Формула от смерти

      — Тебе стоит потренироваться с движущей мишенью, а в целом вполне неплохо…       Вздрагиваю и оборачиваюсь в сторону говорящего. Вальнар с усмешкой на лице смотрит на развалившееся на части чучело. Во время стрельбы я совершенно забылся, я и не думал о том, что Колдун может в любую минуту прийти и увидеть то, что я натворил.       Песок из боксёрской груши всё ещё сыпется и горкой засыпает, выпустившую его на свободу, стрелу. Копьями уже не воспользуешься. А на мишени не осталось ни одного свободного от стрел места…       Оглядев последствия моей «тренировки», невольно краснею. Сняв колчан, кладу его вместе с луком на ближайший стол. Посмотрев на меня, Вальнар снова усмехается, а я раздражаюсь.       Что он смеётся? Ну увлёкся я, и что?       Я часто замечал за собой, что, если начинаю заниматься каким-либо видом спорта, настолько увлекаюсь, что иногда меня можно остановить только силой. За то время, что я занимался боксом, только голос тренера мог скорректировать меня во время тренировки.       Н-да…       Виктор Николаевич сейчас очень удивился бы тому, что я практически забросил бокс. Не поверил бы этому. В голову приходит наш последний разговор. Помню, как он пытался ободрить меня — до мелочей помню выражение его лица, тон голоса и то, что он говорил.       Но мне не следует вспоминать о моем Мире…       — Ну что, Руслан, хочешь получить первый урок магии?       Его голос выводит меня из воспоминаний, тряхнув головой, пытаюсь рассеять их, но внутри остаётся неприятное, давящее ощущение.       Так, стоп! Магии? Вальнар в первый раз употребляет это слово. Он никогда не называл себя Магом, а то, что он делал, магией. Сегодня я впервые услышал это слово, когда Инара назвала Тезурию Магом. Значит, она тоже Колдунья или нет?       — Спрашивай, давай, — Колдун смотрит на меня с нетерпением.       Странно, но в голову ко мне не залазит, чтобы узнать о моей реакции и мыслях. Я уже давно заметил, что перед тем, как Вальнар начинает читать мысли, по позвоночнику пробегают мурашки, оставляя после себя неприятное липкое ощущение.        Может, он решил в качестве исключения, не читать мои мысли без спросу?       — Чем отличаются Маги от Колдунов?       — Ничем. Но люди, не посвящённые в магию, считают, что Маги — белые, а Колдуны — чёрные.       — А что, наоборот?       Вальнар сначала не понимает мой вопрос. Он с минуту молча смотрит на меня, а затем, до него, как будто, доходит. Он усмехается.       — Нет. Нельзя магию делить на черное и белое. Колдовство и магия едины. Их цвет относителен, — он снова непонятно чему усмехается. — Просто, в основном, Маги используют магию для светлых целей, как они это называют….       — Значит, ты используешь магию в «тёмных» целях?       Две недели назад, я бы даже не подумал, что буду разговаривать на такие темы со взрослым человеком. Я бы вообще посчитал сумасшедшим того, кто бы сказал, что я наследник Колдунов и буду учиться колдовству.       — Я уже сказал, что это всё относительно…       — Ясно…       Хотя, ничего не ясно! Почему он пытается отвертеться от точного ответа? Что он может делать такого, о чем мне нельзя знать?       Но я уже убедился, что давить на него не выход, он всё равно всё расскажет в своё время.       — А почему Тезурия бессмертна?       На мой вопрос Вальнар хмурится. Он ему не нравится, но он всё равно отвечает:       — Потому что она нашла Формулу от смерти.

Гева

      При виде Инары сердце сжимается. Она сидит на столе, спрятав голову в лежащих на коленях руках. Я никогда не видела её в таком состоянии. Каждый раз, когда я к ней приходила, она либо выполняла физические упражнения, либо размышляла о чем-то, стоя у окна, либо расхаживая по комнате, либо спала. Но я никогда не видела, чтобы она как-нибудь показывала тревогу или страх…       — Ина…       Она не обращает внимания на мои слова. Не слышу с её стороны ни единого звука. Подхожу к ней и дотрагиваюсь до её плеча.       — Ина, я тут принесла тебе кое-что…       Она не реагирует.       Может, уснула?       — Инара, — легонько трясу её за плечо.       Нет реакции, только правая рука безвольно скатывается с ноги и с гулким стуком ударяется о стол.       — Инара!       В груди поднимается страх, растет, заполняя меня полностью. Мысли мечутся, роем кружатся, не давая мне собраться, мыслить разумно. Я наклоняюсь к ней, силясь услышать дыхание, но ничего не слышу, кроме бешеного стука собственного сердца. Книга выпадает из моих рук.       Необходимо начать действовать, но мне страшно. Страшно посмотреть на её лицо. Я не смогу пережить это заново!        Дрожащими рукам дотрагиваюсь до шеи девушки на месте сонной артерии. Невольно затаиваю дыхание, выжидая.       Нет… Нет…       Отдёрнув руку, отступаю на шаг.       Нет… Не может быть.       — Ина… Не верю.       Я отступаю еще на шаг, не сводя с нее глаз. Не могу поверить в реальность происходящего. Мысли продолжают ураганом кружиться в голове.       Неужели мертва? Не может быть! Это невозможно!       Как?!       Неужели…       Повинуясь неожиданному порыву, я в одно мгновение оказываюсь около неё. Хватаю руками её голову и поднимаю.       Клеймо! На правой щеке у неё клеймо!       Это Он! Но как? За что? Инара не принесла никому вреда! Она совсем еще ребенок!       За что?!       В груди поднимается жгучая ярость.       Он поплатится за это!        — Вряд ли… — голос раздается из-за спины.       Я оборачиваюсь.       Вальнар. Он действует быстро — оказывается рядом, сжимает мое горло и прижимает к стене.       — Ты прежде умрёшь, как и она.       Он прикасается пальцем к моей щеке…        Я просыпаюсь.       Не помню, когда мне в последний раз снился кошмар. Этот был настолько реалистичным, что меня всё ещё пробивает дрожь, и я чувствую не моей щеке прикосновение Вальнара, а перед глазами стоит лицо Инары с клеймом на щеке.       Клеймо…       Почему оно мне приснилось? Я его двести лет не видела…