К чему приводят короеды

      Жан считал все происходящее полной подставой. По крайней мере, так все и выглядело. Разведотряд плотно окопался в небольшом укрытом от всех местечке в лесу. Местечко это было особенным хотя бы из-за того, что там стояли не общие казармы, а раздельные домики. Небольшие такие, сделанные из дерева. Конни, увидев этот ужас, протянул свои не самые аккуратные руки к стене будущего их с Сашей дома, ковырнул рассохшуюся древесину, и… Вся трава была усыпана древесной трухой. Лесные вредители облюбовали домики — сразу стало понятно. Точильщики, усачи и подобная ересь явно поджирали когда-то адекватные жилища. Ковырни еще одну отходящую доску — увидишь системы витиеватых ходов. — Конни, ради бога, не трогай здесь вообще ничего! Не дыши даже! — вскрикнула Саша. Спать под открытым небом не очень-то хотелось в связи с холодными ветрами, что гуляли по базе и лесу ночью. — Иначе ты лишишь нас крыши над головой. — Не случится ничего с твоей крышей, — отмахнулся Конни, снова ткнув доску. — Видишь? Все хорошо.       Конечно, все было хорошо. Но всё равно подставой. Откуда-то так и несло неприятностями… И Жан даже знал, откуда именно. Стоило только бросить взгляд чуть в сторону, и наткнешься им на Йегера. Комнатки в домах были настолько маленькими, что туда вмещались только по две кровати. В одном доме три комнаты с общей прихожей, где плотно обосновалась плесень. Казалось, сделаешь шаг внутрь, и злобные черные пятна схватят за задницу и сожрут полностью, даже не подавившись. Тупым Жан не был: всё вело к ночевкам вместе с Эреном, потому что все уже успели разбиться по парам. Как бы Армин ни вздыхал, он признавал, что Эрен бы ему спать по ночам не давал — больно тот любил поговорить перед сном. — Кажется, здесь все не настолько плохо, — вздохнул Кирштайн, оглядев их с Эреном часть домика с улицы.       Стала ситуация понятнее только ночью. Из разваливающихся окон на траву падали неровные лучи света, создавали новые тени. Только-только сумерки опустились на бренную землю, тьма окутала домики, и… — Я надеюсь, вам там вкусно, уродцы, — прошипел Эрен, смотря прямо на потолок.       Сверху доносился нескончаемый звук хруста. В голове Жана этот звук уже отражался эхом и бил прямо по мозгам. Чертовы короеды жрали дерево так, будто грызли сухари. Не выдержав, Кирштайн ударил кулаком по своей стене, чтобы уродцы наконец заткнулись. Каждое действие требует расплаты… От удара древесина вся вздрогнула, импульс побежал вверх, и вот уже добротный кусок потолка с хрустом отсоединяется от всей остальной конструкции и стремится прибить обидчика усатых жильцов дома. Только благодаря своей реакции Жан успел отпрыгнуть от постели. — Твою мать! — вскрикнул Йегер, отскочив к своей стене.       В остатках досок и трухе возились белые жирные личинки. И все это добро распласталось по постели Кирштайна. Тот прикрыл рот ладонью, лицо его побледнело. Как оказалось, домик нес в себе гораздо больший подвох, чем парни могли предположить. Быстрым движением Жан ухватил края простыни, свернул всё наподобие мешка и рванул на улицу, чтобы там избавиться от личинок. Вместе с простыней, подушкой и одеялом. Секундой позднее из домика пулей вылетел и Эрен, со стороны которого то и дело доносились нечленораздельные маты. — Что за дерьмо?! — Йегер отряхивал себя, так будто на него попала хотя бы одна пылинка. — Ты не мог держать свои руки при себе?! — Ну не тронул бы я стену, — начал Жан, — и что дальше? Ты бы дождался, пока наши прекрасные соседи не рухнули бы на тебя посреди ночи? М-м-м-м, как приятно было бы проснуться среди детишек короедов. — Фу, заткнись, — отмахнулся Эрен. — Я что-то не хочу туда возвращаться. — Испугался маленьких соседушек? — поддразнил Жан. — Я? Это ты чуть в штаны не наложил! Видел бы ты свое лицо! — Ай-яй, кто это у нас тут стрелочки переводит? — выгнул бровь Кирштайн. — Своих мозгов на подколы не хватает?       Эрен закатил глаза, скрестил руки на груди. Ну и что теперь оставалось делать? В комнату возвращаться не особо хотелось. Ночевать на улице, где то и дело за все подряд пытаются укусить комары — тоже. И все же, решено было вернуться в дом. Жан затушил свечу, оглянулся в сумраке. Его кровать теперь была совершенно непригодна для сна. Из-за чего и… — Подвинься, — прошипел Кирштайн, отнимая кусок одеяла у Йегера. — Развалился тут… — Рот свой замолчи и спи, — фыркнул Эрен.       Жан скользнул под одеяло полностью, да так, чтобы отнять еще и половину кровати. Чуть сдвинься назад — точно встретишься с полом. Койка была настолько узкая, что и выбора никакого не оставалось. Кирштайн поерзал, двинулся еще ближе, упираясь ребром прямо в локоть Эрена. Тот закатил глаза, перевернулся на бок, давая еще больше пространства, а после закинул ногу на Жана. Тот в долгу не остался, перекинув руку через талию Йегера. — Будешь храпеть мне в ухо — проснешься без зубов, — произнес Эрен. — По-твоему, я храплю зубами? — засмеялся Кирштайн. — Твои знания анатомии просто поражают.       И все же, Жан храпел. Да так, что стены готовы были рухнуть вслед за потолком. За долгие годы совместного проживания в казармах Эрен уже привык к его храпу. Как ни странно, но во время длительных вылазок куда-либо, еще в кадетке, их спальные мешки располагались рядом друг с другом. Будто звезды сходились, шаманили древние маги и далее по списку, но парочка Кирштайн-Йегер по ночам была словно неразлучна. Утром кто-то из них неизменно просыпался на втором, материл весь мир и вылезал из кокона спальника. Так в чем же была проблема поделить одноместную кровать? Споры спорами, а отправить Жана спать на пол у Эрена бы рука не поднялась.       Утро встретило их шебуршанием за стенами. Жан первым открыл глаза, сделал глубокий вдох… Правая рука не чувствовалась совсем — Йегер совершенно нагло спал на ней и пережимал своей головой кровоток. Их ноги за ночь тесно сплелись, одеяло спуталось где-то между ними в тугой узел. Жан усмехнулся, смахнул ладонью каштановые волосы с закрытых глаз, отчего Эрен немного дернулся и вынырнул из сна. — Доброе утро, принцесса, — мурлыкнул Кирштайн. — Утренний поцелуйчик? — Фу, — Йегер толкнул его ладонью в грудь. — Во рту будто крысы сдохли, а ты с поцелуями. Не думал, что ты настолько непривередлив. — А, то есть ты не шибко против? — хохотнул Жан. Эрен только оттолкнул его лицо от себя, да так, что тот всё же свалился с кровати и приземлился мягким местом на дощатый пол. — Только в твоих влажных мечтах, морда конская.       Жан восславлял бога — или кто там на облаках сидит — и ответственных за гениальную идею: с другой стороны дома располагался достаточно вместительный, пусть и старый рукомойник. Туда уже натаскали чистой воды, поэтому умывание должно было проходить без лишних хлопот. Каждый раз, когда Эрен чистил зубы, Кирштайн думал, что тот сотрет и щетку, и десны, и зубы заодно — ну нет, так яростно больше никто свою ротовую полость не очищал на веку Жана.       Еще сильнее Жан был благодарен Саше и Конни, которые развели костер и кашеварили с утра пораньше. Пахло самой обычной овсянкой, которая варилась на воде, но какой же она была привлекательной после пропущенного ужина. Котелок на костре готов был подпрыгивать от бульканья внутри. — Веселая ночка у вас была? — решил разразиться шуткой Спрингер с утра пораньше. — Постельное белье аж на улицу улетело. — А, насчет этого. — Жан уселся возле костра на полено, его лицо будто выражало страдания всего мира. — Аккуратнее с потолком будьте. Ночью над моей кроватью обвалились доски — короеды сожрали все до состояния трухи. — Какая мерзость, — нахмурился Армин. — Мы с Микасой слышали, как они пытались ход до центра Земли в дереве прогрызть. Как вообще спать после этого? — Кстати… — прищурилась Микаса. — Если у Жана над кроватью обвалились доски, где же он спал тогда?       К костру как раз подошел Йегер. Опрометчиво с его стороны было сесть рядом с Жаном, который, поймав хороший момент, сгреб его двумя руками и притянул ближе к себе. — Малыш Эрен поделился со мной своей койкой. Ночка была просто незабываемая, — засмеялся Кирштайн. — Избавьте меня от подробностей, — послышался голос вышедшего из своего домика Леви. — Капитан! — возмутился Йегер. — Я просто пустил его спать к себе! — Без подробностей, — повторил мужчина безапелляционно.       Жан засмеялся, за что получил тычок локтем прямо по пострадавшим с ночи ребрам. Так или иначе, а настроение все равно было хорошим. От костра шло приятное тепло — солнце еще не успело прогреть землю на местности, окруженной лесом. Дымок поднимался в небо, каша бурлила в котелке, и Саша ту постоянно помешивала, чтобы львиная доля еды не осталась на стенках и дне котла. Тут и там на деревьях чирикали птички, словно обсуждая внезапно ворвавшихся в свои владения людей. И всё же, что разведотряд делал в этом лесочке? Всё гораздо проще… В последнее время случилось слишком много всего, так что Эрвин ткнул пальцем в карту в своем кабинете, строго на всех посмотрел и сказал, чтоб на глаза ближайшие недели две никто не попадался. Если короче — командор отправил всех на отдых. Подальше от стен, подальше от городов. Чтобы все могли перевести дух после постоянной шумихи. — Я вижу, что ты наливаешь себе больше! — прикрикнула Саша на Конни.       Девушка подошла ближе к своему другу, схватила половник и потянула тот на себя. Конни пытался долить себе еще хоть чуточку, пока Саша возмущалась. Микаса наблюдала за ними с полным спокойствием, пока Армин тихонько посмеивался в ладошку. — Эй! Вы сейчас всю кашу разольете, придурь! — вмешался Жан. — А ну! Отошли оба от котла!       Леви смотрел на них с приподнятой бровью. Ну что за наказание? Почему именно эти шумные и неугомонные дети — его личная забота? Почему именно они — лучшие из лучших? Капитан усмехнулся, прикрыл веки на несколько мгновений. Сколько же всего они успели пройти вместе, и как же прекрасно было то, что они все всё еще были живы. Даже после увиденных ужасов смех не утихал среди выпускников 104 корпуса.       Эрен с Жаном отправились получасом позднее к небольшому ключу, что выбегал из находящегося не так уж далеко озера. Так как они проснулись позже всех, именно они и должны были мыть посуду. Пусть еще прошлым вечером напряжение не хотело никого покидать, но теперь народ по-настоящему расслабился. Титаны далеко, забот пока нет… Природа по-настоящему расслабляла. — Три лучше, иначе Леви тебе башку откусит и не подавится, — фыркнул Эрен, глянув в сторону Жана. — Ох… Спасибо, Йегер. Если бы ты не сказал, я бы просто все водой сполоснул и обратно понес, — закатил глаза Кирштайн. — Будешь язвить — сегодня спать будешь на полу, — пригрозил шатен. — Как же ты сможешь уснуть без меня? Ты так мило меня сегодня обнимал. Будто привык спать с медвежонком, — засмеялся Жан.       Это просто стало какой-то привычкой. Немного съязвить, подтолкнуть к эмоциям, подколоть. Без этого уже и жизнь казалась не мила. И самым ужасным было то, что оба все прекрасно понимали. Если бы они были половинками чего-то одного целого, это точно была бы самая настоящая задница. И никто этого не отрицал. Вода шумела в ключе, раздавался звон от металлической посуды, что парни складывали друг в дружку. От легкой прохлады воды пальцы немного занемели, но отчего-то это даже было приятно. На руках Жана и места живого не оставалось от мозолей: мечи в последнее время он практически не выпускал из стальной хватки. У Эрена подобного не было только из-за нечеловеческой регенерации. Взгляд зеленых глаз упал на отметины рукоятей клинков, ресницы чуть прикрылись. — Нравится пялиться на чужие руки, придурок? — прозвучал голос Кирштайна. — Да нет, — отмахнулся Йегер, — просто вот думаю… Это ж сколько надо дрочить, чтоб так свои ладошки изгадить?       Жан толкнул его мокрой рукой в плечо, утробно засмеялся. Ну как на подобные шутки можно было злиться? Эрен же в ответ плеснул в него холодной водой.       Весь день был проведен в самых настоящих хлопотах: подбить покосившиеся ступеньки на крылечках, попытаться выгнать плесень из общего предбанника, отдраить все полы дочиста, повесить древние шторы на окна… Жан ногами стоял на своей кровати, держал в руках свечу. На свой страх и риск он решил заглянуть в зияющую в потолке дыру. Медленно он просунул голову в отверстие, поднес свечу… — Бу! — выкрикнул Йегер, одновременно с криком хлопнув Жана по бедру.       Тот встрепенулся, вздрогнул и злобно глянул вниз. Эрен посмеивался злорадно, щурил свои глаза цвета свежей весенней травы и выглядел таким счастливым, что у любого бы сердце замерло от увиденной картины. Вдруг он встал рядом, тоже просунул голову в дыру. Как ни странно, ничего особенного не было — только опилки от погрызенных досок. Значит, короеды сидели внутри дерева, и вытравить их становилось гораздо сложнее. Решено было взять уже высохшую от утренней росы простыню и натянуть ее под дырой, аккуратно прибив гвоздями по краям — так хоть личинки не смогут выпадать наружу, а сквозняк не будет выдувать опилки. Казалось, что солдаты всего отряда молились, лишь бы от легких ударов молотка деревянный домик не сложился подобно карточному.       В хлопотах и заботах пролетел целый день. К вечеру Саша — ее точно оберегают и благословляют небеса — поймала кабана. Того зажарили на вертеле и справедливо поделили между всеми. Сумерки опустились на небольшой лес, ночные птицы заголосили в темноте. Недалеко от костра выкопали углубления в земле, создав нечто наподобие стола и скамеек. Вместо сидушек — доски да пеньки. По краям выставили небольшие факелы, а на самом столе появилось… Кто бы подумал, но пиво. И теперь все хотели восхвалять капитана Леви и командора Эрвина. Ну что за святые люди!       Армин достал из-за своих закромов карты, и вечер превратился во что-то совершенно волшебное. Микаса могла сколько угодно играть в покер с ее извечно одинаковым выражением лица, и было бы странно, если бы она на самом деле не выходила каждый раз из игры в дурака первой. На шум Леви махнул рукой — пусть детишки отдыхают и развлекаются, пока могут. В любом случае — будь то выигрыш или проигрыш — ребята орали и вымещали наружу все свои эмоции. Костер приятно потрескивал, огни факелов плясали по самодельному столу. — Бери! — выкрикнул Жан, бросая две последние карты на стол. — Сейчас ты у меня возьмешь! — не сдавался Эрен, кидая на стол свои последние две. — Я вышел! — Так я тоже вышел! Я выиграл! — отмахивался от него Кирштайн. — Ты сделал ход — я отбился. В чем твоя проблема, лошадь недалекая?! — возмутился Йегер. — Проблема в том, что я первым скинул карты! Так что я выиграл! — Жан сложил руки на груди, задрал нос. — О, блять, боже, да вы оба вышли! Еще только середина игры! — не выдержал Конни. — Мы с Сашей все еще бьемся! Так что заткнитесь!       Армин скрыл улыбку за кружкой с пивом. Все тело наполняла приятная усталость, и был ли виной тому легкий алкоголь, он не мог разобраться. Эрен с Жаном сверлили друг друга глазами, а в тех сверкали искры соперничества. Даже в простой игре они никак не могли уступить друг другу. Саша выкинула на стол последнюю карту, вскинула руки к небу и наконец спокойно выдохнула. Они сыграли еще несколько партий перед тем, как разойтись по своим комнатам. В других домах тоже стало спокойно. Головной болью новый отряд Леви был воистину для всех солдат разведотряда. — Собери свои культяпки в кучу, — сказал Жан, откинув край одеяла Эрена. — Культяпки у тебя в трусах, а у меня ноги, — не остался в долгу тот, но все же сдвинул ноги в сторону.       Жан нырнул в постель, прижался к теплому телу и в этот раз сам закинул на Йегера ногу. Этой ночью он собирался отвоевать для себя чуть больше пространства. И все же, почему же они так легко могут находиться в объятиях друг друга? Эрен громко фыркнул, подтащил Жана еще ближе, чтобы использовать его в качестве подушки, уместил голову на вздымающейся в дыхании груди. Под ухом отчетливо слышалось сердцебиение, от которого вскоре и начало клонить в сон.       Правда, долго проспать так и не получилось. Рано утром всех поднял Леви, хоть и услышал множество недовольных стонов и возгласов. С щеки Эрена вот уже пятнадцать минут как не мог сойти след от пуговицы спальной рубашки Кирштайна. Именно этот след породил множество дружеских насмешек. После умывания всех ждало весьма привычное занятие — тренировка. Где ее проводить — дело уже каждого в отдельности. — Отдых отдыхом, а раскисать нельзя. — Будто запечатал свои утренние слова капитан Леви. — Через полтора часа жду всех на завтрак.       Лес был небольшим только в сравнении со всеми остальными лесами. Так-то он был достаточно просторным, чтобы развернуться. Все смогли разбрестись так, чтобы даже не встречаться глазами во время пробежки. Жан бежал впереди Эрена, усмехался. Но не смеялся в голос, чтобы не сбить дыхание. Йегер легкой рысью следовал за ним. По сторонам постоянно мелькали кустарники, пестрели своими цветами различные травы. От шума сапог разлетались птицы с деревьев, что-то шуршало в лесу. Жан чуть припустил вперед, обернулся так, чтобы краем глаза через плечо глянуть на своего извечного соперника. Как ни странно, тот нагонял. Впереди виднелся просвет, деревья редели. Сердце стучало в ушах, дыхание словно эхом отражалось от твердых стволов растений. И вот свет совсем близко… Ближе… Ближе… Жан, словно что-то предчувствуя, чуть сбавил скорость и обернулся, чтобы заметить неожиданный прыжок в свою сторону. Эрен буквально сшиб его и завалил в высокую мягкую траву. Семена одуванчиков слетели с головок, в небе блеснуло солнце. — Догнал, — гордо сказал Йегер, разлегшись на Кирштайне.       В его волосах застряли белые зонтики, глаза сверкали ярче изумрудов и лучились смешинками. Жан запустил руку в его волосы, чуть прикрыл веки. Один взмах ладонью, и семена слетели с каштановых волос, чтоб унестись с легким порывом ветерка. Все вокруг было усеяно сорной травой, но до чего же красивой. — Я просто поддался тебе. Не обольщайся, — пожал плечами Жан.       Эрен скатился в сторону, поднимая в воздух еще скоп одуванчиковых семян. Он смотрел на высокое голубое небо, часто дышал. Не хотелось делать совершенно ничего. Просто лежать в траве и наслаждаться… Наслаждаться жизнью и теплом летних дней. Иногда мимо пролетали разноцветные бабочки, а если прислушаться — так и поймаешь жужжание пчел и шмелей. Те зарывались своими головами в серединки цветов, ерзали в них и будто мурлыкали. В глубоких цветках шмели словно застревали, оставляя снаружи свои мохнатые попки, и гудели… Они забавно перебирали задними ногами, но лезли все дальше. В светлых волосах Жана солнце будто планировало поселиться окончательно. — Если бы я только мог, я бы жил так всю жизнь, — вздохнул шатен. Он протянул руку к небу, расправил пальцы. Сквозь них солнечные лучи проникали мягкими полосками. — Так хорошо… — Когда всё это закончится, почему бы не попробовать так пожить? — спросил Жан. — Пф-ф-ф… Закончится… Будто этому кошмару будет конец… — Эрен прищурился, но лучи перестали светить прямо в глаза. Пальцев коснулось тепло, сердце застучало еще быстрее.       Жан сплел его пальцы со своими, потянул руку вниз. Стоило только повернуть голову набок, как зеленые глаза встретились с медово-карими. Кожа запястий коснулась примятой травы. — Когда-то, да закончится, — заключил Кирштайн. — Жан, — улыбнулся Эрен, смотря прямо в его глаза. Кирштайн приподнял одну бровь в вопросе, зрачки его расширились. — У тебя ладошки потные, как у последней жабы. — Придурок, — закатил глаза Жан.       Но руки так и не расплелись.

***

      В лагерь они вернулись вместе ровно в обозначенное время. Леви как раз разлил по тарелкам кашу, и дымящаяся еда так и ожидала всех к столу. Саша схватила тарелку так, будто не ела лет сто, если не больше. Любой титан был невинным котенком, если сравнивать его с голодной Сашей. Конни только и успевал подкладывать ей пресные хлебцы, за что получал множество улыбок. — Я смотрю, вы оба не так уж плохо провели тренировку, — заметил Армин. Эрен склонил голову набок, но ответа и вовсе не потребовалось.       Венок из чудом уцелевших одуванчиков сполз вниз по его голове. Черт! Он совсем забыл про эти цветы! Жан прыснул в кулак, отвернулся. Но встретился с убийственным взглядом Микасы и мигом успокоился. Ну что ж за ужас! — На нас внезапно напал дух леса и заставил надеть меня венок, чтобы не навлечь на вас всех проклятье, — решил отшутиться Йегер. — Этот дух леса, случайно, не возле тебя сейчас кашу поглощает? — хохотнула Саша. — Если бы я заставлял Йегера носить на голове цветы, это был бы репей, — фыркнул Жан. — Скорее уж мальвы, — улыбнулась Блаус.       Весь день разведотряд провел в полном разгильдяйстве. Расслабленные солдаты так и стремились побродить по полянкам и среди деревьев. Некоторые даже пропускали обед. Кто-то же бежал купаться в озеро. И только к вечеру все снова собрались возле костра. С заходом солнца стрекот кузнечиков стал явнее, вдалеке ухали совы. Скоро должна была приехать Ханджи, так что база наполнилась бы еще большим шумом. Зато капитану не будет скучно. Кто-то откопал в закромах еще рабочую гитару, что была тут же вычищена и настроена. Затянулись песни у костра, и множество голосов будто слилось в один единственный.       Вдруг кто-то — неугомонная Саша — начал танцевать и потребовал песни повеселее военных. Тени от костра так и скакали туда-сюда, повторяя движения людей. Умеющие танцевать — танцевали на самом деле. Те, кто был обделен этим даром — просто кружились вокруг огней. Тут и там слышался топот ног, веселый смех. Конни бренчал на гитаре, громко пел, а Саша так и втягивала всех подряд в танцы. Она будто специально доставала людей из самых закромов и тащила ближе к костру. — А ну! — говорила она. — Всем подняться! Все двигаемся! Разгоняем свою кровь, живо!       Эрен и сам не понял, как же он поддался ее обаянию. И вот он кружился вместе со всеми, касаясь людей только ладонями. Армин возле Конни хлопал в ладоши, создавая ритм. Леви же пытался скрыть улыбку за чашкой с чаем, но у него это даже не получалось. Эрен кружился и кружился, огни мерцали перед глазами, пока не застыли на месте, размывая весь мир вокруг. Микаса, Саша, миловидная девчушка из отряда Ханджи… Огни остановились как раз тогда, когда сверкнули в темных от сумрака карих глазах. Жан касался его ладоней, но с ним танцевать хотелось больше всего. Чуть посоперничать, отнять мнимое лидерство в танце, утянуть в это безумие еще сильнее. Пламя плясало в его глазах, искры прыгали туда-сюда. Вдруг Жан схватил его за руки и потянул ближе, чтобы секундой позднее перехватить уже за талию и резко наклонить. Эрен толкнул его за это в плечо, но ни слова не сказал.       Пока на улице стоял самый настоящий шум, Кирштайн решил воспользоваться моментом. Он склонился к уху Йегера, что-то тихо-тихо прошептал, а тот в ответ кивнул. Скрываясь средь толпы и густых лесных теней, они побежали к озеру. Там уже они развалились на берегу, чтобы посмотреть на звезды. Такие далекие, но такие красивые. Небо оставалось необычайно чистым. В глади озера отражался лунный свет. Со стороны лагеря все еще раздавались смех и звуки гитары. — Смотри, — шепнул Жан, указывая куда-то на скопление звезд. — Это созвездие Большой Медведицы. А рядом с ней, вон там, Малая Медведица. — Я не настолько тупой, чтобы элементарные созвездия не знать, — прищурился Эрен. — О, — удивился Жан. — Так ты признаешь, что ты тупой?       Эрен пихнул его бедром, за что его и ущипнули прямо за бок. Над головами сверкал млечный путь. Красивый и недосягаемый. Кирштайн приподнялся на одном локте, заглянул в зеленые глаза. В них словно отражалась каждая звездочка. — Хватит тут розовые сопли разводить, — раздался совсем рядом голос Микасы.       Эрен задрал голову, глянул в сторону донесшегося звука. Микаса стояла с двумя кружками пива, смотрела на парней сверху вниз. За ее спиной мелькнули тени, и только тогда Жан с Эреном заметили, что больше не бренчала гитара. Саша, Конни и Армин показались возле Микасы. Все они несли с собой кружки, чтобы можно было немного выпить у озера. Наконец все уместились на берегу — и они так хотели насладиться видом далеких светил. Армин знал больше, чем Жан — он тот еще книжный червь, — поэтому и рассказывал обо всех звездах, которые только знал. Саша его внимательно слушала, когда Конни уже был близок к тому, чтобы заснуть прямо на прохладном песке. Кому пришла идея искупаться перед сном, было уже не важно. Одежда неаккуратно была заброшена в прибрежную траву, послышался громкий плеск. Благо, нижнее белье у всех позволяло окунуться в воду без особых потерь. И еще вода защищала от вездесущих комаров. Вероятно, даже эта причина стала главной, а не набившийся под рубашки песок.       С приездом Ханджи весь мир перевернулся с ног на голову. В отсутствие титанов она решила посвятить себя природе. И теперь на озеро никто не хотел идти купаться. — Ну вы только посмотрите! Какие красивые водяные скорпионы! А какие водолюбы! А это что? Да это же мотыль! — Восклицала она с каждой новой находкой.       Будто бы солдатам не хватало знаний о короедах в стенах и потолке. Теперь откровенно страшные твари были обнаружены и в озере. Но, увы, выбор был не особо-то велик. Чтобы попасть в баню или уличную душевую, надо было отстоять недельную очередь. И вот, все шли купаться, но купание сопровождали частые выкрики, будто личинки водолюбов и плавунцов кого-то трогали у самого дна. Зато Леви словно выдохнул — не одному ему теперь предстояло возиться с детским садом. — Подвинься, — уже привычно сказал Жан вечером. — Снова разлегся тут… — Фи, как грубо, — так же привычно ответил Эрен, разводя руки в стороны.       Жан заполз в постель, сразу же попав в новые теплые объятия. Йегер обнаглел до самого конца, и теперь он большей частью своего тела оккупировал удобную тушку своего извечного соперника. Жан уже и не возражал — пусть лежит столько, сколько влезет. Главное, что они оба под одеялом. Только вот в отместку он хлопнул Эрена ладонью по бедру, да так ту там и оставил. И Эрен тоже не возражал. Утыкался носом в шею или грудь и сопел, будто сразу же отключаясь от реального мира. — Вроде лошадь лошадью, а пахнешь приятно, — выдохнул Эрен куда-то в разлет ключиц. — Как ты это делаешь без нормального мыла? — Натираюсь ромашками, — подшутил Жан.       Но Эрен уже и в самом деле спал. Короеды над головами продолжали грызть дерево, и даже от этого становилось уютно. Затем кто-то решил найти применение старым простыням, что запылились и заплесневели в древних ящиках. Их связали вместе и подвесили на деревья у ближайшего неглубокого обрыва. Так появились качели — и желающих покататься стало тоже слишком много. В каждом домике и каждой комнатке в свободных кружках разместились полевые цветы. И каждое утро Жан с Эреном бежали на безлюдную полянку, чтобы вновь завалиться в одуванчики и насладиться моментом относительной тишины. — Твои волосы сильнее выцвели, — тихо произнес Йегер, перебирая светлые пряди. — И ты загорел. Смотри, нос облезает. — И даже не пошутишь, что я кожу сбрасываю? — выгнул бровь Жан. Он приставил два указательных пальца ко рту и зашипел подобно змее. — Не припомню, чтобы кони сбрасывали кожу. В твоем городе есть какая-то особенная лошадиная порода? — не удержался от шутки Эрен.       Жан же просто напялил на его голову новый венок из одуванчиков и завалил в примятую траву. Это должно было когда-то случиться. Рано или поздно. Их губы коснулись друг друга мягко, на пробу осторожно. Смуглые от загара пальцы Йегера зарывались в светлые пряди, ерошили их, будто даже тут пытаясь мелко напакостить и разрушить укладку. Жан улыбался в поцелуй, его дыхание снова сбивалось, хоть и успокоилось после бега совсем недавно.       На отдых оставалась еще целая неделя, и эту неделю парни планировали провести просто незабываемо. Они сплетали пальцы в замочки, пока никто не видел, сидели друг к другу еще ближе и целовались в своей комнате и на их полянке до звезд под веками. И как бы они ни скрывались, все давно уже обо всем догадывались.       А когда всё наконец закончится, они выбьют у командования домик у леса и будут там проводить свои отпуска. Лежать на похожей поляне и смотреть на голубое небо, целовать друг друга… Целовать, целовать, целовать, пока губы не сотрутся, и в шутку переругиваться. В конце концов, они это заслужили.