. С кем делили лапшу, с кем слушали легенд рок-музыки. Если заметит. Если тоже обернётся и увидит. Если захочет хотя бы поздороваться. Фейсконтроль, проверку билетов, очередь в гардероб – «Ну куда ты в куртке собрался, Такемичи, сдохнуть от перегрева?» – Чифую провёл в почти бессознательной, воодушевлённой прострации. Внутри него яростно вертелся смерч из ужаса и слишком обнажённого счастья, предвкушения и попыток его заглушить, запретить себе надеяться. Он чувствовал этого человека всем существом – тот находился в паре метров от него, то слева, то справа, то позади себя – и всегда безошибочно находил его глазами. Как всегда громкий, заметный, смеющийся от души и виснущий на своих друзьях – как когда-то давно висел на Чифую. Баджи так ни разу и не взглянул на него. Ханагаки и Мацуно вошли в заполняющийся зал. – Ого-о-о! – выпучил глаза Такемичи и задрал голову. – Вот это потолки, тут этажей пять в высоту, наверное. Чифую не стал его переубеждать – наполняемость зала всего 10 тысяч, это далеко не много, но у Такемичи и опыта – два концерта за всю жизнь. Мацуно столько в год посещает. Они подошли к стоящим впереди людям – и не совсем далеко от сцены, и близко к центру образования слэма – он уже приметил нескольких людей (Баджи), которые наверняка будут организовывать круг. Стратегия прийти за час до запуска всегда работает на ура. – Ну ты как, послэмишься сегодня? – спросил Чифую у друга. Тот, поморщившись, покачал головой: – Я ссу. – Зря. Там гораздо легче, чем в этой толкотне спереди. – А если задавят? – Тебя поднимут, – публика у Майки натасканная, дружная и ответственная, когда дело касается «стены смерти». Стоит кому-то хотя бы начать падать – его тут же хватают. Как американские горки – элемент риска присутствует, но безопасность выше, чем где угодно ещё. Обидно было только одно – в таких местах, среди кучи людей, Чифую как никогда осознавал свой средний рост. Среди двухметровых бугаев, возвышающихся над ним, он чувствовал себя карликом ниже даже Такемичи и сомневался, что вообще сможет разглядеть происходящее на сцене. Баджи вот умудрился даже ростом его обойти, собака… – МАЙ-КИ! МАЙ-КИ! МАЙ-КИ! – как по заказу, сзади раздался громкий, самый, наверное, громкий во всём Токио крик. Орала банда Баджи – сразу было ясно, кто сегодня будет самым бешеным зрителем. Теперь Такемичи точно не осмелится влиться в слэм. В какой-то момент пол задрожал от низких частот, зал загудел – и от криков, и от звуков гитары. Верхний свет погас, и начался инструментальный заход. Чифую и ещё несколько человек узнали песню с первых нот. Когда наконец на сцене показались силуэты – с гитарой, ещё одной гитарой, диджейским пультом, барабанной установкой и микрофоном, – толпа уже завелась. Когда Майки заорал в микрофон – толпа потеряла рассудок. Чифую скакал, наступая всем на ноги и отдавливая собственные, тянул руки, выкрикивал текст песни, задыхался, зажатый со всех сторон, – в общем, был абсолютно счастлив. – Привет, ублюдки! – рявкнул Майки после того, как песня закончилась, и все ответили ему дружным воплем. – Фу, какие вы вялые, я сказал, ПРИВЕТ, УБЛЮДКИ! – вопль стал громче. – Вот теперь нормально. Теперь вижу, настроение у всех охуенное, настроение на разъёб, поэтому погнали поорём тем, кто вам этот разъёб сегодня устроит. На басу – Дракен! Рюгуджи Кен, он же Дракен, он же лучший друг Майки, приветственно жахнул по струнам. Самый спокойный в группе, он умудрялся даже с такого расстояния глядеть на всех так, что становилось страшно за душу. Чифую обожал его. – За диджейкой – наше солнце, Мицуя! – парень в капюшоне и маске поколдовал над пультом и тот издал глубокий, жутковатый звук, от которого по спине прошлись мурашки. – Соло гитара – Казутора! Среди воплей в зале и демонстративного яростного перебора Казуторы Чифую, казалось, ярче всех услышал рёв Баджи. Этот парнишка с эмо-чёлкой был и, наверное, остаётся по сей день близким другом Кейске – и причиной его, Чифую, боли в сердце. – За ударными у нас – Па-чин! – и знакомый толстяк с ирокезом лихо взбил бучу на установке в ответ. – И соло – ваш покорный Майки! А все мы, – Майки присел и очень тихо и быстро прошипел «Токийская свастика», дабы соблюсти политкорректность, и тут же снова подскочил и крикнул уже в полную силу: – ТОСВА ЗДЕСЬ И ХОЧЕТ ВАС СЛЫШАТЬ! Следующий трек поприветствовал их мощнейшим расщепом – Майки тренировал его последние несколько месяцев, не щадя себя. Наяву он звучит крайне странно – уши просто не могут воспринять такую частоту и слышится только очень, очень громкое шипение. Но впечатление оттого не становится хуже – невольно начинаешь орать вместе с ним, сходить с ума и, забыв о собственном теле, прыгать и гавкать в такт музыке, периодически показывая «козу» руками и тряся головой так, словно позвонков в шее нет совсем. Они и правда пришли сюда сдохнуть. Спустя пару песен сзади начали давить с такой силой, что Такемичи в ужасе покосился на Чифую. Тот только помахал рукой – всё в норме, просто двигайся туда, где меньше народу. Потом давление началось совсем безжалостное, кто-то стал продвигаться вперёд, кого-то выжимало в сторону, кого-то унесло вместе с потоком, и всё это вперемешку с непрекращающимися танцами, светом прожекторов и духотой. Чифую унесло куда-то назад, потом в сторону, чуть не сорвало с ноги кроссовок, но он ни на секунду не переставал подпевать и двигаться, даже когда лёгкие начали гореть от нехватки кислорода. В какой-то момент его выплюнуло на более-менее свободное пространство и толкнуло в кого-то. Он развернулся, чтобы извиниться. И увидел в мигающем свете чёрные брови и полные огня, такие знакомые глаза. Волосы собраны в небрежный хвост – в соответствии с концертным этикетом. – Чифую… – выдохнул ошалевший Баджи ему прямо в лицо, и мгновение спустя бросился на него. Чифую утонул в потной футболке, в хватке сильных рук, в моменте в целом. Чувства исчезли, волнение тоже, остались только они, обнимающиеся, и рвущая перепонки музыка вокруг. Какие обиды? Какая боль? Что вообще сейчас может быть важнее, чем они? Баджи отпустил его, но остался стоять совсем близко, скалясь во все зубы, и сказал ему в ухо: – Погнали в слэм?! – и Чифую только кивнул, увлекаемый за руку в середину танцпола. Мощная и тяжёлая, как перфоратор, песня как раз началась, а толпа успела устать от простой трясучки, потому на низкое и рычащее «ВСЕ В СЛЭЭЭЭЭМ» от Баджи многие отозвались с большой охотой. Люди стали расходиться, двигать остальных, пока они с Чифую быстро и выверенно формировали круг. В открывшемся пространстве пронеслись несколько человек, остальные, разгораясь всё больше, глядели друг на друга с радостью, агрессией, жаждой большего адреналина. Чифую нашёл глазами Баджи – тот сверкал клыкастой улыбкой ещё шире, а ещё – смотрел прямо на него. И Мацуно понял, с кем он сейчас столкнётся. Секунду спустя люди рванули друг на друга. Это походило на битву, на водоворот, на кислотный трип, на БДСМ – всё сразу. Чифую толкало и било, его хватали, вертели и поднимали в воздух, и всё это ощущалось так хорошо, так драйвово и правильно. И так недостаточно. Последние несколько секунд мясорубки он был рядом с Баджи. После тот вновь его выхватил, потянул за руку в толпу, без перерыва крича «ОХУЕННО». Чифую не мог с ним не согласиться, и потому кричал вместе с ним. Теперь они не разделялись. Даже когда люди вновь стали жаться ближе к сцене, превращаясь в плотную хаотичную материю, они не выпускали друг друга из вида и из рук. Баджи орал и плясал так, словно у него вообще не было костей, его хвост хлёстко метался из стороны в сторону, разгоняя людей вокруг. Чифую хотел бы не отставать от него, но ему недоставало сил. Ему никогда недоставало сил идти с Кейске в ногу, он всегда был где-то позади. Но сейчас его это волновало меньше всего – потому что Баджи сам стоял рядом, Баджи смотрел на него, и он смотрел на Баджи, и они были на своём месте. – Ебать, – выдохнул в микрофон Майки после очередного трека, зарывшись рукой в волосы. – Как же я по вам скучал. А вы как, скучали? – в зале раздались вопли, а Кейске вдруг запрыгнул на чью-то спину и возвысился над толпой. Майки тоже его заметил. – О! Здорова! Дай угадаю – первый слэм за тобой был? – КОНЕЧНО, БЛЯТЬ! – Красава. Я на тебя рассчитываю и дальше, понял меня? Выеби там все жопы! А мы продолжаем, кстати, ГОТОВЬТЕСЬ СДОХНУТЬ ВМЕСТЕ С БАДЖИ! И снова понеслась. Некоторые, не привыкшие к постоянному движению, уже начали помирать, и их было даже немного жалко – казалось, они не могут на сто процентов насладиться процессом. Они-то с Баджи уже натренированные, отдыхают только на не особенно быстрых треках – коих, благо, очень и очень мало, – в остальное время либо отрываются, размахивая руками, либо разгоняют народ перед очередной "стеной смерти". Половина парней уже сняли футболки и яростно размахивали ими над головами – «кожа к коже всегда приятнее», как любили они шутить. Из-за этой шутки отчасти Чифую никогда не раздевался на концертах и ни за что не разденется сейчас, как бы жарко ему ни было. На середине концерта «Тосва» раздала воду. Ну, как сказать раздала – Майки просто метал бутылки в разные углы зала, а те, кто их поймали, делились ими с рядом стоящими. Баджи с готовностью согнул колени, как либеро на подаче, облизнул губы и, стоило бутылке взлететь, сделал пару шагов в сторону и подпрыгнул так высоко, что все ахнули. Когда он приземлился, в руке его была чуть мятая, но целая пол-литровая бутылка. Он вливал в себя воду, запрокинув голову и позволяя струям литься по шее за ворот футболки – жестоко и неэкономно по отношению к остальным в зале, но Чифую слова не мог сказать. Он даже не сразу отреагировал, когда прохладная струя воды полилась ему прямо на макушку. – Кайф? – спросил Баджи, ухмыляясь. С волос его текло, всё его лицо было мокрым, и Чифую поднял лицо, подставляя открытый рот с по-собачьи высунутым языком – настолько блядским стало настроение от всего этого. Вода потекла в горло, по щекам, по подбородку – лучшее на свете ощущение. – Ну как, напились? – прозвучал голос Майки, как сквозь вату – видимо, вода попала и в уши тоже. – Тогда мы едем дальше! Кто узнает следующий трек – пусть завизжит так, чтобы мы слышали, посмотрим, сколько вас тут с нами с САМОГО начала. Конечно же, Чифую трек знал. Тем более, знал его Баджи – он его исполнял с ними несколько лет. Но завизжать оба забыли – Чифую открыл глаза, напившись, а Баджи так и завис над ним. Оба тяжело дышали, оба блестели от воды, пота, оба лыбились так, что сводило щёки. Не заметили даже, что кто-то забрал из рук Баджи многострадальную бутылку. – Спа- – Блять, я так скучал. Мацуно моргнул. Лицо Кейске было совсем рядом – в постоянно меняющемся свете прожекторов его трудно разглядеть, но зато невозможно было ослышаться, даже с таким шумом на фоне. И не почувствовать что-то внутри, такое сумасшедшее и не отвечающее никаким разумным доводам. Такую чистую, спокойную и понятную близость. Чифую много раз мечтал о том, как они с Баджи поцелуются. Как это произойдёт правильно и гладко, обязательно – с инициативы Кейске, обязательно – в тишине и уединении. Как у обоих будут волнительно дрожать пальцы, как раздастся тихий и нежный чмок, и как он увидит – впервые в жизни – расфокусированный от чувств взгляд и румянец на чужих щеках. Увидит обволакивающий уют, предназначенный только ему. А сейчас он и подумать ни о чём не успел. Просто понял, что хочет это сделать, и притянул голову Кейске к себе. Сильно. Уверенно. Не оставив шанса отказаться. Поцелуй от него был долгий и целомудренный, почти церемониальный, но, когда он начал отстраняться, Баджи, как привязанный, потянулся губами следом, качнувшись вперёд, и поймал его дыхание снова. Обхватил руками за плечи, выдохнул ему в рот, слизал с нижней губы капли воды. Мокро, жарко, липко. Сладко. Баджи целуется с дикой жадностью - как, в общем-то, он делает и всё остальное в своей жизни. Чифую очень нравится. Бог знает, сколько они так простояли, но оторвались друг от друга только тогда, когда услышали бит любимой дабстеп композиции. Улыбнулись друг другу снова – и пошли в разнос, устраивая слэм прямо на месте. Шоу было великолепным. Следующий час и «Тосва», и зрители бесились, уставали и снова бесились, впитывая всем существом слова, музыку и придурковатые движения парней на сцене. Чифую не был высоким, не видел всей сцены, но даже так было ощущение непрерывного диалога между ним и «Тосвой». Как будто бы есть только они и Мацуно, и они общаются, дарят друг другу весь позитив и все силы, на которые способны, и завязывается настоящая, крепкая дружба. Завязывается полное взаимопонимание и уверенность друг в друге. За это чувство Чифую любил концерты порой даже больше, чем за слэм. Благодаря ему он чувствовал себя живее. Иногда просто – живым. Сейчас же его, едва стоящего на ногах от усталости и слушающего прощальную речь Майки, делала живым рука Баджи на запястье. – Спасибо вам, – говорил Майки, обнимая за плечи стоящего рядом Дракена. – Вы, народ, больные на голову, и мы это обожаем. Без вас бы всего этого не было. Без вас мы бы не продолжали делать музло. – СПАСИБО, ЧТО ВЫЕБАЛИ! – закричал Баджи и поднял шумную волну согласия. Майки расхохотался, Дракен в поддержку ударил по струнам напоследок.

***

Бесконечная, душная и медленная очередь в гардероб – самое страшное испытание на всём мероприятии. Выстоять его тяжелее, чем пройти войну, как всегда кажется Мацуно. – Как же охуенно, – сипло восторгался Такемичи рядом с ним. Они нашлись у выхода из зала почти сразу после окончания концерта, и, как с облегчением понял Чифую, тот совсем не злился на то, что его оставили. – Просто мясо. Мне на секунду показалось, что я сдохну от давки, но, бляха, это была бы хорошая смерть. Вот и его проняло, подумал Мацуно, по-менторски ему кивая: – Добро пожаловать в семью. – А ты там только и слэмился, да? Я тебя вообще потерял, – Такемичи понизил голос и хмыкнул. – Всех успел за жопы пожамкать? Чифую закатил глаза, но всё равно ответил ему в тон: – Только Баджи Кейске, – и реакция не заставила себя ждать. – Да ладно??? Ты был с ним настолько близко? – У тебя тоже были все шансы, – пожал он плечами. – Но кто-то слишком ссал. Баджи ушёл за кулисы пообщаться с группой. Встретиться после они не договаривались, поэтому Чифую просто забрал Такемичи и отправился стоять в очереди. Он был всё ещё в приятном раздрае и потому не сильно переживал из-за этого. Но в голове уже начала царапаться мысль – стоит ли подождать его? А если он собирается с Казуторой со свастонами в какой-нибудь бар и Чифую в эти планы никак не вписывается? А если Чифую уйдёт, а Баджи рассчитывал с ним поговорить? Значил ли для него хоть что-то их аффективный поцелуй или был просто спонтанным помешательством? Стоит ли написать ему? Но Баджи наверняка пишут сотни человек в день – как-никак, известный на весь Токио барабанщик «Вальгаллы», вряд ли он увидит его сообщение… Мацуно начало всерьёз тошнить – и от столпотворения, и от своих мыслей. Он чувствовал, что если прямо сейчас, в эту самую секунду не глотнёт свежего воздуха, не продвинется на сантиметр вперёд, не сделает хоть что-нибудь, – он психанёт, страшно психанёт. А потом подошёл их черёд забирать вещи в гардеробе. – ...О, вот этот вот парнишка с серьгами! – послышалось вдруг сбоку. Чифую повернулся – рядом с ним стоял мужчина, которого он смутно помнил из слэма и из тусовки Баджи. Тот с улыбкой махнул ему рукой и заговорил своим друзьям уже громче: – Подошёл к нам такой, руки в боки, говорит: «Граждане, не желаете послэмиться?» И как-то так раздвинул всех, без толкотни, почти без слов – прямо босс площадки! – Слэмлорд, – поддакнул кто-то из его знакомых, тоже улыбаясь ему. Чифую усмехнулся и шутливо поклонился им – мол, всегда к вашим услугам. Дышать стало гораздо легче. Такемичи не досталось воды, поэтому они отправились в ближайший круглосуточный магазин – «Нет, на заправке сейчас народу больше, чем было перед концертом, мы там умрём быстрее». По наводке прошедших мимо людей они, еле переставляя ноги, взмокшие настолько, что от голов шёл пар, шагали по ночной улице. О выпивке не было и речи – всё, чего просили сейчас тело и душа, – это литр прохладной водички. Магазин находился в паре домов от клуба. Пока Чифую расплачивался, Такемичи уже открыл литровую бадью и присосался к горлышку, словно не пил несколько дней. – Ну ты даёшь, – пробормотал Чифую, когда тот протянул ему на две трети пустую бутылку. – Да я чуть не подох там. Мне кажется, у меня даже пот перестал выделяться – потому что вся вода нахуй из организма вышла. – А я говорил, не забудь поссать перед концертом. Такемичи с пару секунд бестолково хлопал глазами, а потом как заржал: – Да иди ты нахуй, Чифую! - затем похлопал по карманам и огляделся. - Сколько времени, кстати? У меня телефон сел. Мацуно достал свой телефон: – Без пяти один.. – и уставился в выскочившее оповещение, – …надцать. Сообщение в Инстаграме от Баджи Кейске. «Йо, я щас с парнями покурю и освобожусь, не хочешь потусить ещё немного?» – отправлено семь минут назад. Так быстро и при этом спокойно Чифую не писал ещё никогда. «Да, конечно» «Я у «Лоусона» ниже по улице» – Тебя проводить до метро? – спросил он Такемичи параллельно. – Да не, я на таксо доберусь, а то Хината прибьёт, – почесал тот голову. – У тебя же телефон выключен, – Чифую поднял голову и встретил такой взгляд, что без лишних слов и с одним тяжёлым вздохом открыл у себя «Убер». Заодно ответил «Ок» на сообщение Баджи «Понял, минут через пять выйду».

***

Кейске снова без хвоста, снова в капюшоне и снова с сигаретой. Шёл к нему неспеша, глядя с прищуром и наглой улыбкой. Под чёрной копной волос промелькнули ярко-красные провода наушников, и Чифую тут же понял причину такой плавности его движений – они были в такт музыке. А значит, сейчас начнётся игра. Баджи остановился и хрипло, низко, как Луи Армстронг, и до неприличия громко завёл: – FLY, – затем драматично сложил свои подвижные брови домиком и под тихий смех Чифую продолжил: – FLY ME TO THE MOON… – And let me play among the stars*, – допел за ним Мацуно, и оба расхохотались. Старая любимая игра – один начинает петь, другой продолжает; кто первый забыл слова, проигрывает желание. Баджи сказал: – Бля, а я ведь не знаю, как там дальше. – Зачем тогда запел? – Без понятия, – непринуждённо отозвался он, выдыхая сигаретный дым и подходя ближе. Он шёл спокойно, смотрел прямо в глаза, но напряжение ощущалось чуть ли не в самом воздухе между ними. Напряжение, которое Чифую хотелось снять как можно скорее. – Что мне загадаешь? Мацуно склонил голову набок, так что серьги в ушах ощутимо закачались. В голове мгновенно пронеслись и христианское «ничего мне не надо», и до жалкого требовательное «поцелуй меня», и уже сто лет как не смешное «дай списать домашку». Но голову в такие моменты он не слушал, и потому сказал: – Как насчёт купить на нас якисобу? – и в ответ Баджи смешно сморщил нос, улыбаясь без оскала, одними растянутыми до ушей губами – такой тихий, очаровательный, чисто баджинский фырк, который мало кто видел. Напряжение исчезло в один момент, воздух смягчился и перестал быть препятствием на пути. – И съесть её у тебя на кухне? - Кейске встал совсем рядом и выплюнул сигарету прямо на асфальт. – И болтать на экзистенциальные темы до пяти утра, – всё это они помнили, всё это бережно хранили в памяти, всё это были рады реконструировать вновь. Чифую обнял ладонями лицо, прикрытое капюшоном, так что у Баджи чуть надулись щёки, и чмокнул его в кончик острого носа. – Я тоже скучал. Кейске смотрел на него секунды две, сохраняя наглое и харизматичное выражение на лице, но затем шумно выдохнул и с протяжным, полным умиления «Бляяяяяяяять» опустил голову ему на плечо и обнял за талию. – Я думал, ты про меня уже нахуй забыл, – услышал Чифую приглушённый голос. – Живёшь там свою взрослую серьёзную жизнь, не маешься всякой хуйнёй, как я. Мацуно замер и очень захотел расхохотаться - над собой, над ситуацией. Какой же ты, Чифую, непроходимо тупой. Нужно было загадать у Баджи проходку на концерт «Вальгаллы».