Жди меня, я приеду в феврале

Тэхену очень душно и тесно. Неприятно. Возможно, следовало выбрать другой день и другое время, чтобы поехать навестить бабулю, живущую в деревне в другой области. Но билет уже куплен, место занято, а чемодан, хоть и с огромнейшим трудом, запихан в отсек для багажа. Пути назад нет. Есть только этот старый и дряхлый автобус, и Тэхен — в нем. А еще свободное место рядом. До отправки остается две минуты, и Тэхен надеется, что к нему так никто и не подсядет. Было бы неплохо прокатиться без какого-нибудь плохо пахнущего назойливого мужика под боком. Спустя половину песни в тэхеновых наушниках (да, он тоже измеряет время песнями), автобус наконец-то издает характерный звук и заводится. Тэхен с блаженной улыбкой на лице ставит рюкзак на соседнее сидение и выдыхает. Да здравствует комфортная поездка! Безусловно, здесь все еще есть другие люди. Много людей. Потных людей, которые, видимо, забыли о существовании антиперспирантов. Но главное, что на эти долгие четыре часа у него нет компаньона, который мог бы изрядно подпортить поездку. Мысленно Тэхен благодарит вселенную. Во время этих же благодарностей автобус резко тормозит и дверь открывается. — Простите, дядя! Застрял на светофоре! Еле успел! — слышно, насколько запыхавшийся голос у паренька, который только что влетел в автобус и объясняет водителю причину своего опоздания. Тэхен усмехается: «Как будто это кого-то волнует». — Порядок, Чонгукки! Садись скорее, чуть без тебя не уехали, — добродушный водитель тепло улыбается. Видимо, этот паренёк тут едет не впервые и уже обзавелся такого рода знакомствами. Чонгук пробирается по ряду, конечно, наметив единственное свободное место рядом с Тэхеном. Второй закатывает глаза. Видимо, благодарности до вселенной дойти так и не успели. — Здравствуйте! Как же повезло, что осталось свободное местечко! Пару раз приходилось ездить стоя, а, сами знаете, это такое себе удовольствие. Я присяду? Ой… — парень осекается, когда Тэхен поднимает на него глаза. Его взгляд вымученный и отчаявшийся, но такой чертовски глубокий! И сам он такой… такой… У Чонгука нет слов. — Извините… Я тут это… присяду, да? — щеки его моментально заливаются краской. Взгляд Тэхена при виде этого зрелища немного смягчается. — Конечно. Пять долгих минут Чонгук молчит. Ему рядом с таким прекрасным принцем страшно и пошевелиться. Он нервно теребит лямку рюкзака. Огромного рюкзака, стоит заметить, который покоится на его хрупких коленях. Засунуть-то уже некуда — все места в багажном отсеке заняты. Тэхен искоса следит за этим, но виду не подает. Спустя время его злость по поводу занятого места немного поутихла. Все-таки, человек рядом с ним оказался гораздо приятнее всех возможных вариантов. Тэхен даже может уловить нотки какого-то приятного запаха, исходящего от Чонгука. Вот за это от души спасибо. Наконец Тэхен не выдерживает, медленно и изящно, как он это умеет, вынимает один наушник из уха и кидает взгляд на огромную сумку. — Ты мог бы поставить его под моим сидением, Чонгук, — называет его по имени. Запомнил его он, конечно же, случайно. — Что?.. Извините. А, да. Конечно! — получается слишком громко, и он сбавляет тон. От неожиданности даже и не понял, что незнакомый человек позвал его по имени. — Да, конечно, спасибо. Тэхен аккуратно подвигается и дает дорогу Чонгуку. Тот ставит рюкзак как и было предложено. — Спасибо Вам большое. — Все окей. Сколько тебе лет, Чонгук? — спрашивает вот так просто. Стеснительность у Тэхена никогда не была качеством номер один. — Д-двадцать. А Вам? — Мне двадцать два, — улыбается. — Мы почти ровесники, так что не нужно обращаться ко мне в уважительной форме. — О! Х-хорошо, очень хорошо… — …Тэхен, — продолжает его предложение тот. Вот они и познакомились. — Рад знакомству, Тэхен-щи. — Взаимно. Они коротко улыбаются друг другу и снова на время замолкают. Чонгук увлекается флаером, вложенным в кармашек на спинке сидения спереди, а Тэхен продолжает слушать музыку. Второй наушник обратно не вставляет на всякий случай. Вдруг его новый знакомый захочет что-то сказать. Стоит отметить, что не только у Чонгука возник интерес к соседу. Это подействовало и в обратную сторону: новый знакомый был симпатичным молодым парнем, которому вполне под силу было заинтересовать такого гейского гея, как Тэхен. Тэхена вообще легко заинтересовать. Он влюбчивый и падок на все красивое, однако ни разу не легкомысленный, а даже серьезный, когда дело касается отношений. Но что-то в этом парне заставляло его сердце напомнить о своем предназначении: ныть и стучать при виде кого-то привлекательного. Чтобы немного отвлечься, он разворачивается к окну. За стеклом пока еще виднеется город, его родной Сеул, но совсем скоро они выедут за его пределы и будут нестись вплоть до деревни его бабушки. Он задумывается о том, как же поживает его бабуля, которую совсем скоро увидит, изменилась ли она за те три года, что они не виделись. Будет ли скучать по нему Чимин, его университетский друг, который на каникулы умотал отдыхать на Чеджу. И заметят ли пропажу родители, которые днями и ночами на работе. Сейчас жаркий июль, лето, и страшно подумать о том, что следующие каникулы только в феврале. Поэтому он и не думает. Наслаждается настоящим, в котором хорошо и беззаботно, нет никакой учебы и нервов. Лишь бесконечная дорога и молчаливый Чонгук рядом. — Тэхен-щи? — прерывает тишину Чонгук, и Тэхен моментально оборачивается на его голос. — Да? — У тебя хороший вкус в музыке, — не трудно понять, что сказать это он мысленно уговаривал себя вот уже как десять минут: с того самого момента, как услышал отголоски любимой группы в чужих наушниках. Боялся, что покажется слишком назойливым. Тэхен замялся. Он и не заметил, что включил музыку настолько громко, что даже Чонгуку стало слышно. — Спасибо, — мягко отзывается он. — Тебе тоже они нравятся? — Да, обожаю эту группу. Какая песня твоя любимая?.. Так у них завязывается разговор. Слово за слово, и вот уже два часа прошло с момента, как они начали говорить о музыке, а продолжили разговорами обо всем на свете. Оказалось, что у них довольно много общего: вкусы в музыке, кино, книгах совпадают, также как и взгляды на те или иные жизненные вещи. Тэхен и не понял, что прошло столько времени. Он успел узнать немного о Чонгуке. Что тот, оказывается, едет к себе домой, в деревню, находящуюся по соседству с бабушкиной. Что приехал в Сеул, чтобы купить специальные лекарства, которых не найти за городом, своей сестре с редким заболеванием. Что сам живет с папой и сестрой, а мама уехала на заработки заграницу. Чонгук оказался тем самым добродушным и простым деревенским парнем, но, тем не менее, ничуть не «глупее» городского Тэхена. Оно и понятно, все это глупые стереотипы, и люди из деревни ничуть не уступают по уму городским, но все же, стоит признать, в деревнях жизнь и правда проходит иначе: там другая атмосфера, другие люди, другие ценности и моральные устои. Однако Тэхен не чувствует никакой разницы между ними. Он даже думает, что они с Чонгуком могли бы подружиться. — Тэхени-хен, ты так смешно хлопаешь глазами! — Чонгук абсолютно отпустил себя, стал обращаться неформально, почувствовал комфорт и уверенность во время общения с Тэхеном. Он стал вести себя настолько открыто, насколько это возможно. На хороших людей у него чуйка. А Тэхен именно таким и казался. Самому же Тэхену было очень приятно за этим наблюдать. Казалось, Чонгук нравится ему больше и больше с каждой новой улыбкой, подаренной ему. — Да я встал в пять утра, конечно, у меня глаза слипаются! — Можешь лечь на мое плечо, хен, — и смотрит в глаза. Да так смотрит, что хочется не только лечь, но еще и весь мир ему подарить впридачу. Кажется, они уже начинают раздражать некоторых попутчиков своим поведением. Как хорошо, что их это мало волнует. И Тэхен, что для него удивительно, не давая себе ни секунды на размышления, поворачивается к Чонгуку боком и размещает свою голову на чужом плече. Находясь так близко к нему, он наконец может насладиться его приятным запахом зеленого чая и мармелада. — Спасибо, Чонгукки. Я посплю совсем немного, ладно? — Да, хен. Сладких снов. А потом обоим становится так спокойно, что уснуть получается моментально. Мешало только ярко светящее в лицо солнце. Но и оно вдруг пропало. Тэхен, мигом провалившийся в дрему, и не успел понять, что это Чонгук держал ладонь над его веками, преграждая путь солнечному свету.

***

Два часа для Тэхена промчались незаметно. Оно и понятно — все это время он проспал. Сначала он лежал на чонгуковом плече, но, как известно, шее свойственно затекать, поэтому он медленно и аккуратно перетек на колени Чонгука, вдобавок получив приятный бонус в виде массажа головы и поглаживания волос. Блаженство. Чонгуку было не хуже. Он тоже заснул, пока нежился со спящим Тэхеном. Давно он не ощущал столько трепета в груди. К сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. И их поездке суждено было закончиться прямо сейчас. Автобус остановился на конечной остановке, выпуская последних, самых уставших пассажиров. Если и могло быть что-то милее вида спящего Тэхена, так это только вид его, только что проснувшегося. Он сонно моргает и пытается понять, что сейчас происходит. Наконец его взгляд натыкается на Чонгука, который с ноткой сожаления произносит: — Приехали. Парни достают рюкзак Чонгука из-под сидения и вытягивают чемодан Тэхена. Медленно выползают из автобуса и впервые за четыре часа вдыхают свежий воздух. Хоть и жарко, но все равно чертовски приятно вновь почувствовать свободу от тесных сидений и душного автобуса. — Мне вон в ту сторону, — смотрит налево, в сторону леса, Тэхен. — А тебе? — звучит с надеждой, что Чонгук укажет туда же. — Мне туда, — направляя ладонь в абсолютно противоположную сторону, говорит Чонгук и даже не скрывает своего разочарования. — Значит, нам не по пути, — констатирует абсолютно очевидный факт, не зная, как теперь прощаться. — Значит, так и есть, — Чонгук тоже не знает, что бы еще сказать. — Мы ведь еще увидимся? В глазах Тэхена — неподдельное облегчение: он тоже не хочет расставаться навсегда! — Конечно, Чонгукки! Конечно, мы увидимся, — порывается обнять, но его опережают: Чонгук прижимается к Тэхену с таким рвением, что тот чуть не падает. С минутку они обнимаются. А может, с целых пять или десять минуток. Но, как бы горько не было, пора заканчивать. Чонгук нехотя отстраняется, заглядывая в глаза: — Ты был отличным попутчиком, Тэхени-хен. — И ты тоже. Мы обязательно встретимся еще раз, я обещаю. И разворачивается. Подбирает с земли чемодан, оборачивается, чтобы в последний раз увидеть улыбающегося ему вслед Чонгука. Тэхен, пока идет по лесной тропинке, понимает, что, наверное, влюблен. Чонгук, как ни странно, осознает то же самое.

***

— Тэхен-и, садись за стол! — бабушка кричит из кухни Тэхену, который сидит в своей маленькой уютной мансарде на втором этаже дома. Как же он любит это место. Из-за окна в крыше, комната наполнена солнечным светом и теплом. Здесь навалено очень много вещей, которые вроде и давно не используются, а выбрасывать жалко: сундук с бабушкиными платьями, которые она носила в молодости, огромная ваза с какой-то китайской росписью, пыльное кресло, полка со старыми потрепанными книгами, торшер, дедушкины инструменты, стопка журналов, древний дисковый телефон. Все это обладает своим особым, специфическим запахом ветхости, но он такой приятный и родной, что наполняет легкие, как только входишь в комнату. Тэхен в эту атмосферу влюблен. Кстати, о влюбленностях. С их с Чонгуком встречи прошло чуть больше недели. Они не обменялись никакими контактами или соц-сетями, и Тэхен все собирается сходить на разведку в соседнюю деревню, но не решается. Он что, в каждый дом заглядывать будет? Ах да, бабушка кушать звала. Тэхен спускается на первый этаж, на уютную бабушкину кухню, из которой исходят вкусные запахи приготовленного завтрака. Там же он застает свою бабулю, нагнувшуюся над краном и тяжело вздыхающую. — Что-то случилось, ба? — заинтересованно склоняется к ней Тэхен и тоже пытается что-то там разглядеть. — Да вот, с краном что-то не то. Наверное, мастера вызывать придется. — Мастера? — Тэхен удивлен, что бабушка собирается обратиться за помощью. Раньше она все делала по дому сама. После смерти мужа некому было помочь одинокой старушке, поэтому пришлось научиться многим «мужским» вещам, чтобы держать в доме порядок. — Стара я уже стала совсем, не вижу ни черта, а Чон Сонгюн, сантехник из соседней деревни, он поможет. Он довольно часто помогает мне по хозяйству: очень отзывчивый добрый мужчина, растит двоих деток, один правда взрослый уже совсем, в университете учится, но отца не забывает и часто приезжает повидаться с ним и сестрой. Хороший малый, твой ровесник почти. Обычно Сонгюн с собой его берет на такие дела, хочет, чтобы и сын чему-то дельному научился. Может, и в этот раз приедет. Ну, я пойду за телефоном. А ты кушай, кушай Тэхен-а. Тэхен хмыкает. Его два раза просить не нужно — он садится за стол и принимается за ароматные блинчики.

***

— Здравствуйте, тетушка Соен, как поживаете? — Тэхен, который уже успел ретироваться из кухни на террасу в компании с книгой, слышит незнакомый мужской голос из прихожей. Видимо, приехал тот самый сантехник. Следующий голос немного тоньше, но звучит тоже довольно низко и… знакомо? — Рассказывайте, что у вас случилось, аджума, — произносится этим самым голосом. Нет, Тэхену точно нужно проверить, кто же там пришел. — Да вот, кран что-то барах… — Чонгук? — не успевает Соен договорить, как всполошенный Тэхен перебивает ее своим вопросом. Он смотрит на парня, который уже склонился, чтобы стянуть с себя обувь, но, услышав свое имя из чужих уст, остановился и мигом выпрямился, застыв с открытым ртом. — Тэхен… — выдыхает он. Они смотрят друг на друга, пока бабушка Тэхена и Сонгюн пытаются понять, что здесь происходит. — Так вы… знакомы? — спрашивает отец. — Так получилось, что да, — следует в ответ. Тэхена переполняет счастьем. Судьба так к ним благосклонна! Нашли друг друга, даже не прилагая к этому особых усилий. — Я думаю, мы присоединимся к вам позже, — добавляет Тэхен, уверенно подходит к Чонгуку, хватает его за запястье и выводит на улицу. У младшего перехватило дыхание и появились такие чертовски приятные бабочки в животе. Он видит Тэхена! И тот держит его за руку — явно рад его видеть тоже, вот ведет сейчас куда-то, в сторону поля. — Чонгук! Куда же ты? А как же кран? — отец пытается крикнуть им в догонку, но юноши уже не слышат — они бегут куда-то за калитку, сворачивают с дороги, пробираются сквозь траву. — Тэхен-хен! — Чонгук веселится. — Куда ты ведешь меня? — Подальше от чужих глаз, ведь я сейчас собираюсь тебя заобнимать, — «и зацеловать» остается неозвученным. Чонгук заливисто смеется. Он так счастлив. Не в состоянии больше терпеть, он встает на месте как вкопанный, так, что и Тэхен, тянущий его за руку, вынужден был остановиться: — Да постой ты! Чонгук легонько дергает Тэхена за руку и прижимает к себе. Прямо как тогда, у автобуса, только с еще большим рвением. Тэхен обвивает его спину своими руками в ответ, и им обоим так волшебно хорошо в этот момент. — Я очень скучал, Чонгукки. Постоянно думал о тебе, — говоря это, старший немого отстраняется от груди Чона, чтобы заглянуть в глаза, но рук с талии не убирает, сцепив их в замок. Чонгук никогда не считал себя особо стеснительным, но этот парень творит с его щеками невероятные вещи. Они моментально становятся пунцовыми, а еще горячими. Но его застенчивость не преграда, чтобы произнести все также глаза в глаза: — Я тоже думал о тебе, Тэхенни-хен. Очень много. Уже хотел идти искать тебя по деревням. — Ты ведь даже ничего не знал обо мне или моей бабушке! Как бы искал? Расскажи, — улыбается во все тридцать два. — Я бы спросил: «Где же живет такая добрая милая бабуля, у которой еще более добрый и милый внук? Его зовут Тэхен, ему двадцать два года, и когда он улыбается, у него губы становятся формы сердечка. А еще у него есть родинка на носу. И я абсолютно от нее (от него всего, на самом деле) без ума». Думаю, как-то так бы я и искал. На части про «без ума» уши Тэхена сильно покраснели, но он не подал виду: — По родинкам бы искал? — Да, и нашел бы. Обязательно нашел. Руки Тэхен перемещаются на шею стоящего напротив парня. — Знаешь, у меня такое чувство, будто я тебя сейчас поцелую. — Ты отлично предсказываешь будущее, Тэхен, — все, что говорит Чонгук, прежде чем прижаться губами к чужим. Он неторопливо сминает губы старшего, пока руки его покоятся на талии Тэхена. Они знают друг друга всего неделю, а целуются так, будто всю жизнь это делали. Невероятно хорошо чувствуя друг друга, передавая друг другу контроль над ситуацией. И нет ничего, кроме чужого имени в мыслях, ничего, кроме чужих рук на собственном теле, ничего, кроме в такт бьющихся сердец. В этом месте, где ветер тихонько колышет колосья, а солнце ласково греет их макушки, зародилась новая история. Новый огонек. Любовь.

***

Планировавший погостить у бабушки две недели Тэхен задержался в деревне на целый месяц. Причина? Очень простая! Чонгук. То, что происходило между ними, невозможно описать словами. Они были так влюблены, так нежно и искренне. Весь этот месяц они провели вместе, расставаясь только на ночь или не расставаясь вообще: Они могли целую ночь напролет лежать на футоне в мансарде Тэхена, смотря через окно в крыше на звезды и разговаривая о самом личном. Они могли бегать по полю на закате, а потом упасть где-то посреди и долго целоваться. Могли устраивать походы и рыбалки, заниматься бабушкиным садом и чонгуковым огородом. С легкостью могли уйти в лес на весь день в поисках чего-то полезного, вроде ягод и грибов, но ничего не найти и съесть все бабушкой приготовленные бутерброды. Могли весь день провести с младшей сестренкой Чонгука, которая оказалась смышленой и веселой девочкой, несмотря на трудности и боль, что из-за болезни ей приходилось переживать каждый день. Чонгук души в ней не чаял и всячески оберегал и поддерживал. У Тэхена, смотрящего на их отношения, улыбка не сходила с лица. Они могли и они делали. Тэхен познал другую жизнь, отличную от городской, но такую же насыщенную. Возможно, даже более насыщенную и занятую. Иногда они расходились по домам уставшие, но от этого не менее счастливые. И все было хорошо в этот момент. Но с каждый днем, после того, как Тэхен заявил, что ему придется уехать в середине августа из-за подготовки к учебе, Чонгук все сникал. Он отсчитывал дни до разлуки и не мог поверить, что их волшебной сказке скоро придет конец. Нет, конечно, это не конец всего, что между ними было. Они оба учатся в университете, просто Чонгук заочно, поэтому могут видеться иногда и в Сеуле. Да и телефоны у них никто не отбирал. Но это все не то, не та беззаботная, наполненная чувством легкости жизнь, которой им повезло наслаждаться. Это их последняя ночь в деревне, поэтому они не упустили возможность провести ее вместе, у Тэхена: — Чонгукки, я ведь приеду. У нас с тобой будут зимние каникулы, каждый день — видеосвязь, звонки, сообщения. Это не конец нас. Это конец лета, но начало чего-то нового. Мы справимся, слышишь? Я не дам тебе усомниться в моей любви к тебе. — Л-любви? — Чонгук немного заикается, ведь слезы подступили к глазам от досады и волнения. В залитой лунным светом комнате видно, как поблескивают слезы в его карих глазах. — Конечно любви, глупый. Я так невероятно влюблен в тебя, что, кажется, сердце скоро разорвется. А ты еще смеешь в этом сомневаться? — он тепло и ласково улыбается, одной рукой гладит Чонгука по волосам, а второй держит его руку. — Я люблю тебя, Тэхен. И безумно тобой дорожу. — Иди сюда, родной. Тэхен обнимает Чонгука так трепетно, так нежно, так любяще. Он счастлив. И никогда Чонгука не отпустит. — А ведь когда я впервые увидел тебя, первые слова, которые пришли мне на ум были «прекрасный принц», Тэхен. Теперь я понимаю, что не ошибся. Только теперь ты прекрасный мой принц. Только мой. — Только твой, — отвечает Тэхен. — Жди меня, Чонгук. Я приеду в феврале и украду твое сердце снова. Тепло, любовь и уют. А большего им в этот момент и не нужно.