В объятиях любимой смерти

***

Возле родового поместья семьи Бэрк был сад. Сотни различных растений, которые представляли собой огромный лабиринт, ещё с раннего детства были центром любви и любопытства юной Оливии. В саду всегда было тихо, в отличии от дома, где столько лет царил хаос и раздор между супругами. Намного приятней было блуждать по лабиринту, пытаясь найти выход, и параллельно восхищаться красотой вокруг. Но больше всего Оливия любила цветы. Роскошны, аккуратные бутоны привлекали внимание, манили, заставляли любоваться собой. Мама всегда говорила, что цветы порождение любви, и только спустя долгие годы, наполнены потерей и разочарованием, она наконец-то поняла истинный смысл этих слов. Цветы, что росли в её груди, были действительно результатом безумной любви. Невзаимной, невероятно болезненной, но такой желанной любви. Влюблённость обычно ничем хорошим не заканчивалась, эту истину она поняла ещё на первых курсах, когда так нелепо вляпалась в светлые чувства к Маркусу. И пусть продлилось это недолго, но постоянные загоны от собственного мозга, превратили любовь в нечто страшное и нежеланное. Симпатия к Гриффиндорцу, который в эмоциональности уступает мануле, была и вовсе финальной точкой, чертой собственной глупости, которую она так незаметно для себя переступила. Но и бороться с ней было бессмысленно. Со временем ведь всё пройдёт, и этот момент её жизни, останется всего лишь далёким воспоминанием из подростковой жизни. Так бывало, и в этом нет ничего страшного, просто нужно меньше попадаться на глаза глупому Гриффиндорцу, и проводить больше времени с Рабастаном и Евой, которые жалуются на отсутствие внимания со стороны подруги. Это казалось разумным, правильным и заранее провальным решением. Ведь, тогда в её жизни всё шло по плану. Время летело, но чувства так и остались. Влюблённость росла в груди, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание сбиваться. Джеймс Поттер стал её личным наваждением, которое причиняло хоть и сладкую, но боль. И даже те сердечные страдания, и множество часов самокопания не сравнятся с тем, что было дальше. Будто то, что она уже имеет недостаточно. Очередная издёвка судьбы, на этот раз решила её окончательно свести в могилу, напоследок превратив в клумбу из таких любимых цветов. Ханахаки — болезнь неизлечимая, редкая и в каком-то роде невероятно красивая. Вот только, она убивала, заставляла умирать от удушья собственными невзаимными чувствами. Впервые кровавый кашель с белоснежными лепестками появился, когда девушка только перешла на шестой курс, незадолго до начала войны. Испуг, страх и отчаяние, плескались в её глазах, что непрерывно смотрели на кроваво-белое месиво на зелёных простынях, змеиного факультета. Осознание пришло не скоро, понадобилось очень много времени, чтобы сполна осознать чем именно для неё закончилась эта небольшая влюблённость. Ханахаки — признак невзаимных чувств, которые терзали душу человека продолжительное время. Цветы прорастали в лёгких, вызывая сильные приступы кашля и удушья, параллельно изводя рассудок, доводя практически до грани. И так практически до самой смерти носителя. Выход из ситуации был, но на хирургическое вмешательство соглашались немногие, ослеплённый любовью разум не хотел признавать возможность собственной кончины, да и жизнь без эмоционального овоща не привлекала. Каждый день был ужасней предыдущего. Некогда весёлая и дружелюбная слизеринка, превратилась лишь в свою блеклую копию. Синяки под глазами, бледное и осунувшееся лицо, полное отсутствие каких либо эмоций и интереса жизни, стали её постоянными спутниками. Об её болезни не знали даже друзья. На вопросы о самочувствии, девушка лишь отмахивалась, прикрываясь простудой и проблемами в семье, что также являлось правдой. Друзья сомневались, знали, что Лив не договаривает, но не давили. Именно за это Бэрк и любила своих друзей. Лепестки уже превращались в бутоны, а приступы кровавого кашля становились всё чаще. И лишь в моменты, когда Гриффиндорец был в непосредственной близости, горло переставало саднить, давая возможность дышать легче. Иногда Оливия чувствовала, как тонкие веточки оплетают её сердце, а в лёгких расцветают новые бутоны. Это значило, что до конца оставалось совсем немного, и мысли об этом приносили лишь облегчение. И так бы продолжалось, если бы приступ не начался прямо на уроке профессора МакГонагалл. Кровавый кашель нарушил монотонную речь женщины, привлекая внимание окружающих. Все тетради девушки были залитые кровью, которая покрывала первые соцветия. Это было плохо. Чертовски плохо. Профессор трансфигурации быстро сориентировалась, и уже через несколько минут в кабинет прибыли Мадам Помфри, и источник всех проблем в жизни девушки — любопытный Поттер. Декан смотрел раздражённо, но в глубине его глаз можно было прочитать отчаяние. Не каждый день его студентов душит результат их любви. После этого последовали осмотры, длинные беседы, и окончательно поехавшая нервная система декана, который уже десятый раз пытался объяснить необходимость операции. Но Оливия лишь смотрела на Поттера, чувствуя, как ветви немного ослабляют давление, и думала о том, что не согласится избавиться от цветов, которые лишали её жизни. — Мисс Бэрк, скажите хотя бы, кто он? — Родной голос и лёгкое прикосновение к щеке холодными пальцами, вырвало девушку из полудрёма. В последнее время, кашель не давал спать, и эти редкие мгновения сны были воистину бесценными. — Не важно, это ничего не поменяет, лишь сделает мне хуже. И под убийственный взгляд, вновь прикрыла веки, надеясь, что сегодня кашель отступит. Следующая неделя была адской. Постоянная боль в лёгких, непрерывный кашель, потеря сознания и полная пропажа связи с реальностью. Всё происходило словно во сне, мучительном и невероятно болезненном. Именно в таком состоянии Джеймс и узнал, кто на самом деле был причиной белоснежных цветов. Первое, что он почувствовал была ярость. Он не хотел брать на себя вину за смерть влюблённой Слизеринки, но и ответить на чувства никак не мог. Его сердце всегда принадлежало Лили, и как бы он сильно не переживал за Бэрк, для неё в нем места больше нет. И девушка это понимала, совсем не винила, и просила оставить. С таким ходом событий она смирилась ещё до того, как цветочная болезнь поразила лёгкие, и как бы тяжело не было, винить Джеймса не могла. Тем временем профессор зельеварения, сделал единственное, что мог — сварил зелье, которое снимет боль во время приступов, но не избавит от них. Счёт шёл на недели, по крайней мере они так думали. Они всё чаще начал проводить время вместе. Только потому что, Оливии от этого становится легче. Вечером, сидя в комнате Джеймса, она могла немного расслабится, зная, что приступы на это время отступят. Она обычно сидела в кресле, напротив парня, читая какую-то книгу, а потом засыпала. Сквозь сон чувствуя, как её укрывают тёплым пледом. Забота, зелье и постоянное общение, сделали своё дело, немного улучшая состояние девушки. По крайней мере, создавали такое ощущение. Цветы не обманешь, и чувства не подделаешь. Зелье заставило прекратить чувствовать боль от приступов, не давая при этом понять степень их тяжести. Возможно это и к лучшему, девушка имела возможность доживать последние дни более менее счастливо, не зная о скорой кончине. И в очередной раз, засыпая в обществе любимого ей человека, под тёплым пледом, она не догадывалась о том, что ей больше не суждено проснуться.