From the Very Beginning

      — Зачем ты это делаешь? Голос Эммы был низким и хриплым, и казалось, она утратила связь с остальной частью своего тела, погребенной под грудой одеял. Она пошевелилась и немного приподнялась, наблюдая, как Реджина занята уборкой в спальне.       — Здесь нужно немного прибраться, Эмма. Она собрала все: пустые бутылки из-под воды, кружки с использованными чайными пакетиками, несколько маленьких тарелок и мисок, и поставила их на поднос, стоявший на столике напротив кровати. Эмма осторожно прочистила горло, наконец-то не так морщась от боли.       — Нет, я не об этом. Почему ты мне помогаешь? Реджина повернулась, чтобы поправить простынь и множество одеял на кровати. Она отметила, что совершенно неудивительно, что Эмма спала беспокойно, даже несмотря на то, что была больна и принимала лекарства.       — Ты болеешь уже несколько дней, и самостоятельно о себе позаботиться не можешь, — сказала она со вздохом, — ни городу, ни мне, как мэру, не идет на пользу, если шериф изо дня в день приходит на работу с температурой.       — Я не думала, что все будет так плохо, — упрямо призналась Эмма.       — Разумеется, ты не думала, — Реджина расправила несколько подушек, на которые Эмма не опиралась, и села на край кровати, лицом к блондинке, — но тебе нужна была помощь, и хотя у твоих родителей были хорошие намерения, их дом с малышом Нилом, вероятно, не самый лучший для полноценного отдыха и восстановления. Эмма усмехнулась.       — Они пытались, но это было ужасно. Реджина присоединилась к ней со свойственным ей глубоким смехом.       — Они ничего не могут с собой поделать, дорогая. Блондинка вновь опустилась на кровать, наблюдая, как Реджина поправляет простыню под собой.       — Так ты просто хотела спасти меня от моих невежественных родителей, а я полностью воспользовалась этим. Эта кровать — твоя кровать — просто потрясающая. Я что, действительно просто поднялась и заняла ее?       — О, несомненно, так и было, мисс Свон! Генри помог вам подняться наверх и попытался затащить вас в гостевую спальню, но вы толкнули первую попавшуюся дверь и просто рухнули. Он никак не мог сдвинуть вас с места.       — Мне очень жаль, Реджина. Честно говоря, я ничего из этого не помню. Брюнетка пожала плечами.       — Нет необходимости извиняться. У тебя был жар, и мне было все равно, где ты упадешь. Нам нужно было лишь уложить тебя в постель, дать воды и лекарств. Эмма зашевелилась, наслаждаясь простынями.       — Я чувствую себя гораздо лучше, спасибо. Реджина подняла голову и застенчиво улыбнулась.       — Не за что, и ты действительно выглядишь лучше, — она была счастлива, когда щекам Эммы вернулся их первоначальный цвет. Блондинка выглядела слишком бледной, когда они забирали ее тем утром. Похоже, что непрерывный сон в течение нескольких часов был именно тем, в чем Эмма нуждалась, — по крайней мере, ты больше не выглядишь как смерть с грелкой. Эмма снова засмеялась.       — Неплохо, очень неплохо. Ты подхватила это от Генри?       — Точно, — призналась та с ухмылкой.       — Ну разумеется. Я отплачу вам обоим, когда поправлюсь.       — Угу. Конечно, ты так и сделаешь, а пока просто отдохни. Ужин скоро будет готов, если ты захочешь попробовать что-нибудь съесть.       Эмма кивнула и откинулась назад. Она закрыла глаза и, казалось, задремала. Реджина сидела в своей тускло освещенной спальне, прислушиваясь к дыханию Эммы. Она позволила себе удовольствие наблюдать за Эммой в ее постели — то, о чем она только мечтала, — и позволила своему взгляду проследить черты отдохнувшего лица женщины. Редко когда она могла полюбоваться ею вот так, не привлекая нежелательного внимания. Она слегка откинула непокорные локоны с лица Эммы и провела пальцами по щеке. Она могла бы легко объяснить свои действия, сказав, что просто проверяет Эмму на наличие жара, но у нее были совсем другие мотивы. Она вздохнула, запутавшись в собственных мыслях, и уже повернулась, чтобы уйти, но когда она оперлась на кровать, Эмма протянула руку и схватила ее, не отпуская.       — Реджина, подожди. Ты не ответила на мой вопрос, — прошептала Эмма, ее глаза все еще были закрыты.       Реджина наклонилась вперед на локтях и спросила шепотом.       — Какой вопрос?       Эмма немного приоткрыла глаза и продолжала говорить тихо.       — Почему ты это делаешь, помогаешь мне?       — Эмма, я же тебе говорила. Ты была больна, и тебе нужна была помощь.       Эмма слегка замотала головой и ее кудри упали на плечи.       — Я знаю, знаю. Это то, что ты сказала, и это звучит хорошо, но я думаю, что есть что-то еще.       — Что-то еще?       — Угу, что-то еще.       — В каком смысле, дорогая? Эмма повернулась лицом к Реджине. Она открыла глаза, когда заговорила, встретив обеспокоенное выражение лица своей подруги.       — Реджина, ты помогаешь мне, потому что я нравлюсь тебе. Брюнетка усмехнулась.       — Ну, конечно, ты мне нравишься, Эмма. Мы с тобой вместе воспитываем Генри. Ты его родная мать. И вопреки моему здравому смыслу, да, ты мне нравишься время от времени, когда ты не ведешь себя как идиотка. Эмма улыбнулась и притянула ее еще ближе.       — Нет, я имею в виду, что я тебе «нравлюсь-нравлюсь».       — Эмма, ты несешь чушь. Как бы она ни была больна, Эмма сумела искренне улыбнуться. Она поймала взгляд Реджины и переплела их пальцы, при этом продолжая говорить.       — Конечно, да, Ваше Величество. Это больше, чем просто симпатия. Больше, чем друзья, и больше, чем просто мама Генри. Я действительно нравлюсь тебе, даже когда веду себя как идиотка. Я тебе «нравлюсь-нравлюсь». Реджина не знала, что делать со словами Эммы. Может быть, это лекарство развязало ей язык и лишило ее тормозов. Она решила прикинуться дурочкой. Она приподняла бровь на заявление Эммы.       — Разве?       — Угу. И это круто, потому что ты мне тоже «нравишься-нравишься». Реджина нервно рассмеялась, не совсем веря в то, что слышит. Неужели Эмма догадалась о ее истинных чувствах? И чувствовала ли она то же самое?       — Эмма…       — Я действительно чувствую это, Реджина. И когда мне станет лучше, я приглашу тебя на ужин. В какое-нибудь милое и особенное место, может быть, даже за пределами Сторибрука. Сейчас она была просто в шоке. Она нравилась Эмме, и ее собирались пригласить на свидание.       — Эмма, свидание? Звучит так, будто ты уже давно об этом думаешь. Блондинка откинула голову на подушки.       — Наверное, уже несколько месяцев, может быть, лет.       — Лет…? Эмма подняла взгляд, утопая в шоколадных глазах Реджины.       — Реджина, я люблю тебя уже очень давно. С начала, с самого начала, — она глубоко вздохнула и сонно закрыла глаза, все еще прижимаясь к женщине. Реджина задыхалась, не в силах остановить слезы. Счастливые слезы или тревожные — она еще не решила. Она просто знала, что не может оставить Эмму. Она быстро вытерла их, забравшись обратно в постель. Облокотившись на подушки и притянув Эмму к себе, она разгладила ее волосы, нежно поцеловав в лоб. Реджина почувствовала, как Эмма прижалась к ней, обхватив ее бедро рукой. Через несколько минут ее дыхание стало ровным и глубоким. Реджина заподозрила, что Эмма уснула. Когда Эмма надежно укрылась в ее объятиях и обхватила ее, женщина почувствовала, как собственное тело расслабляется, а дыхание успокаивается. Она медленно выдохнула:       — Эмма, я тоже любила тебя с самого начала. Эмма легонько сжала тело Реджины.       — Вот видишь? Я тебе «нравлюсь-нравлюсь». Я так и знала. Реджина лишь усмехнулась, сжав тело в ответ и позволив Эмме оставить за собой последнее слово… пока что. Конец.