My wish for you

ABBA – Happy New Year

Над городом стелется ночь, самая ожидаемая ночь в году и самая теплая, несмотря на кусачий мороз и стабильный минус. В воздухе кружатся в своём неповторимом танце снежинки, собираясь в сугробы на земле, где радостно играют в снежки дети, и делают «ангелов» подростки, просто потому что забавно и весело, а ещё снег остаётся на шапке и куртке, и стоит только стряхнуть его с себя, как в спину прилетает снежок, и все начинается сначала. Это приятно. Приятно и красиво. Улица и витрины магазинов по-новогоднему украшены мишурой и гирляндами, что переливаются разноцветными огоньками, освещая город даже больше, чем фонари или фары машин. Кругом красно-белая палитра цветов, с зелеными елками и ветками омелы то тут, то там. На улице необычайно полно народу, хотя, казалось бы, все должны сидеть дома и готовиться к празднику с семьёй и друзьями, но нет, они все тут почему-то, все еще куда-то спеша и сдувая снег с лица, но не стирая счастливой улыбки, предчувствуя скорый момент праздника и представляя, как наконец окажется дома и все закрутится и завертится в подготовке и украшении дома, как придут гости, внося в квартиру свежий морозный воздух с улицы и хлопья снега, падающие с шапок и шарфов. Кто-то ждет этого праздника, именно той самой минуты смены года, когда поднимут бокалы и застучат в небе салюты, а кто-то чувствует и понимает, что праздник не в тот конкретный момент, когда все соберутся за столом, полным различных блюд и игристого шампанского, а он уже сейчас, с первого появления новогодних украшений и рождественской атмосферы в воздухе. Он вокруг каждого и всех разом, на этих ярких улицах, в магазинах, где один отдел да точно отведен под товары новогодней тематики, в этой морозной, но такой приятной погоде, когда снежинки медленно кружатся в воздухе, оседая на асфальте и сменяя серость города своим белым блеском. Праздник, он в залитых катках и смехе детей и взрослых, встающих на коньки, кто в очередной, а кто в первый раз; он во всеобщей радости и трепетном предвкушении атмосферы волшебства и счастья. Несмотря на усталость на работе, а у студентов – близость сессии, все чувствуют это настроение, витающее в воздухе, и на душе становится легче хотя бы чуть-чуть, а детская радость празднику позволяет забыть о неприятных моментах. Мимо проходят родители с детьми, несущие по несколько пакетов чего только можно, кто-то любуется красивыми украшениями, кто-то идет с работы, мечтая только о том, когда наступят долгожданные праздничные выходные. Юнги проводит их всех взглядом, засовывая руки в карманы и неспеша прогуливаясь по длинной улице. Он сам не знает, куда идет, но, кажется, в конце этой улицы будет главная площадь с огромной украшенной елкой, и где будут запускать салюты. Да, наверное, Юнги идет туда. На самом деле ему нет особой разницы, где сейчас быть и что делать. Когда празднуешь Новый Год в одиночестве, тебе все равно, как он пройдет. Да и праздника в душе совсем никакого. Юнги бы с радостью был сейчас с друзьями или семьёй, правда, но если первые – в клубе или ещё где, решив отметить с большим количеством алкоголя, то вторые – в дурацкой командировке, опять, оставив своего, пусть уже совершеннолетнего и самостоятельного, сына одного в праздник. Всем спасибо. В такие моменты Юнги немного жалеет, что не любит алкоголь. Так бы хотя бы с друзьями сейчас был, а не слонялся в одиночестве по улице, не зная, чем себя занять. Дома оставаться было как-то совсем тоскливо, хотя небольшая квартирка и украшена в честь праздника, но одному там слишком пусто и грустно, поэтому Юнги вышел на улицу, вдыхая морозный воздух и едва заметно улыбаясь на падающий снег. Красиво. И ведь действительно волшебно. Пусть ему совсем не с кем праздновать – на площади будет полно народу, кто-то парочками, а кто-то, как он, одиночками, и может хотя бы так Юнги почувствует дух праздника и отпразднует сам. Юнги медленно идет по тротуару, глядя на спешащих туда-сюда людей, а взгляд зацепляется за такую выделяющуюся статичную фигуру в этом общем движении. Парень стоит, засунув руки в карманы тёплого коричневого пальто и запрокинув голову, глядя на кружащиеся над ним снежинки. Он немного поворачивает голову, и Юнги с удивлением узнаёт своего однокурсника, с которым они иногда здороваются в аудитории или перекидываются парочкой редких фраз. Не то чтобы они не ладили, просто не получалось как-то найти тем для разговора, или просто Юнги не слишком общительный, но они действительно редко разговаривали. А сейчас он видит этого парня, Хосока, стоящего посреди оживлённой улицы и завороженно глядящего на этот медленный снежный танец, чуть улыбаясь и, кажется, никого вокруг не замечая. Юнги удивляется, потому что Хосок общительный и обворожительный, у него всегда хорошее настроение, будто в жизни ничего плохого не случается и случиться не может, а когда он улыбается, – Юнги не стыдно признаться, – Хосок кажется ему очаровательным. Вокруг него всегда какая-то атмосфера тепла и уюта, и люди тянутся к нему в попытках самим окунуться в неё и почувствовать себя лучше, потому что Хосок всегда такой – улыбающийся, и в этой своей улыбке очень красивый, и поэтому вокруг него всегда много людей, много голосов и много таких же ответных улыбок или легкого смеха. Возможно, поэтому они никогда и не могли найти общий язык – к Хосоку тянутся те, кто готов к общению с любым человеком, кто не боится заговорить с незнакомцем, а Юнги ни то, ни другое. Он из тех людей, кто будет сидеть в отдалении и с завистью, которую они будут пытаться подавить, смотреть на этот лучик солнца, притягивающий всех к себе, и мечтать в глубине души о том, чтобы лучик согрел и его тоже. Поэтому Юнги абсолютно не понимает, что делает Хосок совершенно один на улице, когда должен быть с семьёй или многочисленными друзьями. Где они все? Почему их маленькое солнышко совершенно один? Юнги на мгновение останавливается, засматриваясь на Хосока, но потом все же подходит ближе, едва заметно касаясь чужого плеча и обращая на себя внимание. Хосок как будто отмирает, переводя удивленный взгляд на Юнги, явно не ожидая его сейчас увидеть, но не стирая лёгкой улыбки с лица. — О, Юнги-хен, а ты почему не со всеми? – под "всеми" Хосок подразумевал большую половину их курса, что пошла коллективно вливать в себя алкоголь на протяжении ночи. — Не люблю такое, – он неопределённо пожимает плечами, – А ты? Ну, разве ты должен быть с родственниками? Ну или с друзьями, у тебя же их полно. Хосок копирует его жест плечами и обводит взглядом улицу. — Мне тоже такое не нравится, – отвечает он после паузы, – А семья... Я не знаю, просто. Они где-то отдыхают, кажется, так что я предоставлен сам себе на этот Новый год. Но мне не скучно, – Хосок едва заметно улыбается, переводя взгляд на Юнги, и его улыбка становится шире, когда он видит чужое серьезное лицо, – Что тебя так смущает? – чуть смеётся Хосок. — Да ничего, просто, не знаю, странно – Юнги никогда не умел вести непринужденные диалоги, – Как-то грустно. Новый Год все-таки. — Тогда, хочешь прогуляться? До площади уже недалеко. Я никогда не видел салюты вблизи, – Хосок говорит это, и его глаза как будто загораются от нетерпения. Хотя, может быть, это Юнги только кажется, и в них просто отражаются гирлянды магазинов. Но это все равно красиво. И так волшебно, празднично. — Давай, – с легкостью соглашается Юнги, продолжая неспеша идти вдоль улицы, но уже с идущим рядом Хосоком, что голову постоянно задирает вверх, в небо глядя и улыбаясь, когда снежинки падают на лицо. Он зажмуривается, когда они попадают на ресницы, и улыбается только шире. Юнги кажется, что он за сегодняшний день не видел человека счастливее. От Хосока буквально исходит тепло и уют, на который Юнги всегда смотрел издалека, а теперь чувствует кожей, потому что Хосок идет плечом к плечу, и его настроение потихоньку передается Юнги, который, кажется, теперь видит праздник в самом Хосоке. Мимо них проходят люди, неся в руках по несколько подарочных пакетов, и Юнги гадает, что в них может быть – у него всегда была проблема с фантазией на подарки. — Я бы хотел, знаешь, как в американских фильмах, когда под елкой куча подарков, а дети спускаются на утро и видят их все, и так радуются, – вдруг говорит Хосок, проследя за взглядом Юнги, – Этот так...празднично. — Это очень идеализировано, но клево, наверное, – соглашается парень, слушая, как хрустит снег под его ногами, – мне подарили только один подарок в этот раз. Помнишь, мы играли в тайного Санту? – Юнги дожидается чужого кивка и продолжает, – Я не ожидал ничего особенного, это ведь всего лишь приятная игра, чтобы порадовать друг друга случайными подарками, но мой Санта... Это было едва ли не лучшее, что я получал, – воодушевленно произносит Юнги, и Хосок улыбается, – Ты видел когда-нибудь хэнд-мэйд магазины с крутой одеждой? Они там красят её баллончиками или другой краской, и делают просто шедевры из обычной одежды. Он подарил мне джинсовку из такого магазина. Я просто не знаю, чем заслужил такое и кто этот человек, но это было безумно круто. Чертовски жду лета, чтобы надеть её. — Значит...тебе понравилось? — Естественно, это же... Погоди, это был ты? – неверяще спрашивает Юнги, удивленно округляя глаза, – Но.. Почему? Типа, мы же почти не общались до этого, почему такой дорогой подарок? Хосок чуть краснеет, или это потому, что на улице холодно, кто знает, и пожимает плечами. — Я просто, кажется, случайно подслушал, когда ты обсуждал это с Чимином, и решил, что тебе понравится. Я не смог придумать ничего лучше. — Это и так лучшее, – честно отвечает Юнги, и сам невольно улыбается, глядя на Хосока, который тихо смеется, ни на секунду не стирая красивой лёгкой улыбки с лица. Юнги ещё не видел людей, которым бы так шла улыбка, – А что тебе подарил тайный Санта? — Я не знаю. — Как это? – не понимает Юнги. — Ну, он ничего мне не подарил. Может забыл или не придумал, – просто отвечает Хосок, как будто ничего не случилось и все нормально. Как будто не его, этот маленький лучик света, оставили без даже небольшого подарка в этой глупой игре, когда буквально каждый второй на их курсе – его друг. — Ну и мудак, – веско заключает Мин, вызывая у Хосока добродушный смех, и не понимая, как этот человек может улыбаться даже когда остался один в праздник и без подарка. Это же нечестно. Юнги было бы более или менее все равно, если бы ему ничего не подарили и оставили бы одного (хотя все же чуточку обидно), но почему этим человеком оказался Хосок, он понять не может. Разве не он душа компании, и разве не у него море друзей? Почему именно он, так трепетно любящий зиму и его праздник, не получил совсем ничего? — Ничего страшного. Это всего лишь игра. Подарки не так важны для меня. — Даже если так, – стоит на своём Юнги, – условия игры нужно выполнять, или не играть совсем. Это нечестно. — Аха, правда, Юнги, мне не обидно, – мягко уверяет его Хосок, и указывает на небольшую кофейню, переводя тему, – Как насчет горячего шоколада? Они заказывают кофе с маршмеллоу и горячий шоколад, греют руки о теплые стаканчики, стоя на улице и глядя на кружащийся снег. На улице праздник, он чувствуется в воздухе и настроении других людей, но Юнги отчего-то неспокойно. Чужие слова возмутили его, оттесняя радость праздника оттенком грусти. Как-то это все неправильно. Неправильно и нечестно. Ведь таинство Рождества, оно ведь и в подарках тоже, и каждый в глубине души мечтает получить что-то от дорого ему человека, что-то, что подарено с душой. Это ведь так приятно, – знать, что о тебе думали, заботились, хотели обрадовать. Тогда почему же так выходит? Неужели никому не хотелось видеть эту улыбку? Она такая легкая, но такая искренняя и красивая, она действительно украшает Хосока, стоит ей мелькнуть на его лице. Тогда почему? Куда делись все его многочисленные друзья? Юнги качает головой, отгоняя мысли, и быстро допивает шоколад, выкидывая стаканчик и поворачивая голову к Хосоку. Тот стоит, все также глядя в никуда, и спокойно пьет свой кофе с маршмеллоу, придерживая руками воротник зимнего пальто, когда поднимается небольшой ветер. Юнги задерживает взгляд на этом действии, и кажется, что-то придумывает. Он встает перед Хосоком, обращая на себя внимание. — Подожди меня тут, хорошо? Минут десять-пятнадцать. Я сейчас, – с этими словами он убегает в сторону торговых павильонов, оставляя Хосока на улице и надеясь, что он подождет его. Хосок провожает его удивленным взглядом и пожимает плечами, делая ещё один глоток кофе и обводит взглядом улицу, чувствуя что на душе у него необычайно спокойно и легко. Хосок действительно очень сильно любит новый год. Это началось ещё в детстве и продолжается сейчас, этого праздника он ждет даже больше, чем своего дня рождения. Хосок может часами стоять под падающим снегом и смотреть в небо, просто наслаждаясь хорошей погодой и рождественской атмосферой, которую любит всей душой. В этом есть что-то особенное, когда легкое напоминание о празднике скрашивает твой день, как улучшается настроение, когда смотришь на все эти гирлянды и шарики; как становится почему-то легко и тепло, когда идешь по заснеженной улице, а в наушниках играет новогодний плейлист – все проблемы отходят в сторону, и на лице появляется улыбка, потому что не хочется думать ни о чем другом, и на душе праздник. Хосоку было немного грустно отмечать этот новый год в одиночку, даже гуляя по улицам среди толпы народу, поэтому он рад, что встретил Юнги. Может, они действительно почти не общались в стенах института, но зато сейчас их общение кажется Хосоку легким и непринужденным, и ему это нравится. Юнги приятный человек, и парень давно хотел завести с ним дружбу, но никак не получалось. Мин из тех людей, которые будут смотреть со стороны, но никогда не подойдут, а если с ними начать диалог, то они будут отводить взгляд и неловко отвечать, не привыкнув к вниманию от этого человека. И это действительно про Юнги, поэтому Хосок немного удивился, что Мин сам подошел к нему и заговорил. Это было на него не похоже, но так почему-то обрадовало Хосока, что он не мог сдержать улыбки. Возможно, потому, что он не будет праздновать Новый год один, а может и потому, что он, наконец, смог подружиться с Юнги. Ведь Мин, на самом деле, очаровательный и неловкий, и это кажется Хосоку милым. А его выражение лица, когда Хосок сказал про своего тайного Санту, заставило парня улыбаться ещё больше, потому что Юнги выглядел так, будто на его глазах произошла самая несправедливая вещь в этом мире. И поэтому сейчас, пока он стоит и ждет Юнги, у Хосока не возникло и на секунду мысли, что Мин мог просто его бросить. Это совсем не про Юнги, так что Хосоку немного любопытно, куда мог убежать парень ни с того ни с сего. Когда Юнги приходит через двенадцать минут, неся в руках небольшой крафтовый пакет, Хосок уже допил свой кофе и просто стоял любовался снежниками. Он переводит взгляд на парня, коротко кивая на пакет, и Юнги останавливается, раскрывая его и без слов доставая оттуда широкий кофейно-белый шарф, обматывая его вокруг чужой шеи и аккуратно поправляя, чуть взгдрагивая, когда пальцы задевают щеку. Юнги заводит руки за спину, оставаясь довольным своей работой, и Хосок опускает взгляд на шарф, касаясь его пальцами и пряча улыбку в мягкой ткани. — Это подарок? – с улыбкой в голосе спрашивает Хосок, глядя на Юнги. — Считай, что я твой тайный Санта. Хосок смеется, а в глазах отражаются огоньки гирлянд, и Юнги на мгновение кажется, что это маленькие звездочки мерцают в чужих глазах. Он засматривается, не осознавая, что делает, и отмирает только, когда Хосок подается вперед и оставляет невесомый поцелуй на его щеке в знак благодарности, тут же отстраняясь и краснея уже не от мороза. Юнги не находит, что сказать, оказываясь застигнутым врасплох, и неловко отводит взгляд, чувствуя, как сердце набатом стучит в груди, а в душе разливается тепло. Слишком неожиданно и слишком приятно. Он не ожидал такого от Хосока, и поэтому сохраняет этот момент как одно из тех воспоминаний, которые будет приятно пересматривать в будущем, которые дарят необъяснимую радость и вызывают улыбку. — Спасибо, Юнги, – мягко произносит Хосок и, боже, снова улыбается. Юнги понимает, что хочет смотреть на это вечность. Улыбка так красит Хосока, и даже сам парень, кажется, не понимает, насколько, – Пойдём? Хосок кивает в сторону главной площади, зовя Юнги и беря его аккуратно за рукав куртки, утягивая за собой. Мин смотрит на чужую руку, на тонкое запястье, обрамленное серебряным браслетом, на длинные узловатые пальцы и ему кажется, что Хосок весь такой аккуратный и, Юнги бы сказал, эстетичный. В нём собрано все самое красивое и очаровательно-теплое, что есть в этом мире, и Мин чувствует, как хочется растянуть мгновение, чтобы ещё чуть-чуть полюбоваться этим солнечным мальчиком, освещающим улицу даже в снежную ночь и дарящим Юнги его собственный праздник. Теперь он понимает, почему к Хосоку так тянутся люди. Его не заметить невозможно, и мимо пройти тоже, потому что он как магнит, как маленький лучик солнца, излучающий тепло, которое все в глубине души ищут. И Юнги тоже ищет, на самом деле. И кажется, теперь Хосок сияет и для него тоже. Они медленно идут по широкой улице, огибая прохожих, и Хосок не отпускает рукава чужой куртки, так что Юнги смелеет и чуть поднимает руку, касаясь ладони Хосока и беря его за руку, переплетая пальцы. Он переводит взгляд на парня, немного нервничая: Хосок не смотрит на него, глядя вперёд, но его улыбка становится чуть шире, а на щеках расцветает румянец. Он сжимает руку Юнги чуть сильнее, а сердце начинает биться чаще, и Хосок не ожидал от себя такой реакции, но, как оказалось, совсем не против и этого, и того, чтобы идти с Юнги по людной улице, держась за руку. Парень сам немного опешил от своего порыва и поцелуя в щеку, пускай и совсем невинного, и испугался, что Юнги резко отреагирует, но ничего не произошло, а наоборот, кажется, начало развиваться совсем в другую сторону, и Хосок с трепетом в душе ожидает, во что это все в итоге выльется. Когда они доходят до главной площади, остаётся всего десять минут до полуночи. Парни останавливаются недалеко от огромной елки, украшенной всевозможными игрушками и метрами гирлянд, что красиво переливаются разноцветными огоньками, а на верхушке сияет большая звезда. На площади довольно много людей, но есть где развернуться: кто-то фотографируется на фоне елки, кто-то просто гуляет вокруг, а кто-то зажигает бенгальские огни, что забавно искрят в темноте, и Хосок смотрит на них с завистью, потому что в послений раз держал их в руках ещё детстве. И, возможно, его грусть слишком заметна, потому что Юнги вдруг отходит от него прямо к той парочке, что только что жгла огоньки, о чем-то с ними говорит и кланяется после, возвращаясь к Хосоку с двумя палочками. — Зажжем? – просто спрашивает он, и Хосок улыбается, потому что Юнги понимает его с полуслова, и безумно приятно то, что он делает для Хосока. Парень кивает и берёт одну палочку в руки, дожидаясь, когда Юнги зажжет их обе, и счастливо смотрит на этот огонек, что искорками горит у него на ладони, чувствуя, будто снова попал в детство, когда ему впервые дали подержать в руках бенгальский огонек, решив порадовать ребенка небольшим чудом. Для Хосока это все еще остаётся его маленьким чудом, и он безумно благодарен Юнги, который, сам этого не осознавая, делает его праздник все лучше и лучше, делает его каким-то особенным и неповторимым. Юнги пару секунд смотрит на бенгальский огонь, что весело искрит в руках, и достает телефон, делая фотографию и привлекая этим внимание Хосока. На фото он не смотрит в камеру, улыбаясь и глядя на огонек, а в глазах мириады искорок отражаются, и это выглядит словно микрокосмос, и Юнги не может оторвать от него взгляда. — Ты меня сфотографировал? — Красиво получилось, – он показывает фото Хосоку, и тот кивает согласно, переводя взгляд на Юнги и задерживая на его глазах. Хосок берёт в руки чужой телефон, открывая камеру и вставая ближе к Мину, улыбаясь и делая их совместное фото. На экране телефона они счастливые, с чуть покрасневшими от мороза щеками и с белыми снежинками, запутавшимися в волосах. На Хосоке подаренный Юнги тёплый шарф, а рука Мина легонько касается чужой ладони, что остаётся за кадром. — И правда красиво, – произносит Хосок полушепотом, когда смотрит на получившуюся фотографию. Бенгальские огни догорают, пылая последними искрами и затухая после, и парни выкидывают палочки. До Нового года остаётся пять минут. — Ты правда никогда не видел салюты? – вдруг спрашивает Юнги, отрывая Хосока от разглядывания рождественской ёлки. — Только из окна, – отвечает парень, перекатываясь с пятки на носок, – мы никогда не выходили сюда, чтобы встретить Новый год. — Они громкие, – предупреждает Юнги на всякий случай. — Зато какие красивые. «Как и ты», – хочется сказать Юнги, но он молчит, оборачиваясь, когда гул толпы становится громче, а в небо ударяет первый салют. Он и не заметил, как прошли эти пять минут, и наступило Рождество. Юнги смотрит на яркие салюты, что искристыми цветами взрываются в темном ночном небе, освещая его тысячей огоньков, и Мину на секунду кажется, что они похожи на гигантские бенгальские огни, горящие так недолго, но так ярко, что видно всему городу.

Backstreet Boys – It's Christmas time again

Кто-то снимает это на камеру, кто-то просто стоит и любуется, дети радостно смеются, впервые видя такие большие и яркие салюты, и Юнги невольно переводит взгляд на Хосока, замирая и будто оказываясь в каком-то вакууме, не слыша уже ни салютов, ни чужого смеха. Он смотрит на Хосока, который не сводит восторженного взгляда с искрящегося неба, чьи губы растянуты в широкой и такой искренней улыбке. Хосок сейчас похож на ребенка, который впервые увидел салют так близко, и которой не может сдержать эмоций, бушующих у него внутри. Хосок смотрит в небо, и в его глазах взрываются разноцветные вспышки салютов, а Юнги кажется, что он не видел ничего красивее. Как он раньше не обращал внимание на эту особую красоту Хосока, он не знает. А может и обращал, но не придавал этому значения. Но сейчас он чувствует, как от этой искренней улыбки и детского восторженного взгляда у него сердце заходится в бешеном темпе, как щемит где-то в груди, потому что Хосок выглядит как самое настоящее чудо. Потому что Юнги, у которого даже и мысли раньше подобной не возникало, вдруг хочется обнять это маленькое чудо, подарить ему настоящий праздник, такой, какой он заслуживает, сделать все, что угодно, лишь бы Хосок продолжал улыбаться и смотреть с этой нежностью и теплотой, как этот час, что они провели вместе сегодня. И Юнги не отдает себе отчет, когда касается чужого плеча, обращая на себя внимание, и аккуратно целует неожидавшего такого поступка Хосока, который замирает на пару секунд, но быстро приходит в себя и улыбается в поцелуй, мягко отвечая и кладя руки на чужие плечи, зарываясь пальцами в чёрные волосы. Где-то вдалеке бьют куранты, в небе искрят салюты, и отовсюду слышны смех и поздравления с праздником, и никто не замечает двух молодых людей, что продолжают поцелуй, растягивая волшебный момент. Юнги сцеловывает улыбку с чужих губ и обнимает Хосока за талию, чувствуя, как он смеется в поцелуй, и сам невольно улыбается. Невозможно сдержать улыбки, когда находишься рядом с Хосоком. Юнги отстраняется первым, переводя дыхание и глядя на Хосока, как на его щеках играет румянец, а в глазах мерцают звезды. Хосок закусывает губу, не стирая красивой улыбки с лица и сцепляя руки в замок на чужой шее. — Проведешь со мной этот год? – выпаливает Юнги, совсем себя не контролируя, и тут же пугается своего порыва, но успокаивается, когда слышит тихий бархатный смех. — Вот так просто? Мы ведь, кажется, все еще только друзья, – хитро говорит Хосок, приподнимая бровь, и смеется. У него в волосах запутались снежинки, они мягко оседают на ресницы маленькими белыми блестками, и Юнги ловит себя на мысли, что его завораживает красота и невинность Хосока. — Влюбиться в тебя будет намного легче, чем ты думаешь. От чужих слов Хосок краснеет, расширяя глаза от прямолинейности Юнги и уверенного голоса, а после расцветает в красивой улыбке, чувствуя, как тепло разливается где-то в груди. Он не думал, идя сюда просто чтобы увидеть салюты, что эта новогодняя ночь станет особенной для него, ведь, кажется, только что произошло небольшое рождественское чудо, потому что Юнги набрался смелости, а Хосок спонтанно согласился, почему-то уверенный в том, что все делает правильно. Ведь это праздник, верно? День, когда исполняются желания. А желания Юнги и Хосока совпали чудесным образом, будто так и задумано: они оба не хотели проводить Новый год в одиночестве, и оба мечтали о каком-то чуде, чтобы как в детстве, когда все вокруг кажется сказкой. И обязательно с хорошим концом. Поэтому Хосок полностью уверен, что загаданное под бой курантов желание не может быть ошибкой, ведь от второго поцелуя, более нежного и глубокого, на душе спокойно и легко, а чужие объятья согревают в холодную зиму. С неба падает снег, укрывая город белым покрывалом, отовсюду слышны поздравления и смех, где-то играют новогодние песни, из-за чего все происходящее становится похожим на рождественский фильм. Юнги держит Хосока за руку, согревая чужую ладонь теплым дыханием и улыбаясь на его покрасневшие щеки, а в воздухе растворяется одно на двоих желание, тут же исполняясь. «Хочу быть самым-самым счастливым»