Брат

Белый лимузин свернул с центральных улиц ночного Сеула и скрылся в сетке асфальтированных притоков, нырнув в черный омут. Липкие взгляды осыпа́лись, как мухи о стекло. Всплески света, обрывки музыки и клочки запахов остались в оживленном центре, где жизнь только просыпалась, и на улицу вываливались жизнерадостные любители тусовок. Сомнительное удовольствие слоняться в толпах таких же потерянных наигранно ярких людей и наслаждаться "атмосферой" натянутого до гротеска счастья. От городского гомона невозможно получать искренне удовольствие, когда не играешь свою роль, ведь если смешать много ярких красок–неизменно получится цвет уличной грязи. Машина остановилась в глухом районе. Ин-Хо вышел из лимузина, вдохнув прохладный городской воздух. Машина уехала, ведущий пошел дальше пешком, позволив удовлетворить желание проветриться, вернуться в мир Сеула, наполнив себя местным воздухом, чтобы город не отторгнул его. Рука машинально полезла в карман, ведущий включил смартфон, экран разрывался от сменяющих друг друга сообщений: Мама: "Почему ты не берешь трубку? Перезвони, я волнуюсь" Брат: "У тебя все в порядке? Выйди на связь" Мама: "Где ты? Позвони " Аренда. Кв: "Срочно оплатите проживание!" И ещё масса сообщений от знакомых похожего содержания, не говоря о десятках пропущенных. Ин Хо убрал телефон, даже не разблокировав. В голове было пусто. Через пол часа простые дома сменились облезлыми муравейниками с криво торчащими антеннами, раздутые туши мертвых бетонных коробок задыхались в проводах. На улицах никого не было кроме пары злых тощих собак и наркомана, безнадёжного даже для игр. Деградация поразила его, как раковая опухоль Иль Нама, невидимая и неизлечимая. Ин Хо свернул в тёмный двор и направился по привычной дороге. Одетый сдержанно и элегантно, мужчина выглядел загадочно здесь, опытный глаз сразу приметит дороговизну в простой странной одежде и строгие часы. Ведущий направился к обшарпанному дому, вошёл в подъезд, озолотившись в свете фонаря. Хоть дом являл собой эстетическое уродство, внутри за чистотой следили. Лифт с мерным гудением поднял его на нужный этаж, не просканировав лицо. Пройдя по узкому коридору одинаковых дверей, Ин-Хо остановился у своей и вставил ключ. Одна из комнат дальше по коридору открылась, и оттуда вышла хозяйка, прощаясь с постояльцем, в ее руках покоилась пачка вон. Он же не заплатил за аренду. Хозяйка замолчала на полуслове, как будто увидела его впервые. Скрыться не привлекая внимание к досаде не вышло. Брови женщины поползли на лоб, руки упёрлись в бока. – Ин-Хо? И где вы шлялись? Извините за бестактность. Впрочем, в тоне женщины не было и намека на извинения, зато их отсутствие с лихвой компенсировало растущее негодование. Из открытой комнаты высунулась голова любопытного студента. – Я заплачу. Он потянулся к карману, но на удивление хозяйка замотала головой. – Нет, нет. Оставьте ваши деньги, ваш брат за вас заплатил. На вашем месте я сказала бы ему спасибо, я уже собралась вышвырнуть ваши вещи на улицу. Платите заранее, если уезжаете или освобождайте комнату! Рука с ключом замерла, едва не дрогнув. Сердце пропустило подлый удар, Ин-Хо не ждал, что напоминание о Джуне–Хо он встретит здесь, в забытой богом общаге на окраине. Он без труда сохранил маску безразличия и нарочитого спокойствия, когда внутри кости с хрустом резали стеклом. Ведущий проигнорировал словесный мусор хозяйки и спросил: – Мой брат был здесь? Маленькая женщина кивнула. – Да, искал вас между прочим, очень культурный молодой человек. Позвоните ему, вас все ищут, какие-то люди ходили спрашивали, как будто я знаю где вас носит. Фыркнула женщина и махнув рукой, пошла дальше, ругаясь тихо на постояльца. Ин Хо вошёл в комнату, не взглянув на студента, наблюдавшего их разговор. Джун искал его, вот зачем он пробрался на остров, ради чего убивал, рискуя жизнью, даже смог пробраться в его кабинет. Его брат был из тех, кто идет до конца, в этом они были очень похожи, Джун-Хо всегда был любопытным ребенком, не успокаивался, пока сам не убеждался, обмануть его было сложнее, чем обычных детей, но у Ин Хо иногда получалось. Потому что брат ему доверял. Перед глазами встала картина, ведущий мысленно скрипнул зубами, всеми клетками не желая видеть её снова: лицо брата, стоящего над пропастью над морем, совсем детское выражение глаз, искреннее непонимание в голосе, глупый наивный вопрос. Он ненавидел младшего брата за его тягу к правде, если бы не инфантильная черта, ведущему не пришлось бы стрелять в детектива, который как ищейка разнюхивал информацию об играх, в которых ничего не понимал. Если бы он смирился, что мир полон черных секретов, которые невозможно и не нужно искоренять, все было бы иначе. Ведущий остановил поток мыслей, вспомнив: "Он пришел не из-за пропавших людей. Он искал меня." Веки задрожали, ведущий стиснул трясущиеся губы. Джун–Хо ведь мог пойти с ним, они бы уничтожили его телефон и....что было бы дальше? Ведущий бы никогда не убедил его забыть об Игре, не смог бы объяснить, что это не тупое садистское развлечение зажравшихся гостей, а шанс изменить свою жизнь для отверженных и потерянных людей, до которых никому нет дела, что это возможность спасти одну жизнь навсегда. Взамен ты играешь в простые игры, где люди разрывают друг друга в клочья, игры, в которых ты не идёшь по лезвию ножа, а насаживаешься грудью прямо на него. Джун слишком наивный, чтобы понять людей, не пройдя игры, он не осознал бы как просто ставить эксперименты, когда ты знаешь, что перед тобой не вершина эволюции, а злая трусливая обезьяна, которая пойдет на все ради денег. Он ещё ребенок, хоть и с револьвером. Ин Хо остервенело заморгал, сгоняя мысли и включил свет. Комната почти не изменилась, книги на своих полках, одежда на вешалках. Все вещи лежали на своих местах, кроме черной коробочки, перевязанной розовой лентой. Ин-Хо не стал ее открывать, он откуда-то знал, что не найдет внутри визитки. Он поставил ее на место. Рыбки в аквариуме плавали кверху брюхами как осенние листья в луже, постельное белье должно быть унесла хозяйка, когда он уехал. Ин Хо расстегнул серый костюм и достал зловещую маску, даже жаль, что её приходится снимать. Ин-Хо аккуратно положил ее на стол и понял, что как бы плотно он не запирал дверь, мысли о брате настигнут его все равно. Ведущий снял верхнюю одежду и сел на кровать, прислонившись спиной к холодной стене. Мог ли Джун выжить? Мог. Но маловероятно, на диком острове без еды и воды, с раной в плече, надо было убить его наверняка, чтобы не мучился. Не смог. Он мог дать команду расстрелять брата своим людям, но не дал, потому что знал, что они стреляли бы в сердце. Обстоятельства заставили действовать его так, и никак иначе, но какими бы сволочами не были остальные, Джун-Хо не заслужил смерти, просто ему не повезло со старшим братом.