Танцы на осколках звёзд

Пусть прошлое полыхает, я развею пепел, И больше ни одни узы уже нас с ней не скрепят. ST1M- Воздух

      Родная когда-то квартира, в которую раньше спешили после работы, больше не вызывала привычного трепета и приятного предвкушения, расползавшегося улыбкой на лице. Что-то внутри отдавало неприятным холодом и тянущей болью в области сердца. Больше не слышался детский смех и топот крохотных ножек, больше не раздавалось радостное «Папа!» после поворота ключа в замке. Его больше не обнимали при входе и не сообщали торопливо, что же приготовили на ужин.       Оглушающая тишина.       Даже свой собственный хмык казался таким чужим и противным сейчас, что зерно сомнения вновь начинало проклёвываться.       «А может я… зря так?»       Но собранный чемодан и полупустые полки бьют обухом по голове, засыпая этот проросток землёй и придавливая сверху огромным камнем. За окном срываются первые хлопья пушистого снега, вызывая у кого-то очарование и романтику, а у кого-то предвкушение слякоти и крепких морозов. У самого Арсения внутри такой же лютый холод, сковывавший не только тело, но и сердце. Казалось, что именно это время года олицетворяет его внутреннее состояние сейчас. Краски, как и осенние цветные листья, кончились, теперь только бесцветные, обволакивающие его мерзкими щупальцами и тянущие ко дну, тона.       Ну вот и всё.       Хлопок двери оглушает, словно ставит окончательную точку в их отношениях. Маленький мирок Арсения рушится мгновенно, рассыпается на миллиарды крупиц. Почему-то в ушах стоит шум воды, словно некий вакуум поглощает его полностью. Он не знает как добирается до выхода из подъезда, не помнит как дрожащие руки сами находят в кармане сигареты, поджигая кончик одной из них и глубоко затягиваясь.       «Ты думаешь Кьяра бы хотела, чтобы ты сейчас травил себя этой дрянью?» — отчаянно пытаются донести до него остатки сознания.       Но легче не становится абсолютно. Становится противнее. Даже неизвестно от чего конкретно — себя, хмурой погоды, предательства или сигаретного едкого дыма.       Говорят, что сигаретный дым несёт ещё больше вреда, чем сам табак. Дым отравляет всех ближних к нему людей. Правильно ли сравнивать с ним измену?.. Арсений не знал, но пазлы в голове сходились к единой картинке — больнее всего всем самым близким.       Он даже представить не мог, какого его дочке, если сам он так задыхался в этой пыли.       Что-то сломалось внутри, замыливая взгляд и не давая больше восхищённо смотреть на мир. Искусство безумно и больше не прекрасно, любовь — сплошная боль и неприятная горечь на кончике языка.       Телефон действует на нервы, пусть и не сразу становится замечен. Уведомления и звонки от Серёжи сыпятся одни за одним, давая понять, что тот действительно волнуется и просто так не отстанет. Арсению просто совесть не даёт проигнорировать друга. — Да?       Тихий измученный выдох. Сил Арсения хватает только на это. На грудь давит тяжёлый камень, а язык, словно неподъёмный груз, еле шевелится. Серёжа не ругается на него, лишь вздыхает, выдавая ёмкое: — Арс.       Слышит Попов сквозь некую плёнку, возвращаясь в реальность. Мысли роем пчёл кружатся в голове, всё не успокаиваясь и не давая вникнуть в то, что ему говорят. — Серёж, если это не срочно, то я тебе перезвоню, — каждое слово отдаётся ужасной головной болью. — Я немного не в состоянии. — Я быстро, — слышится ещё один немного разочарованный вздох. — Я скину тебе контакты адвоката. Позвони ему, Арс, не игнорируй. Он сможет тебе помочь, я уверен.       Арсений тяжело выдыхает, всё ещё чувствуя неприятные стальные тиски, сковавшие грудь и не дающие нормально дышать. Матвиенко цокает языком, когда слышится тихое, не очень внятное «спасибо». — Я позвоню ещё вечером. Если не возьмёшь трубку — прилечу в твой сраный Питер.       Попов издаёт нервный смешок, а в сердце разливается нежное тепло. О нём есть кому позаботиться. Слышатся длинные гудки, и Арсений приподнимает уголок губ, выбрасывая окурок. — Пора меняться.       Глубокий вдох.

***

      Единственным кому Серёжа мог доверить это дело и, в принципе, состояние Арсения, был этот парень. Пусть он и был очень юн, но равных в юридической сфере ему не было.       С Антоном Шастуном они познакомились случайно. Познакомились в баре, до смеху просто. Их, двух отчаявшихся людей из разных уголков страны, свёл какой-то стрёмный Питерский клуб. У обоих в планах было ужраться вусмерть, но никак не обрести хорошего знакомого, возможно, даже друга.       Шастун не раз вытаскивал Серёжу из затруднительного положения, давая максимально понятные консультации. Матвиенко поражался иногда, насколько высоко он поднялся в бизнесе благодаря этому мальчишке. Вроде и малой, ещё с какими-то максималистическими заскоками и наивной добротой ко всему миру. Но стоило увидеть его в суде, как образ милого пай-мальчика рушился мгновенно. Это был мужчина, не меньше; лёд в зелёных уставших глазах, сталь в голосе и сам вид Антона заставляли замереть. А его речь? Идеальная, чёрт возьми, без прокола, тщательно проработана каждая мелочь, за которую можно было бы зацепиться. Для Серёжи всегда было загадкой, как можно так меняться за несколько минут. Вот только что в коридоре он разговаривал с самым милым и сахарным человеком на земле, а сейчас наблюдал за властным и расчётливым адвокатом, который невероятно хорошо знал своё дело.       Когда с Арсением случается беда, Матвиенко без раздумий идёт к Шастуну. Больше не к кому. Он не может доверить друга абы кому, он хочет, чтобы всё прошло гладко, чтобы Попов наконец-то перестал страдать. Это страшно. Страшно видеть, как самый сильный человек медленно рушит себя и свою жизнь. И боже, как бы он сейчас хотел быть рядом, там, в Питере, а не в сраной Москве в сраном офисе. Ему самому очень отвратительно и больно. Он будто сам проживает всё то, что проживает Попов. хлеб Серый Антох, привет. Разговор есть. Помощь очень нужна. Я могу позвонить? 15:10       Серёже действительно немного стыдно, что он тревожит Шастуна посреди рабочего дня. Он знает, что Антон если работает, то он действительно полностью уходит в процесс и очень раздражается, когда его кто-то оттуда вырывает, не давая сосредоточится. Но на его удивление ответ приходит почти моментально.

уШАСТый

Привет работникам. У меня сегодня выходной, так что весь день в твоём распоряжении ;)

15:11

      Матвиенко улыбается уголком губ, быстро набирая ответ, прежде, чем позвонить. хлеб Серый Радуйся пока можешь, сейчас я тебе подпорчу денёк :) 15:11       Из динамика телефона слышится хриплый смех Антона и довольно бодрый голос: — Если это твоя холодная месть, то мне она не нравится.       Серёжа вновь улыбается, буквально видя светящееся лицо Антона перед собой и эту ребяческую улыбку. — Ну не совсем месть, — тянет Матвиенко, выдерживая интригу. — Ты такой загадочный, пиздец просто, — хмыкают на том конце провода. — Давай, вещай, что случилось. — Я не радио, чтобы вещать, — хмыкает Серёжа, прижимая телефон плечом к уху и открывая свой кабинет под тихий смешок Антона. — С Арсом бы тебя познакомить, обычно он говорит на древнерусском. О нём, кстати, я и хотел поговорить. — Об Арсении или древнерусском? — не удерживается от уточнения Шастун, весело хмыкнув. — Об Арсе, — фыркает Матвиенко в ответ. — Он подал на развод. Ситуация сложная, сам понимаешь, ты видел таких немало. Алёна хочет запретить ему видеться с Кьярой и увезти ребёнка. Уж не знаю из вредности или действительно по любви большой. Только что-то раньше рвения побыть с дочерью у неё не замечалось, — ядовито выплёвывает Серёжа, вздыхая и продолжая монолог. — А Арс… Он Кьяру просто обожает. В ней весь его смысл. Ещё с самого рождения. Она малышка совсем, я не хочу, чтобы им обоим жизнь сломали. Суд однозначно будет на стороне матери. Шаст, умоляю, ты очень умный человек, самый толковый из всех, кого знаю. Ты единственный, кому я могу доверить эту историю, помоги им, — Матвиенко срывается на сбивчивый шёпот, свободной рукой потирая переносицу.       Между ними на какое-то время воцаряется молчание, а Серёжа, кажется, сам готов пустить слезу от безысходности. — Антох, я сделаю всё, что попросишь, только помоги ему. Он… Он самый сильный человек, которого я знаю. А сейчас он разрушает себя. На это невыносимо смотреть. — Тихо ты, — мягко осаждает его Антон. — Серёг, я не могу дать никаких гарантий, понимаешь? Чтобы лучше понять ситуацию и составить план действий, мне нужно говорить не с тобой, а с самим Арсением. Дай ему мои контакты, пусть напишет мне или позвонит. Думаю, нам нужно будет встретиться и поговорить. — Спасибо, Шаст, — неверяще шепчет мужчина, его словно отпускает, с груди падает тяжелейший камень, а в глазах снова стоит влага, но уже облегчения. — Сбрось мне свой прайс. — А вот хуй тебе, — смеётся Антон. — Ты мне не чужой, Серёг, я не из-за денег, правда. Ты мой друг и я… — И давно ты в альтруисты заделался, малой? — прерывает его Матвиенко. — Ты всё равно делаешь свою работу, поэтому не придумывай.       Шастун тяжело вздыхает. — Хорошо, тогда давай так: помогать я собираюсь Арсению? Арсению. Значит и по цене договорюсь с ним. С тебя я не возьму ни копейки. — Ты святой, не иначе, — немного недовольно бурчит Серёжа. — Спасибо, Антон, огромное спасибо, я в долгу перед тобой. — Дурачьё, — смеётся Антон, продолжая ласковым тоном. — Работай иди. Спишемся. Хорошего дня. — Хорошего выходного, — Серёжа улыбается, прекрасно зная, что на том конце ему улыбаются в ответ.

Серёжа Антон Андреевич Шастун +79814..... 18:01