Формула от смерти

      Пинаю дверь, она отлетает и ударяется о стену. Злость распирает меня изнутри. Хочется что-то сломать! Нет, хочется пойти к Коле и избить его так, чтобы на нем живого места не осталось!       Кулаком со всей силы бью по косяку двери, вхожу в комнату и застываю. Вот кого я не ожидал сейчас увидеть. На моей кровати сидит Яна, погружённая в телефон. Она залезла на кровать с ногами, оперевшись спиной на стену и согнув ноги. Видимо, она ждала моего эпичного появления, даже не вздрогнула.       — Привет, — быстро просканировав меня взглядом, кивает, при этом продолжая что-то набирать в гаджете.       Не ответив, подхожу к шкафу и, открыв его, начинаю собираться на тренировку, выплескивая злость на одежде, комкая ее и резко пихая в сумку.       — Руслан, мне К… мне рассказали о драке, — она снова поднимает на меня глаза, но я продолжаю не подавать виду, что слушаю ее, запихиваю в сумку спортивные штаны.       Не знаю, зачем она пришла. Она очень давно не заходила ко мне в комнату вот так просто, чтобы поговорить. После того, как Яна стала встречаться с Колей, мы стали реже видеться и разговаривать, и я отвык от наших обыденных посиделок. Так почему она пришла? Любопытно? А Колю спросить не могла?       — Из-за чего вы подрались?       Снова не отвечаю. Пришла очередь боксерских перчаток влезать в сумку, что я и осуществляю с преувеличенным рвением. Я не могу рассказать ей, что случилось. Либо я сорвусь и что-нибудь сломаю, либо расплачусь. А при Яне плакать совершенно не хочется.       Она некоторое время молча сидит, не спуская с меня взгляда, а затем, словно что-то поняла, садится на краешек кровати и убирает телефон в задний карман.       — Что тебе сказала Людмила Александровна, Руслан?       Да что она пристала?! Разве не видно, что я не хочу сейчас разговаривать?!       Делаю медленный вдох и выдох, как меня учил тренер, но это совершенно не помогает. Тогда я поддаюсь эмоциям и бью кулаком по дверце шкафа. Затем ещё раз и ещё.       Такое ощущение, будто моя жизнь рухнула за один день — мой лучший друг, ради которого я готов был пойти на всё, стал моим врагом! Мечта, к которой я стремился полгода, которая снилась мне по ночам, просто рассыпалась в прах! И я не знаю из-за чего!       Неожиданно злость развеивается, оставляя ноющую пустоту в груди. Поворачиваюсь спиной к шкафу и сажусь, прислонившись к нему спиной и спрятав лицо между колен. Я даже не знаю из-за чего мне больнее: из-за бокса или друга. С Колей я дружил с детства — он был единственным, кому было плевать, есть у меня родители или нет. Он дружил со мной не из жалости, а просто, потому что со мной ему было легко общаться. Мы знали всё друг о друге — от любимой музыки до любимой девушки. И я не понимаю, что такого могло случиться, что он меня так возненавидел. Что я такого сделал?       Ощущаю, как Яна садится рядом. Начинает гладить меня по затылку и шее.       — Она тебе запретила ходить на бокс, да? — спрашивает тихим голосом. Она всегда меня понимала, и знает практически так же хорошо, как Коля.       Яна обнимает меня за плечи. От её близости по коже бегают мурашки. Хочется обнять её в ответ, запустить пальцы в ее мягкие волосы, притронуться к лицу и…       Так, стоп. Она встречается с Колей. Она мне не больше подруги, даже если он стал моим врагом.       Только кого я обманываю?       Я встаю и беру сумку.       — Она лишила меня бокса на три месяца, — с этими словами я, не оглядываясь, выхожу из комнаты.

Инара

      Мама прижимает меня к себе и не хочет отпускать.       Слёзы, которые она всё это время сдерживала, текут по щекам. Она всхлипывает.       Мне невыносимо смотреть на неё такую расстроенную — сердце разрывается на части, хочется уткнуться в ее плечо, расплакаться и сказать, что я никуда не пойду, и пусть они ищут себе другую Избранную. Но я сдерживаюсь. Я должна быть сильной…       — Мам, всё будет хорошо, — шепчу ей на ухо и нежно освобождаюсь от объятий. — Мне пора идти.       — Да, да, — произносит чересчур быстро, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Это движение снова заставляет сердце сжаться, горький комок слез подкатывает к горлу.       — Мам, — двумя руками хватаю её мокрую от слёз руку, чувствую, как она дрожит, — не волнуйся ты так, я вернусь. Все Избранные возвращались живыми и невредимыми. Я вернусь.       Она, избегая моего взгляда, с излишне предельным вниманием поправляет замок на моем костюме, сшитым специально для меня. И, хотя он должен спасти меня от всевозможных опасностей в лесу, я продолжаю ощущать себя уязвимой как никогда.       Наконец, мама поднимает глаза, и от ее взгляда мне только больше хочется закричать всем, что мне без разницы на них и Тезурию, и пусть всё пропадёт пропадом, но я остаюсь, лишь бы не видеть бездну боли в маминых глазах! Но я продолжаю молча стоять и не отводить взгляда, пытаясь выглядеть уверенной в своих словах.       — Обещаешь? — спрашивает тихим и таким по-детски наивным голосом, что внутри что-то обрывается, а в горле снова застревает ком.       — Обещаю.