Закат

      Он сидел на полу.       Все поверхности помещения, в которое его кинули отражали друг друга. Создавалось ощущение бесконечного простора, но и в тот же момент того, что из темных зеркальных коридоров кто-то наблюдает.       Он предал то, что ему было родным. И сразу после этого его вырубили коротким, но метким ударом по шее. Он не знал, ни кто это сделал, ни зачем, ни где он теперь находится. И из-за предательства, которого он не хотел совершать, мучился еще сильнее. Совесть раздирала душу и плоть.       Думать сложно. Со всех сторон смотрят. Еще вот-вот и из темного коридора параллельных зеркал кто-то набросится. Да еще и коридоры скачут вверх и вниз, стоит только сделать малейшее движение головой. Выхода, в буквальном смысле, нет. Ничего не понятно. Вопросов слишком много. Информации не мало, ее нет вообще. Да еще и какой-то нарастающий гул со всех сторон.       В ушах начинает звенеть. Стискиваю зубы. Закрываю уши руками. Съеживаюсь всем телом. Начинаю кричать, даже не надеясь, что это поможет. Голоса даже не слышно из-за звона.        И он теряет ход времени…       По ощущениям кричит уже вечность.       В миг все звуки пропадают. Становится только больнее. Он продолжает кричать, но так же не слышит свой голос, хотя звон пропал совершенно.       Это начинает напоминать кошмар в том моменте, когда понимаешь, что не можешь проснуться.       Тишина стала невыносимой. Внутри головы продолжает раздаваться звон, который я пытаюсь перекричать. В итоге голос сначала хрипнет, затем полностью пропадет, и я могу лишь что-то отрывисто мычать.       После начинают работать внутренние часы. Он спит и просыпается в какое-то время. Решает отсчитывать дни таким образом. Каждый «день» невидимая рука включает звон в самый неожиданный момент. К нему невозможно привыкнуть. Это терзает. Ощущения от него каждый раз, как в первый раз. Каждый раз он не может даже говорить после этого, а в ушах похоже образовались кровавые корки. Почему Он здесь?       Прошло три дня. Он не пил и не ел. Жажда уже принялась за свое. Видимо смерть близка. Избавление.       И он впервые слышит невероятно прекрасный смех. Будто бы откуда-то издалека смеется именно для него волшебная фея из диких лесов. Это пугает. Кто это? Зачем ему я? Зачем меня мучают? Меня пытают? Меня хотят убить? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?        Из всех углов стеклянной комнаты начинает просачиваться вода. Он истошно пьет с пола столько, сколько может, но вода не прекращает течь, наполняет комнату на треть, затем на половину, на две трети. Он уже не может стоять на полу, и его истощенное тело должно всплывать, но оно наоборот тянет ко дну. Из последних сил он, сопротивляясь, машет руками, чтобы всплыть. Но у него получается лишь немного держать голову над водой, чтобы не захлебнуться. Откуда-то на поверхность воды стали всплывать десятки яблок. Они заполнили всю площадь поверхности воды, не давая ему свободно дышать. Вода поднялась до такого состояния, что оставила лишь небольшую прослойку воздуха в перемешку с яблоками, которые то и дело поднимались на поверхность или опускались под воду, добавляя брызг. Дышать уже практически нечем. Тело стало непомерным грузом, тянущим вниз. И он расслабился, пошел ко дну. Сознание пропало.       Очнулся он в той же зеркальной комнате. Желудок сводит от голода. Жажда пропала. Он весь мокрый. Ужасно холодно. Снова чудесный смех со всех сторон его окутал. И снова всепоглощающий звон, а после собственный голос пропал. Не кричать невозможно. В зеркальной комнате в каждом из углов появились куски сырого мяса. Он набросился на них, словно дикий зверь. Так он пожрал больше половины одного куска, пока в его комнате не стало невероятно холодно. Он не заметил этого, так как его воспаленный разум был слишком занят утолением страшного голода. Вцепился, оторвал, толком не прожевал, проглотил и по-новой. Пальцы рук и босых ног, уши и нос стали практически деревянными. Только сейчас он заметил, что что-то не так. Футболка и тонкие штаны, похожие на пижаму не спасали от мерзлоты. Он отбросил кусок мяса и свернулся клубочком в этом же углу. Его начал бить озноб. От страха перед холодной смертью он ненадолго отключился.       Проснулся от звона и невероятного зловония. Снова закрываю уши, кричу, а после теряю голос. Чтобы отойти от последствий звона нужно около часа. Но холод неимоверный. Поэтому пока он кричал после звона в этот раз, он метался по всей комнате из стороны в сторону с распахнутыми глазами. И понял откуда смердело.       Возле одной из стен лежал гниющий труп гигантского медведя. По его состоянию было видно, что он умер несколько дней назад. Из его брюха было вырезано аккурат четыре куска. Его вырвало от такого зрелища, вони и осознания того, что он съел это. От этого стало еще холоднее. Он вспомнил, что в экстремальных условиях можно спастись от холода в трупе мертвого животного. Он пополз на четвереньках к медведю. Хоть тот и не шевелился, было страшно. Труп оказался не холодным, а очень даже теплым. Рядом с четырьмя прорехами было будто бы специально сделано отверстие по размерам человека. Он приоткрыл его, и прям в его лицо пахнул запах гнили. Его стошнило еще раз. Уже невозможно холодно. Но он преодолел себя и вытащил внутренности из медведя и залез внутрь. Там оказалось невероятно тепло, и он быстро уснул от истощения, не замечая зловоний.       А потом меня разбудил громкий смех феи. Видимо это была не ангельская фея, а дьявольская. Обладательница такого прекрасного смеха просто не смогла бы так жестоко пытать его.       А потом оказалось, что их три. Все мое тело нежно ласкало шесть женских нежных ладоней. В комнате снова ничего не было, на мне была точно такая же футболка и такие же штаны за тем исключением, что они были новыми и чистыми. В комнате больше не смердело, а наоборот пахло цветами и чем-то сладким. После стольких мучений это дурманило мне голову. Девушки весело и нежно смеялись       Это все происходит не со мной! Это не я! НЕ Я! Это он! Это ОН! ОН! ОН!       То что происходит с ним, почему-то чувствую я, поэтому он — не я! Я не могу чувствовать то, что чувствует другой человек! Ужас! КАКОЙ УЖАС!       Феи водили кончиками пальцев то здесь, то там, дотрагивались до самых чувствительных мест, обнимали его, смеялись своими сладкими голосами. Одна из них его целовала, вторая спускалась все ниже и ниже…       Звон.       Снова он кричит от боли. Но звук резко прерывается на голос, раздавшийся из-за спин тихо стоящих, улыбающихся и смотрящих на него фей.       — Ха-ха-ха-ха! Вы только посмотрите, девочки, он не может выдержать даже простого звука!       Сначала он увидел мужскую руку, которая обвила талию первой феи, затем другая на талии второй. Молодой человек с самыми добрыми глазами на свете обнял двух девушек. Третья его нежно поцеловала.       — Неужели он выбрал ублажение вместо выхода наружу? Вы ему не показали выход, девочки?       Девочки рассмеялись.       — Ах вы негодяйки, нельзя так с голодным человеком. — Сказал, улыбаясь, молодой человек с самыми добрыми глазами на свете и достал из-за спины пистолет.       И вот он опять один. А вернее, теперь с ним наедине, в зеркальной комнате, лежит три трупа прекрасных фей. Молодого человека нет. Обладатель самых добрых глаз исчез куда-то, когда после раздавшихся трех быстрых выстрелов Он побежал к ненаглядным феям и отвлекся.       Бывший Я, настоящий Он сидел в углу зеркальной комнаты. Он не был собой, после всего, что с ним произошло. Ничего не понимал. Собственно он уже больше и не сможет ничего понять.       Черное стекло спокойно отражало белую немигающую лампу. Нескольких человек в белых халатах молча стояли перед ним и смотрели на зеркальную комнату. Там была истощенная поседевшая фигурка.