Триумф смешного человека

Каждый шаг ведёт к падению, Вера в чудо прыгнула в окно, Страсть к самоуничижению Скоро приведёт меня на дно. "Я всё время искал что-то. Оно ускользало от меня словно тень, едва давая увидеть край собственного одеяния. А я шёл за ним, за этим прозрачным чувством, словно на голос, зовущий меня по имени. Я додумывал, что же это может быть? В один момент это было слепой жестокостью, садизмом над другими личностями, насилием в их сторону, самобичеванием. Потом оно приняло человеческий облик, и мне казалось, что я полностью обрёл его, очертания стали четкими, я помню цвет его глаз, помню голос, которым он звал меня. Я помню Оду лучше, чем всё, что происходило со мной до встречи с ним. Я верил в то, что тот самый край одежды, который я видел, был подолом его бежевого плаща. Но он умер. Осталось двенадцать этажей. У меня было два года на мысль, которую я изо всех сил тормошил и, в конце концов, нашёл её истинный посыл - Ода не был той тенью. В недопитом бокале виски я увидел отражение того самого, чей глас сводил меня с ума одним своим существованием. Оно вновь назвало моё имя, тихо, уже смеясь. Его голос изменился, стал издевательским, словно изрекая все мои ошибки. Ода лишь одно из его отражений, я перепутал реальность с её зеркальной проекцией. Но я не жалею. Пожалуй, я бы хотел вновь ощутить полную уверенность, ощущение радости, пусть и придуманное мной самим, даже если оно не существует на самом деле. Мне хватает его, чтобы жить и чувствовать себя... Счастливым? Да, наверное, встречаясь в баре с Одой я был счастлив. Ещё одиннадцать этажей. "Стань хорошим человеком, Дазай" Мне действительно нет разницы - кем быть. Голос, на который я шёл каждую секунду своей осознанной жизни не принадлежал Оде, но был очень похож на него и я всеми фибрами души тогда верил, что они нечно единое. Стать хорошим человеком? Я не знал зачем, не знал как, не знал, смогу ли, но попытался. Нужно было залечь на дно на два года, прежде чем начать всё с чистого листа, снова идти вперёд, преодолевая ступени, по сути такие же, как на этой лестнице. Десять этажей разделяют меня и освобождение от гнетущего состояния, которое зовут жизнью. Я беспробудно провёл два года. Часто бывал в том самом баре, где напивался до умопомрачения. Если честно, я иногда надеялся, что за преступления прошлого меня найдут и я окажусь в тюрьме. Так я бы был ограничен, у меня были бы желания и стремления: сбежать, бороться. Но, падая на порог старой квартиры с рванными обоями, куда я был вынужден перебраться, я каждый раз думал: "Я отвратителен. Но сама судьба не даёт мне покончить с этим, значит, я зачем-то ей нужен." И ошибался. Просто я неудачник, в принципе, в чем угодно. Девять этажей. Наконец, я очнулся от этого бесконечного кошмара, взглянув на календарь. Оказывается, прошло два года, а я так ничего и не сделал. Ничего хорошего, даже бросил попытки услышать тот самый голос вновь, и, когда я отчаялся, глядя на вскрытые вены, то вдруг осознал одну очень простую вещь: "Ждать чего-то - слишком мало, чтобы его получить." Мне кажется, эту фразу я где-то слышал, но лишь тогда полностью прочувствовал её на себе. Замотав руку какой-то тряпкой, я решил - нужно бороться, иначе моя никчемная жизнь утечет в сливное отверстие в ванне вместе с кровью. Я буду вечно бродить в темноте, не найду того, что ищу, если буду лишь бесцельно скитаться во мраке, однако, выбрав правильный путь, я постепенно выйду на свет. Я миновал ещё один этаж. Я нацепил улыбку. Одел маску. Изменил своё поведение, способ видения разговора, изменился внешне лишь для того, чтобы попытаться измениться внутренне. Фальшь помогает отвлечься, забыть про то, что я и чем был. Мне было тяжело, но я перебирался через препятствия, подобные этим ступеням, также, как и каждый день переступал через себя и свою истинную натуру. Моя жизнь напоминала бесконечный спектакль, из которого мне никак не уйти. Потом спокойное существование закончилось, после победы над Гильдией я ждал, пока мой истинный враг объявиться, выглянет из-за экрана монитора. И, о чудо, он явился. Достоевский пробудил во мне дичайший азарт и я прочувствовал то, что игроки чувствуют в казино, ставя на кон абсолютно всё. Похоже, осталось идти семь этажей. Наше состязание дразнило меня, в некоторой степени раззадоривало, и я чувствовал себя живым. Наконец, я решил, что именно его я и искал, именно он с самого моего рождения был той самой тенью, тем самым смыслом моего существования. Больше всего на свете я хотел победить его, ведя всё более сумасшедшие игры, когда грани морали стираются об стенки желаний, когда ты не замечаешь: в какой момент, вместо карт, на стол ложатся человеческие тела. Наконец, в самый неожиданный момент, когда меня потихоньку вновь настигала апатия из-за того, что я победил и моего развлечения не стало, вдруг нашлись доказательства. До-ка-за-тель-ства! Я был несказанно рад, когда меня заковали в наручники и посадили в ту же тюрьму, при том - в камеру напротив него. От смерти меня отделяют шесть этажей. С утра до ночи мы играли в воображаемые шахматы, шашки, проигрывая, я снова вступал в это состязание, выигрывая - не радовался, только желал большего. Именно сейчас я понимаю, что мне просто нравилась его компания, моменты некой близости: Я прекрасно понимал его, а он меня; Таким образом, спустя долгое время, я снова смог почувствовать себя не одиноким. Да и я ощущал, что его страсть взаимна. Единственное, что мешало нам наслаждаться азартом вечно - его цель. Он хотел уничтожить всех одарённых, при том - призывал меня присоединиться. Я уже говорил, что для меня нет никакой разницы, где я и на чьей стороне. Ода давно умер и я, найдя истинный смысл существования, бросил идею следовать его предсмертной просьбе. Всё закончится через пять этажей. Вихрь, который в тот момент охватил меня, совершенно закрыл мои глаза, потому я не отдавал отчета собственным действиям. Мы сбежали, убив несколько охранников, он - способностью, я, украденным в ходе многоходового плана, ножом. Кровь на моих руках не напомнила мне о прошлом, с Достоевским всё ощущалось иначе, я банально чувствовал, что не одинок, а потому не задавался вопросами морали, чести, поиском смысла своих действий. Для себя я заметил, что, находя что-нибудь, поиском чего я занимался очень долго, я его не замечаю, лишь сейчас, трезво глядя на прошлое, я вижу всё так, как оно было на самом деле. Четыре этажа. Мы сбежали. Было довольно просто - в основном мы занимались стравливанием сильных одарённых между собой, заручились тайной поддержкой властей. Организации, состоящие из разных по характерам людей, очень просто заставить уничтожить друг друга. Для начала мы занялись Портовой мафией и ВДА. Несложно похитить мальчика-тигра и обвинить в том главную преступную организацию города - мы сфабриковали всё, начиная от отпечатков пальцев и способа исчезновения, заканчивая камерами видеонаблюдения, разрушенными очень похожим на гравитацию способом. Ацуши был шокирован, увидев меня в сговоре с Достоевским, но, на тот момент, я настолько упивался желанием бесконечной схватки, той самой борьбы, что без промедления убил тигра. Просто так отнял жизнь у того, кто доверял мне. Я отвратителен. Три этажа. Тело Ацуши я уложил на порог ВДА, расчленив и кровью оставив подпись Мори рядом. Естественно, это была та самая грань, переступать через которую нельзя. Начались многодневные сражения. Во время схватки Чуя активировал порчу, в бессознательном состоянии уничтожив всех на поле боя, помимо Огая, его я собственноручно прирезал чуть раньше, чтобы тот не создал проблем, ненароком догадавшись о нашем с Достоевским плане. Мы убивали одного за другим каждого человека, в один момент к нам присоединились и другие люди, изъянов в планах не было, но, в результате постоянной террористической деятельности, мы стали меньше общаться. Сперва перестали играть в карты, уделяя больше внимания плану, потом оставили шахматы, и, в конце концов, мы говорили только о стратегии, при том я вновь стал ощущать щемящую пустоту. Всего два этажа. И... Я вдруг осознал, что собственноручно положил столько невинных людей, включая тех, кто мне доверял. Тяжело ощущать что-то подобное одному, потому, в порыве гнева, я пришёл к нему, наконец распахнув глаза, но, при том, будучи поглощенным волной гнева. И я предал Достоевского в самый неожиданный для себя и него момент. Сдерживаемые мной годами эмоции копились, и, наконец, давление, оказываемое ими, помутило мой рассудок. Я помню только то, что достал нож, а после очнулся с окровавленными руками. Мне неизвестно, почему я сделал это, в тот момент я не осознавал своих действий. Один этаж. И у меня больше нет ничего. В погоне за чувством смысла, хватаясь за несуществующие полы его одежды, я вдруг понял. На самом деле - я сам себе его придумал! Не было никакого конкретного объяснения причины, по которой я жив. Ода был прав, я вечно буду бродить в темноте, периодически думая, что из неё вышел, и вновь себя обманывая! О, как я глуп, не уж то... Ха-ха, не уж то нет никакого смысла, и всё, что кто-либо называет им - иллюзия, самообман для успокоения сердца. Я такой же, как все, люди совершенно одинаковые, и никто, ничто до конца не видит мир таким, каков он на самом деле. Никто ничего не чувствует, лишь умудряется ввести себя в заблуждение, искренне вверяясь больной фантазии. Почему же я не понимал этого раньше? В погоне за иллюзией я потерял всё! Абсолютно всё! Обманул каждого, но, черт возьми, я догнал этот самый голос, без конца называвший моё имя. Этим голосом была смерть. Я ведь не слышал раньше, что она шепчет, но сейчас ясно всё понимаю: Убей себя, вот, что она имела ввиду. Я ненавижу себя, ненавижу почти всё, что я сделал, но не хочу искупить грехи. Не сдамся добровольно полиции, не буду умолять простить меня. Я привык идти до конца, и, сейчас, стоя на краю, я прыгну в её объятия. Вот оно - моё предназначение, я был рождён, чтобы умереть. И я не буду плакать, нет. Незаметно для себя самого, я стал причиной своих метаний и постоянного поиска этого "смысла". Больше нет этажей. Больше нет ничего. Есть лишь то, к чему я стремился всё время, временами, осознанно, иногда - нет. Я не искал смысла, напротив, похоже, я хотел умереть, грезил мечтами об этом. И теперь, раскинув руки и безвольно откинув голову назад, словно тряпичная кукла, я буду смеяться. Над глупостью, над наивностью, над жизнью и смертью, над ошибочными решениями, над попыткой найти то, чего нет. Я был неполноценным с самого рождения, то есть, не так. Я один видел мир без розовых очков, тогда, когда каждый человек и задуматься не мог об этом. Все люди одинаковые, это так, и я в том числе, но всё-таки есть одно отличие: Я не обманываю себя. Достоевский не мог понять меня в полной мере, я ошибался, считая, что не одинок. Чувство свободного падения это то, что я хотел ощутить больше всего на свете. Спокойной мне ночи. Я не хочу просыпаться. Я вообще больше ничего не хочу. И это, на самом деле, смешно. Главное - не задеть край балкона.