Терапия

— Не уверена, что смогу помочь вам чем-то, — улыбается Янь Фэй, наблюдая за тем, как её клиенты занимают небольшой диванчик, стоящий напротив её стола — почти показушно отсаживаясь в разные углы. — Я юрист, а вам нужен… Она заминается, теряясь. В Ли Юэ ещё нет человека, который занимался бы подобного рода вопросами. Янь Фэй слышала, что где-то в Сумеру сейчас популярно ответвление медицины, которое занимается проблемами, связанными с психическим состоянием. Как же там его называют?... В любом случае, вот кто нужен этим двум уважаемым господам, но явно не она. Впрочем, ни один из них не спешит подниматься с дивана и уходить. — Ничего страшного, — господин Чжун Ли вежливо улыбается. — Юрист нам тоже нужен. — Гм, — Янь Фэй переводит взгляд с одного на другого. Пару месяцев назад она, очень сильно лавируя между законами, помогала им заключать брачный контракт, а теперь они приходят к ней, садятся на диван и с убийственно спокойными выражениями наглых лиц заявляют, что всё это было зря и сейчас они, видите ли, собираются разводиться. — Нам нужно поделить имущество, — поясняет Тарталья. — Мы не обратились бы к вам, но господин Чжун Ли явно не понимает, как работает слово закона, поэтому выдаёт свои требования, удивляющие своей бредовостью и отсутствием здравого смысла. Могу понять ваше удивление, — он тяжело вздыхает, хотя Янь Фэй никоим образом не демонстрирует своё удивление, — это не то, чего ждёшь от почётного гражданина Ли Юэ, но, видимо, возраст делает своё. — Вы на что-то намекаете, господин Тарталья? — подчёркнуто-вежливо уточняет Чжун Ли. — Ваша привычка сыпать пространными намёками… — Моя привычка? — не сдержавшись, Тарталья смеётся, сбрасывая свою нелепую маску сдержанности. — Я сыплю пространными намёками?! Я даже не знал, что мы идём к юристу! Ты сказал, что мы идём к человеку, который поможет нам разобраться с нашими проблемами, а потом привёл меня сюда, к специалисту по бракоразводным процессам! — Я не… — начинает было Янь Фэй, но спокойный голос господина Чжун Ли прерывает её. — ...ваша привычка сыпать пространными намёками, — продолжает он, — абсолютно неуместна в кабинете, в котором на первом месте стоят правда и закон. Если вы хотите сказать что-то, то говорите прямо, а не пытайтесь намёками обвинить меня в безумии, сумасшествии или ещё каком заболевании. — Говорите прямо, господин Тарталья, — кивает Янь Фэй, соглашаясь. — Что конкретно не устраивает вас в требованиях господина Чжун Ли? — Кроме желания оформить развод? — А вы не согласны на развод? — уточняет Янь Фэй, делая себе пометки в маленькой записной книжке. — Нет, конечно! — вспыхивает Тарталья. — На кой чёрт я три месяца бился в Снежной с бюрократами, оформляя двойное гражданство? Чтобы через два месяца он привёл меня сюда и сказал, что всё это было просто так? Я похож на идиота, которому нечем заняться, кроме как совершать энергозатратные действия с абсолютно нулевой полезностью? Чжун Ли фыркает. — Тебе есть, что сказать? — Тарталья поворачивается к нему. — Говори прямо и вслух, сяньшэн, никаких намёков в храме истины и закона. — Я обязательно скажу всё, что хочу, когда появится необходимость, — уверяет Чжун Ли. — Уж будь добр, скажи. — Скажу. — Ну скажи. — И скажу. — Скажи. — Скажу. — Хватит, — обрывает Янь Фэй. Ладно, видимо, она сильно обманулась, когда думала, что ну уж эти двое точно не доставят ей проблем — умные же люди; видимо, возиться с ними придётся не меньше, чем с теми двумя аристократами, которые на прошлой неделе безуспешно пытались поделить куст заоблачного перчика, который растёт аккурат на линии, разделяющей их владения. — Прошу вас, по существу. Господин Тарталья, что вас не устраивает, помимо желания господина Чжун Ли оформить развод? — Его требования. — Какие конкретно? — Он хочет половину Снежной. Янь Фэй держит лицо непроницаемым, пока поворачивается к господину Чжун Ли. — На каком основании? — Это прописано в нашем контракте, — невозмутимо сообщает Чжун Ли. Янь Фэй сама лично оформляла им брачный контракт, и там абсолютно точно не было пункта, что в случае развода одной из сторон полагается в собственность половина государства, гражданином которого является вторая сторона. Она бы никогда в жизни не позволила такому пройти мимо её взгляда. — Я не совсем понимаю, — Янь Фэй доброжелательно улыбается. — Вы можете уточнить, какой именно пункт контракта вы имеете в виду, господин Чжун Ли? Я очень хорошо помню его — это всё-таки абсолютно уникальный случай, — и я уверена, что там не было ничего даже отдалённо похожего. — Пункт тринадцать-девять-три. — Вот, у меня есть копия, — спохватившись, Тарталья хватает лежащие рядом документы. — Нет-нет, это ни к чему, — Янь Фэй качает головой. — Я помню контракт наизусть. Тринадцать-девять-три, верно? В случае развода, одна из сторон имеет право затребовать от второй имущество, соразмерное подаренному во время периода брачных ухаживаний. Среди контракта на более чем сотню странных пунктов (Янь Фэй буквально могла видеть, как дотошный консультант не спит ночами, выдумывая всё более и более странные условия для договора) этот был наиболее сомнительным: во-первых, потому что не уточнял конкретный размер имущества; во-вторых, потому что не обговаривал конкретные сроки, которые можно было считать периодом “брачных ухаживаний”. Формально, он точно заканчивался два месяца назад — когда обе стороны подписали договор и официально скрепили себя узами брака; но вот что касательно начала… сроки могли быть плавающими, и господин Чжун Ли, учитывая его деловую хватку, вполне мог обнаглеть и заявить, что начал свои ухаживания в момент их знакомства. Но когда Янь Фэй уточняла этот момент во время консультации, господин Тарталья только смеялся. — Что он может потребовать с меня? — и смеялся, смеялся, смеялся. — Если господин Чжун Ли решит апеллировать к этому пункту, то не вылезет из долговой ямы, учитывая размер тех подарков, которые я надарил ему за время нашего знакомства. Все мои финансовые операции проходили через Банк северного королевства, поэтому, если потребуется, мы сможем предоставить выписку всех приобретённых мной за эти месяцы подарков. Но она ведь чувствовала, что не всё так просто. — Какой конкретно подарок, вы считаете, перекрывает перечень подарков, подаренных господином Тартальей? — Янь Фэй интереса ради попросила тогда Тарталью прикинуть примерный размер потраченной на Чжун Ли моры, и тот сходу выдал минимальную цифру — у той уже было шесть весомых нулей. — И, более того, требует сверху ещё половину территорий Снежной? — Я подарил господину Тарталье своё сердце. Янь Фэй прокашливается. — Это весьма… романтично, но что-то столь нематериальное достаточно тяжело оценить в денежном эквиваленте, и поэтому… — Нет, я не в этом смысле, — Чжун Ли тихо смеётся, неожиданно развеселившись. — Но такая трактовка действительно очаровательна. Я про своё сердце бога. Гнозис. Я подарил его господину Тарталье. Ладно. Не то чтобы это было не очевидно, что господин Чжун Ли — Властелин Камня. Каждый, кто награждён глазами и работающим критическим мышлением, рано или поздно сопоставит факты и придёт к этому выводу. — Господин Тарталья, вы подтверждаете факт дарения вам господином Чжун Ли своего гнозиса? — спрашивает Янь Фэй. Это действительно может стать проблемой. — Нет! — возмущённо заявляет Тарталья. — Я его даже в руках не держал! — У меня есть подтверждение моих слов. Составленный мной и Царицей контракт: при выполнении определённых условий — необговорённых, прошу заметить, условий — я любым образом передам одному из её Предвестников свой гнозис. Я подарил его господину Тарталье. — Ты подарил его Синьоре! — возражает Тарталья. — Не понимаю, о чём ты, — Чжун Ли невинно хлопает глазами, выглядя таким удивлённым, будто и правда не понимает, о чём речь. — По всем документам, ты единственный, кто участвовал в этой миссии. Госпожа Синьора никоим образом не упоминается нигде, и никто не видел её здесь. — Работники банка… — Не могут считаться непредвзятыми свидетелями, так как являются твоими подчинёнными. — Люмин… — Единственный свидетель с твоей стороны, который ещё и никак не может подкрепить свои слова официальными документами? — уточняет Чжун Ли с мягкой снисходительной улыбкой. — Против моих задокументированных договорённостей с Царицей о том, что она пошлёт Одиннадцатого Предвестника в Ли Юэ. Тарталья недовольно щурится, откидываясь на спинку дивана и складывая руки на груди. — Ты, наверное, считаешь, что самый умный здесь? — едко спрашивает он. — Как только весь этот фарс закончится, и мы вернёмся домой, я от тебя живого места не оставлю. — Это угроза? Чайльд, — мягко укоряет Чжун Ли, — мы находимся в кабинете у юриста. — Напомни-ка, почему мы в мой единственный за месяц выходной находимся в кабинете у юриста, а не дома? — Потому что мы оформляем развод. — Почему мы оформляем развод? — допытывает Тарталья. — Я ни единым словом не обмолвился об этом, ты был тем, кто завёл всю эту шарманку, да ещё и потребовал от меня достать тебе откуда-то половину Снежной. Ты что, принцесса или что, я не понимаю? Сколько ещё идиотских поступков мне нужно совершить ради тебя, чтобы твоя душа успокоилась? — Я не требую от тебя никаких сверхъестественных поступков, Чайльд, всего лишь самый банальный минимум: внимание и любовь. Янь Фэй прокашливается, привлекая к себе оба взгляда. Кажется, ей нужно сделать что-нибудь, чтобы прекратить этот цирк и избежать международного скандала. Что-то подсказывает, что господин Чжун Ли не остановится сам, и им действительно придётся составлять обращение к Царице с данными требованиями. Вряд ли её сильно обрадует подобный запрос. — Давайте будем благоразумными, господин Чжун Ли, рушить что-то всегда проще, чем строить или, тем более, укреплять построенное. Прежде чем прибегать к таким радикальным мерам, подумайте лучше о том, что могло бы помочь обойтись малой кровью, — предлагает Янь Фэй. — Начнём вот с чего: что конкретно не устраивает вас в этом браке? Ваши чувства к господину Тарталье охладели? Тарталья мгновенно поворачивается к Чжун Ли и устремляет на него внимательный взгляд. — Твои чувства ко мне охладели, Чжун Ли? Стоило сказать об этом сразу, а не устраивать целое представление. Впрочем, зная твою любовь к представлениям... Тот немного теряется, выражение чистейшей уверенности ненадолго покидает спокойное лицо. Чжун Ли смотрит на Тарталью почти удивлённо, словно гадая, как такая глупость — что его чувства могли охладеть — вообще могла прийти в голову. — Нет, — но он, как, наверное, и положено божеству, быстро берёт себя в руки. — Мои чувства к тебе всё так же сильны, и я не думаю, что это когда-либо изменится. — А ваши, господин Тарталья? — Янь Фэй обращает взгляд на второго клиента. Тот тут же качает головой. — Что за глупый вопрос? — Значит, вы оба любите друг друга, — подводит итог Янь Фэй. — С учётом данного обстоятельства, в чём резон разводиться? — Мы здесь не по моей воле, — напоминает Тарталья. — Я не хочу разводиться. Меня всё устраивает в наших отношениях… то есть, почти всё, но я готов закрывать глаза на некоторые мелочи до тех пор, пока Чжун Ли делает то же самое. — Тебя что-то не устраивает во мне? — удивлённо спрашивает Чжун Ли. — Да? — Тарталья пожимает плечами. — В чём причина твоего недоумения? Ты что, думаешь, что в тебе вообще нет недостатков? — Я полагал, что являюсь максимально спокойным и удобным партнёром, который не вызывает никаких проблем. Тарталья смеётся. — Да я даже не знаю, с какой именно начать! — По нарастающей, — советует Янь Фэй. — От малого к большему, это поможет вам быть искреннее и с собой, и с партнёром. — Ну-у-у, — Тарталья задумчиво постукивает пальцами по своему плечу. — Начнём с твоей привычки бесконтрольно тратить мою мору. — Это проблема? — недоумевает Чжун Ли. — Я даже не думал... — Не то чтобы это сильно бьёт по моему карману, но… это не бьёт по моему карману сейчас, потому что мне никогда не приходило в голову как-то сопоставлять твои расходы и мои доходы. Я просто не знаю, когда мы с твоей скоростью уничтожения моих накоплений упадём в финансовую яму, и даже знать не хочу. — Тебе стоило сказать об этом раньше, чтобы я тратил мору более вдумчиво, — хмурится Чжун Ли. — Ты же понимаешь, что мне никогда не приходилось беспокоиться об этом прежде? Естественно, я предполагал, что это и тебе не доставляет проблем, раз ты ничего не говоришь. — В отличие от тебя, я не создаю мору руками. Я зарабатываю её своим собственным трудом, который, к тому же, занимает время. Царица не отсыпает мне деньги из казны просто за красивые глаза. — Ты должен был сказать мне об этом прямо, — настаивает Чжун Ли. — Я не могу читать твои мысли. — Любой нормальный человек уже давно понял бы это! — Извини, что я не “любой нормальный человек”, — спокойствие в голосе Чжун Ли отдаёт неприятной холодностью. — Я не могу похвастаться огромным опытом отношений с “нормальными людьми”. Как я неоднократно говорил тебе прежде, для меня это первые романтические отношения с человеком. — Ну да, конечно, я ведь постоянно слушаю от тебя про твоих бывших… — Боги, — вздыхает Чжун Ли, закатывая глаза. — Да-да, именно они. — Я один-единственный раз рассказал тебе про мимолётную, хм, интрижку, назовём это так, с Осиалом, лишённую, к тому же, любых романтических чувств, и с тех пор ты только и делаешь, что припоминаешь мне это, будто я до сих пор хожу к отмели Яогуан, чтобы вздыхать по ушедшей любви. — Я ведь не знаю, что ты делаешь здесь, пока меня отправляют в командировки, — бурчит Тарталья. — Я уезжаю на недели, иногда — месяца, и мы можем поддерживать контакт только через письма или сны. Откуда я знаю, чем ты занимаешься здесь, пока меня нет? — И, конечно же, первым вариантом, который возник в твоей голове, был тот, в котором я, преисполненный нежной любовью к заклятому врагу, хожу к нему каждый день? Тарталья хмуро пожимает плечами. — Это попросту неразумно, — продолжает Чжун Ли. — Я сражался с ним; я был готов убить его своими собственными руками и сделал бы это, если бы мне хватило сил. О какой любви мы говорим, если на протяжении всего нашего знакомства нас связывало лишь взаимное непонимание, перетёкшее в яростную ненависть? Если бы во время твоей миссии что-то пошло не так, я бы, не колеблясь, с той же уверенностью заточил его на дне океана снова. Мы говорим сейчас не про разумное существо, а про безумное животное, давно потерявшее остатки рассудка. Неужели я похож на того, кто может воспылать чувствами к такому? — Раз мы заговорили про неразумных животных… — Мои отношения с Аждахой всегда были исключительно дружеско-покровительственными. Тарталья разводит руками. Чжун Ли вздыхает. — Я люблю тебя. Больше никого. Все мои прошлые отношения остались, соответственно, в прошлом; мне жаль, что я недостаточно хорошо демонстрирую это, раз ты до сих пор не уверен во мне и моих чувствах, но я обещаю, что впредь буду более открыт в проявлении своей любви, хоть это в новинку для меня. — Ладно, — кивает Тарталья, — я вспылил немного, но я рад, что мы пришли к взаимопониманию. — Я тоже, Чайльд. Пожалуйста, впредь говори мне прямо, если что-то во мне не устраивает тебя или заставляет чувствовать себя некомфортно. — Обещаю. — Господин Чжун Ли, — подаёт голос Янь Фэй. Оба так вздрагивают, будто совсем забыли о том, что она по-прежнему невольная свидетельница их семейных драм. — У вас есть что сказать господину Тарталье? Это ведь вы стали инициатором всего происходящего. — Хм, — Чжун Ли задумчиво потирает подбородок. — Да, мне есть что сказать. — Не стесняйтесь, — подбадривает Янь Фэй. — Мне хотелось бы, чтобы ты уделял мне больше времени, Чайльд. — Что, прости? — Тарталья комично приоткрывает рот — вот уж кто удивляется в высшей мере достоверно. — Не ты ли не так давно давал мне понять, что тебе требуется “свободное пространство”? — Я хочу, чтобы ты уделял мне больше времени, при этом иногда оставляя мне свободное пространство. — Не понимаю. Ты хочешь проводить со мной больше времени или меньше времени, сяньшэн? У тебя слишком туманные формулировки. — Иногда я хочу провести время наедине с собой, это правда, — соглашается Чжун Ли. — Но ты… иногда пропадаешь в своих командировках на месяца, и не то чтобы я не могу переносить разлуку, но ты уезжаешь надолго и возвращаешься на столь короткий срок, что это едва ли можно назвать полноценными встречами. — У меня есть работа, — возражает Тарталья. — Я ничего не могу поделать с этим. Я ведь говорил, что не домосед и не могу надолго задерживаться в одном месте. Конечно, я тоже безумно скучаю по тебе во время нашей разлуки, но даже умудрись я каким-то чудом выбить себе возможность осесть здесь, в Ли Юэ, это не принесёт мне должного счастья. У меня есть мечта, цель, я не хочу бросать всё и сворачивать на полпути. — Я понимаю это, — кивает Чжун Ли, тем не менее, тень печали по-прежнему трогает его лицо. — И я понимаю то, что Царица наверняка дала тебе понять, что если ты решишь, что отношения важнее работы, то она сменит милость на гнев. — Тогда в чём проблема? — спрашивает Тарталья. — У нас связаны руки. — Ты ведь путешествуешь с Люмин, когда ваши дороги пересекаются. И позволяешь ей сопровождать тебя во время твоих дел. — Ты ревнуешь меня к?... — Нет, конечно, — отмахивается Чжун Ли. — Я путешествую с ней тоже, когда она возвращается по делам в Ли Юэ, и провожу с ней время. У меня нет причин ревновать тебя. Я просто хотел понять, почему ты никогда не предлагал мне присоединиться к тебе, раз тебе не запрещено брать сопровождающих. — Что?.. — Я выразился неясно или?.. — Ты хочешь отправиться вместе со мной? — Я не возражаю против этого, — поправляет Чжун Ли. — Я не собираюсь вмешиваться в твои дела Предвестника, меня это совершенно не заботит. Но ведь я мог бы просто сопровождать тебя в другие королевства. Это ни в коей мере не противоречит моему желанию путешествовать и познавать мир в новом для меня человеческом облике. Наоборот лишь поспособствует. — Но у тебя есть работа. — Госпожа Ху Тао может оформить мне отпуск на любой срок. — Я никогда не думал, что это возможно, — поясняет Тарталья. Янь Фэй отчётливо видит на его лице напряжённый мыслительный процесс. — Я всегда воспринимал как должное необходимость разлучаться на какое-то время. Естественно, я не предполагал, что мы можем… избежать этого каким-то образом, ты ведь и не выражал никогда подобного желания. — Разве оно не очевидно? — Нет? — Хм, — Чжун Ли хмурится. — Я вовсе не хочу быть привязанным к тебе грузом и отвлекать постоянно от работы. Но я был бы рад время от времени выбираться куда-то вместе с тобой. — Я никогда не размышлял о такой возможности… — Ты не обязан тут же оформлять для меня везде второй билет. Я лишь дал понять, что не откажусь, если однажды, когда-нибудь в далёкой перспективе, ты предложишь мне нечто подобное. Тарталья быстро-быстро кивает, соглашаясь со всеми его словами. Янь Фэй расплывается в довольной улыбке. — Вы уже строите вместе совместные планы на будущее! — заявляет она радостно. — Значит, никакого развода? Господин Чжун Ли? Вы поменяли своё решение? — Я думаю… да, это было несколько поспешно с моей стороны. — Вам всего лишь нужно почаще говорить друг с другом на подобные темы, — советует Янь Фэй, аккуратно зачёркивая очередное дело в своей книжечке. — Хорошо? Давайте договоримся, что впредь вы оба будете внимательнее к проблемам своего партнёра. Это ведь залог счастливых отношений, не так ли? Вы такая прекрасная пара, вся гавань погрузится в тоску, если вы решите расстаться. Янь Фэй не знает ни одного человека, которого не возмущал бы факт существования этих отношений — официально зарегистрированных! — но не время упоминать это. — Спасибо за вашу помощь, — Тарталья солнечно улыбается, что ни в коем разе не заставляет Янь Фэй забыть о том, что он чуть не уничтожил гавань. Но она всё равно мило улыбается, как и полагается хорошему специалисту. — Наверное, мы должны заплатить двойную цену за то, что вам пришлось слушать всё это. — Тройную, — поправляет Янь Фэй. — А если решите ещё раз прийти ко мне с этим, то я затребую ещё больше. Не то чтобы она не испытывает искреннюю благодарность по отношению к Властелину Камня, но всё же возникшие в его отношениях с Предвестником семейные проблемы — это не то, с чем хочется сталкиваться на постоянной основе. Юрист им с Тартальей точно не нужен. Им нужен… как же его? — Психотерапевт, — роняет Янь Фэй, выплывая из своих мыслей. Милующаяся в дверях парочка оборачивается на неё. — Вы что-то сказали? — вежливо уточняет Чжун Ли. — Вам нужен психотерапевт, — сообщает Янь Фэй. — Это такой лекарь. Загляните, если окажетесь в Сумеру. Он вам обоим очень сильно поможет. — Спасибо за совет. Почти все юристы, конечно, в своём роде адвокаты бездны, и она не исключение (скорее ярый представитель!), но записываться попутно ещё и в психотерапевты к бывшему божеству — нет уж, спасибо, при всём уважении к Рекс Ляпису и к господину Чжун Ли отдельно от его божественной сущности. Справятся как-нибудь сами.