Генри

....Dean Martin - Let it snow.... Легкие снежинки порхая в морозном воздухе нежно опускаются на строгую колкую ткань черного пальто, на короткие, торчащие дыбом темно русые волосы. Тело вздрагивает от неприятных холодных мурашек. "University of the Arts" - резная табличка осталась за спиной, но ее испытующий взгляд протирал дыру в спине. Холод и бескомпромиссность. Вытянувшись как струна Генри едва ли не бегом заворачивает на уже знакомую улицу. Облегченный вздох. Белоснежные наушники погружаются в ушные раковины. Из динамиков льется песня. Легкая, ни к чему не обязывающая.  Когда слушаешь музыку, невольно забываешь о проблемах. Ненадолго, но отвлечься помогает. Так и Генри. Его нежного резного рта коснулась лёгкая полуулыбка. Облегчение. В воздухе уже вовсю витает предрождественская атмосфера: мамаши и папаши кружатся по Лондону в поисках лучшего подарка для своего чада, бабулька в розовой шубейке тащит в руках море гирлянд и фетровых Санта Клаусов. Выше же названные стоят у дверей маркетов и торговых центров, чтобы подловить доверчивых детишек и вытащить у их мам пару фунтов стерлингов. Большой красный автобус неспешно движется по брусчатой дороге, а восторженные туристы так и прилипли к запотевшим окнам разглядывая пасмурный город. Снег звонко похрустывает под ногами. Картина дотошно знакомая, циклическая, но невероятно завораживающая. Запах рождества, пряного глинтвейна и красных мандаринов. Голова легонько покачивается со стороны в сторону в такт музыке. - Let it snow... let it sn... - мелодичные слова невольно вырываются изо рта юноши. Случайный прохожий недовольно зыркнул на него. Казалось, каждый взгляд из толпы обращен в его сторону. - Кхм.  ....(Wham - Last Christmas).... Путь домой оказался довольно непростым. Навязчивые ритмы так и норовились вырваться наружу звонким баритоном. Но Генри лишь сильнее стиснул зубы: "Я же не дурак какой-то". Музыка пульсировала словно кровь в венах. И как бы сильно ему не хотелось петь, юноша позволял себе лишь едва заметные, неуверенные кивки головой. Дверь в дом заперта. Родители вывели малявок на прогулку или за подарками в Хэрродс. Как не выбраться из своего логова в такой чудесный день? Дверь податливо отворилась, затем, на пол шлепнулся черный солидный портфель и мокрые от растаявшего в тепле снега ботинки. Пальто повисло на вешалке, а Генри понемногу расслабляясь стал расхаживать по дому прибавляя звук в наушниках. Высокая, еще не украшенная елка стояла в центре комнаты. На стенах уже висели мерцающие гирлянды. Красный, фиолетовый, желтый: цвета неспешно сменяли друг друга. Спокойствие и уверенность. Желание. Желание дарить себя миру. - Last Christmas I gave you my heart! - звонкий голос разливался по гостиной нежным медом. И вот уже просторная комната вовсе не пустая гостевая. Это огромная сцена, подиум устеленный красной дорожкой. Огни и софиты над головой, десятки людей на подтанцовке, тысячи зрителей в зале жаждущие продолжения шоу. А в центре внимания он. Тело изящно выгибается в такт музыке. Полное умиротворение, эйфория от осознания своей превосходности, величия, значимости. - Ooh, ooh, I'll give it to someone special! .... (Billie Eilish - everything I wanted).... Песни сменялись другими песнями. Мысли и сцены вокруг, огромные здания и величественные небоскребы, наброски новых проектов, которые еще предстоит осуществить. Тонкая грань между реальностью и вымыслом, мечтой... Находясь в собственном мире изящества Генри опустился на мягкую софу.В полном отрешении и экстазе касаясь тонкими пальцами гладкой кожи лица, едва притрагиваясь и водя ими по губам, нежно целуя подушечки пальцев, опускаясь к шее, ключицам он погружался во что-то принадлежавшее только ему. - If I could change... - полушепотом, полустоном. Обхватывая себя руками - They don't deserve you... - They called me weak... - глаза раскрылись от безумно безошибочного осознания. "Я не хочу. Не хочу разочаровать их". - Генри, ох, ты уже дома! - мама стояла в дверях гостиной. Руки ее были заняты несколькими цветастыми пакетами. Наушники чудным образом выпадают из ушей. Музыка затихает: та, что вязкой туманностью вскружила мысли и та, что неистово била по ушам во вполне осязаемом мире. Покраснев от стыдливой неловкости Генри слегка вымученно улыбнулся. Какой-то рефлекторный порыв завладел им. И пока щемящее чувство не отпустило его, парень неуверенно подошёл к матери и крепко обнял ее. Необычайная смелость для его скрытного яства. Крайняя мера вызванная острой необходимостью. - Совсем измучил себя. - безукоризненно, тепло и нежно. Ее мягкий голос заставлял верить. Верить в себя. Верить в лучшее. (читай от первого лица, пожалуйста) - Тогда я кладу свою истерзанную мыслями голову на ее сильные плечи. Открываю было рот, но вместо воодушевляющего "Я смогу, все получится, мам" выплевываю холодное " Все хорошо. Мне просто нужно учиться. Я недостаточно умен". Безжизненно и жалко. Поглощаясь своими мыслями и страхами. До потери сознания. Пульса. Себя. (скучаю по чаю со вкусом слез) *** ....Cavetown - Juliet.... Рождественская ночь. Фонарики-гирлянды горят торжественно - не так, как обычно. Волшебно и... тихо. Все давно разошлись по комнатам. Спят и ждут подарков от Санты. Мой Санта, видимо, совсем умом тронулся. Ванная комната наполнена дымным ароматом папиного хозяйственного мыла. Делаю вдох (так пахнет Диор) и запах березового дегтя впитывается в каждую клетку легких. Невероятно, но, черт, ему и правда нравится этим пахнуть?! Включаю воду. Она стекает горячими ручейками от макушки до пяток. Наслаждаюсь моментом и не могу вспомнить, помыл ли я голову. В любом случае мне хорошо. Мягкая хлопковая пижама шоколадного цвета с принтом - полярный олень со снежинками на мохнатой морде. От едва ощутимых сквозняков гусиная кожа касается влажных участков тела. Был бы я кошкой, шерсть встала бы дыбом. Противные животные. Не люблю их. Есть в котах что-то отталкивающее. Легкие тапочки шаркают по гладкой поверхности пола. Веки тяжелеют, а я уже предвкушаю нежные объятия одеяла, но пряный аромат цитрусов вперемешку с дымом врезается в нос. Заглядываю в гостиную. Комната освещена тусклым светом гирлянды на праздничной елке. Моя младшая сестра Лиззи расставляет маленькие свечи на обеденном столе. Ее длинные каштановые, а в темноте - почти черные косички слегка растрепаны. - Лиз? Пора спать. - пытаюсь придать голосу строгости, но черта с два мне это удалось. - Ты правда думаешь, что я пойду спать зная, что ночью придет Санта? Я даже угощения оставила. - она ткнула пальчиком в центр стола. Там расположились стакан молока и мисочка ванильного печенья с шоколадной крошкой. - - Мы останемся здесь! - Ну уж нет. Я не стану тратить время на такие глупости - развернувшись я было зашагал в свою комнату, но маленькая чертовка мигом подскочила ко мне и схватив за руку потащила к елке. Щипая и отодрав от меня кусочек кожи ей все таки удалось это сделать. - Ну и что мы будем делать? - обиженно, словно маленький ребенок я насупился и слегка отвернулся от нее. Лиззи лишь потерла руками и схватила с кресла два клетчатых пледа.  - Садись! - шепнула она расстилая один на полу. Вторым сестра укрыла мои плечи и спину, а затем нырнула мне под бок. - Сейчас мы будем читать. Как по волшебству в ее руках оказался фонарик и "Большая Книга Сказок" - увесистая книга с золотым корешком и твердой коричневой палитуркой. Сунув фонарик мне в руку она сказала светить ей, а сама открыла книгу и прочла название сказки. - Том-Тит-Тот! - торжественно, словно диктор на телевидении - "Жила-была на свете вдова. Однажды она испекла пять пирогов, но когда вынула их из печки, оказалось, что они слишком засохли, у них сделались такие жесткие корочки, что их невозможно было есть. Вдова сказала дочери: - Дочка, поставь пироги на полку, пусть они там постоят. Потом они вернутся в столовую..." - слова мягко касались воздуха. Лиз почти не запиналась, словно речь ее была отрепетирована. Чего не сделаешь ради старика с мешком. А может, дело вовсе не в этом. Девочка безумно любит сказки, особенно эту. Комната стала погружаться во мрак. Словно в водовороте вокруг закружились туманные призрачно-пепельные образы: старая матушка, пышногрудая дочка в средневековом крестьянском платье, бессердечный король и бесконечные мотки белой пряжи. "Том-Тит-Тот! Том-Тит-Тот! Том-Тит..." - шумел загробный таинственный шепот. - Неужели, ты спишь? - мягкий женский голос вывел меня из полудремы. В паре футов от меня стояла женщина средних лет в бордовом вечернем платье. Ее блондинистые волосы волнами спадали на нежные плечи цвета молочного шоколада. - Кто вы? - суто из любопытства. Все как бы стояло на своих местах. Так и должно быть. - Если ждете, то обязательно дождетесь. - незнакомка слегка улыбнулась. - Так вы... - слова застряли в горле. Что? Не может быть! - А ты думал, Санта - это сморщенный дедок с пивным животиком? - она скорчила гримасу - Но суть не в этом. Я пришла не за тем, чтобы явить миру свой истинный облик. Мне нужно кое-что сказать. Тебе. - Санта заговорчески подмигнула - Ты, Генри, неплохой парень. Все делаешь правильно и "так, как надо", но ты не веришь в себя. Ходишь на эти курсы не осознавая, что это все и сам прекрасно знаешь. Боишься самого себя, пытаешься слиться с толпой. Скажи, дорогой, где тот веселый беззаботный парень, который не боялся стать перед всей своей семьей и спеть чертову песню, даже фальшивя и глотая слова? Ты меняешься. Это вовсе не плохо, но ты потеряешь себя, если будешь прятаться и бояться неудач. У тебя большое будущее, Генри. Огромное. Взгляни на нее. - она перевела взгляд на Лиззи спящую у меня на коленях - Ей все нипочем. Она слепо верит, что сможет стать балериной. - голос собеседницы то затихал, то становился громче - И она станет ею, если не поддастся давлению, если поборет страхи. Каждый сможет, и ты не исключение. Достаточно стремиться и верить.  Верить. Верить. Что-то стукнулось об пол и с определенным звуком покатилось по нему. С трудом раскрыв глаза я обнаружил себя все там же под елкой. Лиззи до сих пор спала рядом со мной уложив голову на мои бедра. Включенный фонарик беспомощно застыл у ножки стола. Оглядевшись по сторонам мне не удалось обнаружить ни следа от присутствия таинственной незнакомки. Лишь мелкие крошки печенья слегка припорошили поверхность стола. Всего лишь сон, чего ты еще ожидал? Какое-то странное чувство овладевало мною. И сохраняя свои старые привычки я решил не противиться ему. Осторожно укрыв сестру пледом и прикрыв за собой дверь я заскочил в свою комнату и отыскал в шкафу старую серую куртку. Запахнувшись в нее я сразу понял, чего мне так нахватало. *** Слегка туманная, сырая Лондонская ночь. Мокрый снег валит огромными липкими хлопьями. Снежинки на огромной скорости врезаются в лицо. Чертов Лондон! Свалю отсюда этой же осенью. Хоть куда! США, Канада, Германия - неважно. Не думая о том, что может произойти бегу по мокрой дороге. Это вовсе не тот летний асфальт после дождя, когда мысли вырываются из головы и ты в беспамятстве бежишь вперед, чтобы они тебя не догнали. Сейчас я управляю своими мыслями. Я втаптываю их подошвами ботинок в грязную кашицу из полурастаявшего снега. Теперь я могу все. Могу победить каждого, даже себя. И дело вовсе не в солидном наряде. Не в изнурительных тренировках. Дело не во всепоглощающей серьезности. Прохожие погружены в свои заботы. До меня им нет никакого дела. Впрочем, никогда не было. Зябкий туман пролетает мимо меня. Он боится, что я нарушу его неустойчивую структуру. До боли знакомая табличка "University of the Arts", но она не вызывает истощающей аллергии. И вот я включаю звук на полную. Eurythmics вырываются из динамиков телефона и из моего горла. - Sweet dreams are made of this Who am I to disagree? - гордо, без стеснения, без стыда. Уверенно, как бы я сделал это наедине с самим собой. Весь мир - это я. Дело только во мне, ведь Я - Вселенная. Неизведанная, глубокая и такая родная. (я не просто так выбрала именно эти строчки)