To be forgiven

🖤 Затаив дыхание, Чонгук нажимает на «отправить сообщение» в своём телефоне. Его сжигает изнутри от многих ещё невысказанных слов, но он переживает, что у Тэхёна просто не хватит терпения дочитать до конца хотя бы это... Постояв немного у окна, он садится на свою кровать и берёт старенького зайца в руки. Проводит пальцами по длинным ушкам, гладит милый аккуратный носик. «Только бы он понял меня...» Чонгуку невероятно сильно хочется снять с себя многолетний груз вины... Телефон оживает, и он от неожиданности вздрагивает, чувствуя, как сердце скачет галопом. Открыв входящее сообщение, Чонгук застывает, боясь пошевелиться. от кого: Тэ «Ты прав, Чон. Я тебе не верю!» Зажмурившись, Чонгук сглатывает. «А никто и не говорил, что будет легко...» Он опускает голову на подушку и сжимает пальцами свои волосы. «Может попробовать ещё написать? Или лучше позвонить? А что если он... Чёрт! Надо проверить!» Он судорожно начинает звонить Тэ и... Так и есть... «Неправильно набран номер» Чон снова валится на кровать, откидывая телефон в сторону. «Поздравляю, Чонгук! Теперь ты ещё и в чёрном списке!» Рассматривает потолок, а в голове ноль идей... Спускаясь по лестнице на кухню, Чонгук застаёт в ней Хосока. Он так редко теперь видит брата, что от неожиданной радости бросается к нему в объятия. — Хё-ён! Ты дома! — Осторожно, Гуки! — смеётся Хосок и одной рукой обнимает брата, держа в другой бумаги. — Почему ты не на работе? У тебя выходной? Давай сходим куда-нибудь? — Чонгук с надеждой заглядывает ему в глаза. — Не могу, братишка, я только заскочил за документами. Мне уже пора ехать обратно... У Чонгука вмиг исчезает улыбка. — Когда уже ты будешь отдыхать, хён? Юнги-хён тоже по тебе соскучился! — Прости, Гуки... — Хосок лохматит его густую шевелюру и широко улыбается. — Я постараюсь выделить время на отдых, и мы обязательно сходим к Юнги, обещаю! А теперь мне и правда уже пора. — Хорошо, — грустно вздохнув, он идёт следом, чтобы проводить брата до двери. Чонгук очень нуждается в мужском общении. Отец с матерью развелись, когда они с Хосоком ещё были детьми. Но, несмотря на это, у родителей остались тёплые доверительные отношения между собой. Надо отметить, что мама никогда не держала обиду на отца и не отзывалась о нём плохо при детях. «Просто не сложилось...» — всегда говорила она, наверное поэтому они и остались добрыми друзьями. Но Чонгуку этого было мало. Хорошо, что у него есть возможность общаться с Юнги, хоть это спасает. Хотя... Если Юнги продолжит в том же духе наслаждаться обществом Чимина, то Чонгук и его потеряет... Он возвращается на кухню и садится за стол. Взгляд останавливается на вазе с яблоками. Чонгук задумчиво берёт одно и вдыхает его свежий аромат, закрыв глаза. Вдруг он резко соскакивает и со всей дури несётся в свою комнату, перепрыгивая ступени. Ему в голову приходит одна безумная идея... 🤍 На протяжении всего обеденного перерыва в столовой, у Чимина не закрывается рот. Он без остановки расхваливает Мин Юнги, детально описывая всё, что тот умеет, что говорит, чем дышит и так далее. У Тэхёна от этого количества ненужной ему информации подступает тошнота к горлу. — Чимин, признайся честно? Это ведь ты дал мой номер Чонгуку? Пак моментально замолкает и делает вид, что очень заинтересован едой. — Почему это сразу я? — Ну, а кто ещё?! — Может это Юнги узнал! Ты знаешь, какие у него связи? Он может всё что угодно достать и... — Я не хочу больше слушать, что там твой Юнги может! Чимин? Пак понимает, что отпираться нет смысла. Врать у него редко получается, а точнее: совсем не получается, тем более, что лучший друг видит его буквально насквозь. — Я просто хотел ему помочь... — Ясно... Ты снова всем «помогаешь», да? А страдаю от этого я! — Но Тэ! Видел бы ты, какой он был грустный! Его так было жалко, он чуть не плакал! — А я не плакал, Чимин? Меня не жалко? Рассказать, сколько лет я из-за него рыдал? — Тэхён не на шутку злится, отпихивая от себя палочки. — Прости, Тэ... Пожалуйста... — Чимин жалобно смотрит на друга и, скрестив пальцы под столом, интересуется: — Тэ? Так он написал тебе? — Ну ты же в курсе всех дел, Чимин! Должен сам всё знать, да? — Тэ-э... Ким переводит дух, успокаиваясь, и снова продолжает есть. — Написал. Просил прощения... Чимин моментально оживляется: — Да ладно?! Ну, а ты что? — А что я? Ничего. Ответил ему, что не верю и заблокировал его. — Но почему, Тэ? Он действительно раскаивается, дай ему хоть один шанс! Чонгук конечно, немного вспыльчивый, но на самом деле он добрый парень, и кстати, он очень умный, Юнги сказал, что... — Хватит, Чим! Я уже всё сказал. Не упоминай больше ни своего Юнги, ни Чонгука! Не поднимай больше эту тему, прошу тебя, иначе мы окончательно поссоримся! Горько вздохнув, Чим послушно кивает Киму, обдумывая в голове, чем же он ещё может помочь парням наладить отношения... Вернувшись домой из университета, Тэхён чувствует себя по меньшей мере разбитым. Возможно, разговор с Чимином его настолько вывел из себя, что в груди до сих пор бушует некоторое подобие гнева. А может он просто морально устал от всех недавних "потрясающих" событий... Скорее бы вернулись родители, с ними в доме всегда уютно и спокойно. Дружная семья в полном составе, что может быть замечательнее и роднее? Решив, что ему необходимо проветрить свои недобрые мысли и желательно в полном одиночестве, он снова вспоминает о заброшенных качелях. Всё-таки есть в этом месте какая-то неповторимая аура застывшего времени... Он выходит из дома и по уже проторенной тропинке пробирается к любимой локации. Как только в поле зрения возникают качели, Тэхён останавливается в замешательстве. На потёртом сиденье он обнаруживает яблоко... «Не понял... Что за...» Осторожно подходя ближе, он собирается поднять фрукт, как вдруг замечает под ним сложенный тетрадный лист. «А вот это уже интересненько...» Без труда догадываясь, кто мог это здесь оставить, он с усмешкой берёт яблоко и лист бумаги, присаживаясь на качели. Усадив зайца себе на колени, Тэ раскрывает таинственную записку... «Здравствуй, Тэхён. Ты заблокировал мой номер, и теперь я не могу послать тебе сообщение. Тогда я напишу тебе на бумаге, потому, что мне просто необходимо высказаться. Я не удивлён, что ты не веришь мне, это было ожидаемо. Вот только я не сдамся, Тэ. Я не оставлю попыток добиться твоего прощения. Знаю, что поздно спохватился, знаю, что дурак, помню, как сильно ты на меня обижен. Но я так же уверен, что ты мне очень нужен... Нужен, как воздух, Тэ... Знаешь, что говорил о прощении Уильям Янг? «Прощение нисколько не требует, чтобы ты верил человеку, которого прощаешь. Но если он признается и покается, то в твоей собственной душе свершиться чудо, которое позволит тебе протянуть руку и начать строить между вами мост исцеления. И иногда эта дорога может привести тебя к чуду полностью восстановленного доверия. Прощение нужно прежде всего прощающему, оно освобождает от того, что пожирает тебя живьём, что убивает в тебе радость и способность любить в полной мере и открыто.» Я хочу разговаривать с тобой, Тэхён. Смотреть тебе в глаза, видеть твою потрясающую улыбку... Да, я эгоистичен, не спорю. Но ты тоже обретёшь спокойствие, когда простишь меня. Пожалуйста, Тэ! Я часто вспоминаю тот ужасный вечер, когда ты ждал у дверей этого... А если, честно, я всё бы отдал, чтобы снова крепко держать тебя за руку. У меня тогда чуть сердце не вырвалось из груди! Правда! Твои прохладные пальцы в моей руке, мне так хотелось согреть их... Извини... Размечтался... Снова... Может, ты и не увидишь этих слов никогда, возможно, ты больше не придёшь сюда, или в ярости разорвёшь бумагу в клочья, так и не узнав, как сильно я нуждаюсь в тебе. Очень сильно... Прости меня, Тэхён! Ч.» Тэхён бережно прячет записку между страниц книги и подносит яблоко к губам, задумываясь. — Ты слышал? — спрашивает он зайца, сидящего на его коленях. — Он просит простить нас... Как ты думаешь, он заслуживает прощения? 🖤 Чонгук мчится к Юнги с бешеной скоростью. Ему не терпится поделиться с ним, (на его взгляд) хорошей новостью. — Хё-ён! Юнги-хён! Юнги выглядывает из комнаты с удивлённым лицом. — Блять! Чего ты орёшь, мутант-переросток?! И ты опять на ночь глядя! Меня скоро твоя мама за яйца подвесит, что ты дома не ночуешь! Чё случилось? — Хён! Он прочитал! Слышишь? — Аа... Ты про сообщение... Мне Чимин уже рассказал, что тебя в ЧС скинули. Ненадолго же его хватило... — Нет, хён! Я про другое! Я ему написал письмо и оставил его на качелях. Он всегда туда приходит книгу почитать. Помнишь, я тебе рассказывал? — Ты оставил письмо на качелях?! Для Тэхёна? А если его ветром сдует? — Не сдует! Я его яблоком прижал. Там всё равно никого не бывает, кроме Тэхёна. Всё давно травой заросло, с дороги не видно ничего... — Хуя се, ты романтик, мелкий! Меня бы даже не допёрло до такого... Письмо с яблоком... — Главное, что он прочитал, хён! — у Чонгука глаза сияют огромными звёздами. Ещё немного и этот сгусток энергии лопнет от счастья. — Откуда ты знаешь? Следил, что ли? — Я пришёл, когда стемнело, и там не было ни яблока, ни клочков бумаги! Значит с собой забрал! — Понятно... Чем дальше собираешься удивлять своего возлюбленного? Серенады под окном будешь петь, Ромео? Чонгук чешет затылок, глупо улыбаясь. — Придумаю что-нибудь... А что, Чимина разве нет? Я думал вы теперь не расстаётесь! — настроение Чонгука стремительно улучшается с каждой секундой. — Поговори мне ещё тут, мелкий! У нас с Чимин-и не как у вас... У нас с ним полная гармония! — Юнги мечтательно закатывает глаза. — Ты реально заинтересовался им? Я думал ты прикалываешься, как обычно. На мальчиков потянуло, хён? — Чонгук хитро подмигивает старшему. — Не на мальчиков, а на Чимина! Это большая разница! Просто Чимин-и... Он какой-то особенный! Прямо, как ангел... — Ага... Матерящийся ангел... Это что-то новенькое! — Заткнись, мелочь! А то выгоню! На столе у Юнги разрывается рингтоном телефон. — Иди! Наверное, ангел твой звонит! Юнги подлетает к столу, улыбаясь. — Чимин-и? — продолжая держать трубку у уха, он показывает Чонгуку многозначительный фак и скрывается в другой комнате. — Пфф... Кто ещё из нас романтик, хён... Чон открывает холодильник и достаёт холодную банку пива...