Третий лишний

Самый разгар цветения сакуры. Лепестки вишни опадают, кружась бледно-розовым хороводом в воздухе, падают на землю, смешиваются с дорожной грязью и навсегда теряют свою привлекательность. Гости собирались долго, Мицуки пришёл одним из первых и все это время наблюдал за приходящими людьми. Кто-то из них и правда был ему знаком. Малая часть. В основном это бывшие одноклассники из Академии шиноби, и, бог знает как, они ещё помнили его лицо и даже имя. Они подходили, спрашивали, как у того дела, рассказывали какие-то забавные истории из жизни, но разговор быстро сходил на нет, Мицуки было плевать. Желание тишины было сильнее нужды поддерживать разговор из вежливости. Он не выспался, пытался забыться, хлестая пиво всю ночь перед праздничным днем. Хотелось уйти от своих мыслей хотя бы на пять минут, чтобы они не пожирали изнутри, как мелкие паразиты. Похмелье ещё не прошло, и Мицуки буквально заставлял свои ноги твёрдо стоять на земле, как бы ему сейчас не хотелось завалиться прямо в ближайший декоративный кустик и положить огромный толстый болт на всех вокруг. Идеально выглаженный костюм стеснял движения, и Мицуки чувствовал, что воздуха становится все меньше с каждым вздохом. Толпа гостей поздравляла молодожёнов и искренне радовалась за сына Седьмого. Жених глупо улыбался, чесал затылок и громко смеялся, принимая подарки, а невеста смотрела на Узумаки с теплотой, так же, как когда-то на него смотрел и Мицуки. Только вот, не всем на этом празднике жизни удалось удержать свое счастье. День для свадьбы и правда был неплохим. На небе не было ни облачка, солнце светило во всю силу, ослепляя каждого, кто осмелился поднять голову, но, даже так, было слегка прохладно, за полчаса прогулки на улице у Мицуки замёрз нос и покраснели пальцы рук, которые он отчаянно пытался засунуть в совсем маленькие кармашки брюк, но выходило посредственно. Остальных же холод не смущал от слова совсем, особенно виновников торжества, что простояли тут уже больше двух часов из-за подготовки банкета. Их счастливые улыбки веяли лишь нескончаемым теплом, слишком жарким, чтобы пытаться приблизиться. Двое влюблённых вступили в свою весну юности, сказал бы Майто Гай, но, видимо, для третьего участника Седьмой команды из всех сезонов года осталась лишь вечная зима безнадеги и разочарований. Свадебные костюмы паре невероятно шли. Сарада в белом увесистом кимоно с золотыми витиеватыми узорами была похожа на ангела, спустившегося с небес. Она улыбалась так нежно и ласково, смотря на Боруто, что невозможно было не любоваться ими со стороны. И Мицуки любовался, разглядывал счастливые лица, пытаясь запомнить такую широкую и яркую улыбку Узумаки как можно лучше, ведь с этого момента дистанция только увеличится. Судьба разбросает бывших товарищей по разным путям, запутает и жестоко покромсает красные нити, что до сих пор связывали их воедино. Двое его друзей счастливы, они готовы посвятить друг другу всю жизнь, и никакие пятые колеса им не нужны. Это Мицуки понял уже очень давно.

***

Седьмая команда вернулась в Коноху под вечер. Трое товарищей завершили свою первую миссию ранга ≪ S ≫ и всю дорогу до деревни глупо хихикали от радости. Когда со всеми формальностями, вроде отчёта хокаге и медосмотра было покончено, Сарада удержала друзей на месте, резко схватив их за рукава. — И что, вы так просто уйдёте? Давайте отпразднуем! — Точняк! Мы же теперь все взрослые, — Боруто многозначительно подвигал бровями, — Айда бухать! — Боруто, твоя мать на последнем ужине сказала ни за что не подпускать тебя к алкоголю, — Мицуки прикрыл злорадную улыбку рукавом. Учиха же засмеялась в голос. — Мицуки, захлопнись, ты что, теперь моей нянькой подрабатываешь? — Боруто засмущался так привычно, почти рефлекторно, и уже хотел было открыть рот, чтобы сказать что-нибудь ещё более едкое, но его перебили. — Не смейте ссориться, как только вернулись в деревню спустя неделю ночевок в холодном лесу, ясно? Немного сакэ для расслабления и правда не помешает. — Ну наконец-то наша зануда поняла всю прелесть настоящего отдыха, — Узумаки усмехнулся и, закинув руки за голову, поспешил в ближайший бар, пока его не успели огреть чем-нибудь тяжелым для профилактики. — Когда-нибудь я его точно убью, — прозвучало угрожающе, но на девичьем лице можно было заметить лишь немного озорства. Сакэ все трое выпили порядочно, и, конечно же, особенно много в себя влил Узумаки. Первая попойка вышла не совсем удачной, но все ещё захватывающей дух, словно они наконец вкусили запретный плод. Боруто под конец уже не мог стоять на ногах, и было решено доковылять с ним на плечах до дома, пока было не слишком поздно, и горе-алкоголик не выблевал все содержимое желудка на кого-то из посетителей. Друзья уже взяли его под руки, когда в дверях появился хорошо знакомый тёмный силуэт. Саске, весь взъерошенный и с домашними тапочками на ногах, был явно недоволен, что его дочь все ещё просиживает штаны в каком-то дешёвом баре с двумя молодыми парнями, пусть и товарищами по команде. Девушке пришлось срочно покинуть заведение и отправиться домой под тихие, но колкие упрёки родителя, переложив всю ответственность за амебное тело Узумаки на другого.

***

Тяжесть его тела ощущалась как никогда реально. Кажется, Мицуки мог почувствовать спиной мышцы пресса друга. Это было прекрасно. Его размеренное сопение щекотало ухо и заставляло покрываться мурашками снова и снова. Так они шли уже минут десять, может даже больше, и половина пути до дома была пройдена. Осталось совсем немного, и Боруто больше не будет так тесно прижиматься всем телом к уже холодной от пота спине, не будет бормотать ему на ухо всякий бред и задевать дыханием волосы на затылке. Останутся лишь яркие, но все же такие жгучие и болезненные воспоминания. Сердце Мицуки предательски заныло, так хотелось рассказать, закричать на всю Коноху, как сильно рвёт душу прямо сейчас. Вылить на Узумаки все неозвученные чувства, не думая о последствиях, а потом всю ночь надеяться, что тот не вспомнит. — Слушай, Боруто, я- — Сейчас блевану. Пришлось снимать с себя набуханную ношу и уводить куда-нибудь подальше в кустики. Щеки жгло огнём. Что он собирался сказать? Чем бы это могло закончиться? Вероятно, презрением и насмешками, чем же еще. Мальчик должен любить девочек, и точка. Иным в этом мире тяжело. Мицуки бы пришлось вернуться к Орочимару и продолжать жить, словно подопытная крыса, что никогда не увидит ни одного лучика Солнца. Хотелось разрыдаться прямо рядом с блюющим Боруто, обнять его и никогда не отпускать, но все, что он мог себе позволить — бережно поглаживать по спине и придерживать отросшие пряди золотых волос, чтобы те не запачкались.

***

Когда они уже дошли до дома, Боруто, немного протрезвевший на вид, обернулся с таким лицом, будто забыл сказать самое важное. — Мы с Сарадой встречаемся. Кажется, Мицуки только что услышал звук разбитых мечт у себя в голове. — Давно? — Уже два месяца как. Прости, что только сейчас говорю. Она просила никому не рассказывать, но я считаю, ты должен знать. И лучше бы Боруто послушал Учиху. Лучше бы он никогда и никому не разглашал об этих отношениях. В сердце Мицуки, как хрупкое деревце, томилась маленькая надежда на взаимность до этого дня, но именно сейчас Узумаки пришёл и сжёг там всё к чертям собачьим. Небольшая кучка пепла тут же развеялась, оставляя после себя лишь глубокую дыру ревности в перемешку с сожалениями и ещё чем-то очень горьким. Отвратительное чувство вызывало никчемные слезы, что скромно застыли в уголках глаз, не решаясь показаться. — Спасибо, что рассказал. Я рад за вас, уже жду приглашение на свадьбу, — к счастью, вымученность улыбки в темноте было видно довольно плохо, и дрожь в голосе уже практически профессионально подавлена спустя лишь несколько секунд молчания. — Ха! Я знал, что ты так скажешь. Ты и правда мой самый лучший друг, Мицуки! — послышался крик Химавари, которая уже бежала встречать брата, увидев того из окна гостиной, — Ох, ладно, пока! Мне пора, спасибо, что проводил!

***

С того разговора минуло месяца три, и теперь Мицуки подмечал каждый жест, каждое невольное касание или двусмысленную фразу этих двоих. Сарада могла легонько приобнять Узумаки за плечи или погладить по голове, и раньше бы это осталось без внимания, но теперь все иначе. Мицуки ревновал, ужасно ревновал и злился. Хотелось разорвать себя в клочья, уничтожить, разложить на атомы, лишь бы больше не слышать речи этих двоих. Какое право он вообще имеет раздражаться от парочки влюблённых? Боруто никогда не давал ему намёков или шансов, он сам все это выдумал, а теперь ещё и сжирает себя изнутри из-за одного только вида счастливых друзей. Он омерзительный товарищ. Луна должна довольствоваться малым и всегда оставаться в стороне, но каждый чёртов раз Мицуки хочет стать ближе и никого больше не подпускать к Солнцу. Ненормальный собственник, ужасный эгоист, не заслуживающий счастья. Он был создан не для жизненных радостей, и после почти десяти лет пребывания в Листе он в этом ещё раз убедился, очередной провал, как и ожидалось. Ещё через полгода пара поссорилась. У них и раньше бывали конфликты, но сейчас это было нечто большее, чем простая бытовая перепалка. И Мицуки ненавидел себя за то, что последнюю неделю не мог сдержать улыбку, глядя на огорченные лица сокомандников. Каждое утро он просыпался только ради новости, что Узумаки расстался с девушкой. Как же ему хотелось, чтобы эти отношения наконец закончились. Может тогда Боруто, разочарованный и разбитый, заметил бы, как сильно ему дорог лучший друг, и насколько внимательно тот заботится о нем. Она и рядом не стояла, верно? Утро Мицуки проводил за тренировкой с Узумаки и его вечным трепом об отношениях с Сарадой, пока они качали пресс и отжимались. А вечером к нему заходила Учиха с бутылкой вина и жалобами из-за всё тех же отношений. Это начинало надоедать. Он вообще не хотел в это вмешиваться, в его планах было лишь плыть по течению и дожидаться нужного момента, а уж тем более он не собирался поддерживать и подталкивать этих идиотов к мнимому примирению. Ещё в начале конфликта Мицуки может и видел в этом реальный шанс сойтись с Боруто, но в итоге этот шанс обернулся к нему задницей. Он стал их личной свахой и со скрипом в сердце уговаривал попросить прощения и продолжить жить душа в душу. И это сработало. Главная парочка Конохи снова вместе, и не успел он отойти от вторично нахлынувшей волны тоски и ненависти, как его ошарашили новой вестью буквально спустя месяц. — Мы с Сарадой поженимся. Ты в списке гостей. Дождался все-таки приглашения, — после этих слов рамен стал совершенно безвкусным, и появилось стойкое желание опрокинуть его на кого-нибудь или на что-нибудь, например, на тупую влюбленную блондинистую голову, что никак не хотела замечать очевидного или просто продолжала игнорировать явные намеки намеренно. Да уж. Дождался. Сейчас он встанет, выйдет из Ичираку и побежит в ближайший универмаркет, скупит всё бухло Листа и сдохнет под утро от алкогольного отравления. План, конечно, хороший, но жить все же хотелось, пусть и не так сильно, как пять минут назад, потому пришлось досидеть обед, слушая радостные возгласы Узумаки и тыкая деревянными палочками в остывшую лапшу чисто для вида заинтересованности в еде.

***

Слезы непрекращающимся потоком струились по щекам. Мицуки лежал среди жестяных бутылок пива и просто смотрел в никуда. Так он ''развлекал'' себя все предыдущие дней десять и не собирался останавливаться. Ему точно бы не помешал сеанс психолога, а лучше сразу два и каждую неделю. В последнее время он совсем расклеился, даже миссии перестал брать и на тренировки забил, друзья беспокоились, но тот отговаривался внезапно накатившей усталостью. Это последняя ночь холостого Боруто. Последние сутки слепой веры в хоть капельку взаимной любви скоро закончатся. Да кому он врет. У него не было шансов с самого начала. Идиот влюбился в ещё большего идиота, к тому же натурала, и теперь, давно им отвергнутый и забытый, страдает в одинокой квартире на окраине Конохи.

***

— Мицуки, так ты все-таки пришёл! Мы уже думали, ты проспал, — парень перестал гипнотизировать пустыми глазами пол и перевёл взгляд на только что подошедшего жениха. — Обижаешь, разве я мог пропустить такое событие в жизни своих лучших друзей, — гребанные уголки губ всё никак не хотели двигаться и имитировать улыбку. Наверняка, получилось что-то жуткое. — Точно! Я так и сказал Сараде, но она все не верила, что ты объявишься. Знаешь, мне кажется, это лучший день в моей жизни. Такого прилива сил и энергии у меня давно не было. — Хочешь сказать, лучше уже не будет, — Мицуки усмехнулся, — Где твой оптимизм? — Будет! Ещё как будет. В наших отношениях было много взлетов и падений, но сейчас я чувствую себя по-настоящему счастливым, и каждый день для меня лучше предыдущего, — он обвел взглядом всю площадку, — Если бы ты тогда не вмешался, нас бы сейчас здесь не было. Спасибо. — Рад за вас, — мимо них прошёл официант с подносом, полным бокалов шампанского, и Мицуки ухватил один, сразу же опустошив наполовину. — Тебе тоже надо жениться. Вон, смотри, та девушка глядела на тебя всю церемонию, иди, хоть пообщайся, — Боруто с силой толкнул друга в плечо в сторону незнакомки, а сам ушёл к какой-то мало знакомой кучке людей, которые уже минут пять отчаянно звали его к столу. Узумаки — идиот. ''Та девушка'' - соседка Мицуки, недавно вышедшая замуж. И за стенкой, он слышал каждую чёртову ночь, уже орал младенец. Да и смотрела она скорее куда-то вбок, на одну из каменных статуй, привезенных каге деревни Песка, это уж точно поинтереснее какого-то задохлика. Бедного парня, как долбанный попрыгунчик, бросают от одного женатика к другой, но обоим на него плевать. И это отвращает ещё больше. Видимо, Мицуки так и продолжит держаться в стороне белой вороной среди совершенно глупых в своей беспечности людей. Блеклая тень странного мальчика из деревни Звука не будет занимать их умы и скоро совсем позабудется, уступая место семейным проблемам и дешёвому сериалу по телеку. Таким, как он, здесь нет места.