mom ego paenitet

      Дверь заскрипела на всю лестничную площадку. Не менее громко ее захлопнул Антон, тут же бросая полупустой школьный рюкзак куда-то под ноги, попутно снимая старенькие, еле живые кроссовки.       - Мам, я дома, - проходя вглубь квартиры, отозвался подросток.       - Молодец, сынок, мой руки и иди кушать, - послышался голос матери с кухни.       Дома пахло чем-то пряным. Тихо играла спокойная музыка, которую нарушали редкие помехи радио. Из маленькой кухоньки доносился звон посуды и мамины шаги. На секунду Антон остановился, чтобы просто подышать этим уютным домашним воздухом. - Совсем голодный небось со своей школы пришел, - мама стояла в дверном проеме, с полотенцем на плече и улыбалась так нежно и добро, что, несмотря на тяжелый день в школе, Антону вдруг стало так спокойно на душе.       Подросток подошел к раковине на кухне и включил горячую воду, повернув смеситель чуть ли не до упора. Обжигающая вода потекла по рукам и Антон устало улыбнулся. Вымыв руки, он сел за кухонный столик, что явно не был рассчитан более, чем на три тарелки. Перед ним тут же очутилась тарелка с пюре и куриным филе. Рядом мама поставила кружку со свежей мятой, которую сама выращивала на балконе. Она залила мяту кипятком и запах свежести тут же расплылся по всей кухне. Антон наигранно облизнулся и принялся за трапезу.       Мама поставила свою тарелку напротив тарелки Антона и прижала ладонь ко лбу.       - Что такое, мам?       - Все в порядке, сынок, кушай. Наверное давление, погода сейчас непостоянная.       Женщина присела на стул и прикрыла глаза. Антон отложил столовые приборы и, нахмурившись, смотрел на маму. Ее лицо заметно побледнело, а руки тряслись. - Я пойду прилягу на пять минуточек.       Антон настороженно проводил, выходящую из кухни, маму и почти принялся обедать, как из комнаты раздался грохот.       - Мам? Все хорошо? - ответа не последовало и парень бросился бежать в комнату.       Женщина лежала на полу гостиной, пол метра не дойдя до дивана. Шок охватил парня на пару секунд и он не мог сдвинуться с места. А после упал на колени перед ней и несильно толкнул рукой, чтобы проверить, была ли она в сознании.       Трясущимися руками Антон вытащил телефон из кармана и, несколько раз чуть его не уронив, набрал номер скорой помощи. Мысли наотрез отказывались складываться в даже самые простейшие предложения, дыхание сбилось, а комок в горле не позволял ни единому слову сорваться с губ подростка.       - Тут… У меня.. Мама, она без.. Без сознания….       - Алло? Вас плохо слышно. Говорите четче.       - Мама, без сознания, у нее закружилась голова и она упала.       - Женщина без сознания? Сколько ей лет? Где вы находитесь?       Все так же срывисто дыша, Антон постарался чуть медленнее объяснить девушке на том конце провода, что случилось и куда ехать. Когда из телефона послышались протяжные гудки, знаменовавшие окончание разговора, слезы предательски вырывались из глаз, но Антон старался держать себя в руках.       “Не так страшно, с кем не бывает, давление это дело такое. вот сейчас приедут врачи, дадут какое-нибудь лекарство. А может даже два и все. И будет все хорошо. Все. Хорошо. Будет.”- как мантра повторялось в его голове.       Врачи и правда приехали, и правда дали лекарство, и даже два. А так же задали целый перечень вопросов для анамнеза, ответы на которые Антон не знал, а если и знал, то в силу ситуации, ответить на них он никак не мог. Были они в квартире Шастунов всего-ничего минут 10, но Антону казалось, что фельдшеры пробыли тут уже целую вечность.       Наконец врач закончил измерять показатели пульса, давления и частоты дыхания женщины. Он поднялся в полный рост и все равно еле доставал подростку до плеча. В руках он крутил какие-то медицинские “штучки”, складывая их в большую красную сумку, некогда напоминавшую спортивную. Врач тяжело вздохнул и облокотился о журнальный столик. Антон тут же уловил этот недобрый жест и заметно напрягся.       - Положение вашей мамы не лучшее, врать не стану. Ничего не могу сказать точно, пока не сделаем полное обследование. Вам придется проехать с нами в больницу, чтобы ответить еще на несколько вопросов.       Из всей речи Антон четко услышал только “в больницу” и дрожь охватила парня новой волной. Больница в его планы никак не входила. Картинка в глазах становилась все туманнее, а мозг категорически отказывался запоминать происходящее, от чего Шастун раз пять потерял свой телефон в гостиной, чуть не забыл сменить тапочки на кроссовки и крайне долго не мог вспомнить, куда он положил ключи, хотя они находились ровно на том месте, куда он вешал их уже множество лет. Он наконец запер дверь квартиры и, будто монтаж в дешевой русской мелодраме, он уже сидит в машине скорой помощи, держа маму за руку, все еще не веря своим глазам и прочим органам чувств.       За время пути от дома Антона до больницы парень перебрал в голове уже казалось все возможные исходы событий и в самые страшные верить он никак не хотел. Из глубоких раздумий подростка выдернул врач, сообщив, что они прибыли и пора выходить из машины. В этот момент юноша обнаружил, что все время смотрел только в одну точку и до крови искусал щеки с внутренней стороны. Неприятный металлический вкус вызывал тошноту, от чего начинала кружиться голова. Казалось еще чуть-чуть и медицинская помощь понадобится и самому Антону.       Внутри больница выглядела еще хуже, чем снаружи: слезающая со стен краска болотного цвета, опадающая с потолка штукатурка, обшарпанные скамейки, мерцающий свет грязно-желтых ламп, а также 50 оттенков серых лиц пациентов и персонала сие заведения. От них Антона тошнило лишь больше.

***

      Два долгих часа на неудобной деревянной скамейке у регистратуры дались парню крайне тяжело. Он с феноменальным безразличием рассматривал других пациентов, которых привозили в отделение. Наверное, в других обстоятельствах парень сопереживал бы людям, попавшим в беду, но сейчас его сил на это уже просто не хватало.       Вдруг перед глазами парня возникла тонкая женская рука, держащая бумажный стаканчик с горячим напитком и шоколадный батончик. Антон наконец сумел сфокусировать зрение и увидел милую девушку невысокого роста, со светлыми волосами и в белом халате. Это была девушка, все время разбиравшая кипы бумаг за стойкой регистрации, очевидно, взявшая перерыв от работы.       - Ну держи же, - улыбнулась медсестра.       - Аа..? - немного потупил взгляд Антон, - нет, спасибо, не нужно.       - Держи говорю, ты здесь сидишь с четырех часов дня. Врач сказал, что поговорит с тобой лишь через полчаса.       Антон немного помялся, неуверенно потер ладони, но все же взял напиток: - Спасибо.       Девушка вновь улыбнулась и вернулась к своему рабочему месту. Руки подростка начали согреваться о спасительный стаканчик горячего шоколада и только сейчас он заметил, что ушел из дома без куртки. На миг стало морозно, когда Антон обратил свой взгляд в окно, где шел мелкий дождь наперебой с листопадом.       Съев сладость, Антон накинул капюшон на голову, вышел на ступеньки при входе в больницу и достал из кармана толстовки мятую пачку сигарет. Вытянув одну и прикурив, он затянулся глубоко в легкие и горло обдало терпким вкусом табака, который он непременно запил горячим напитком. На улице было пасмурно и уже понемногу темнело. Капли дождя размывали огни сирен скорой помощи. Мокрый асфальт наливался синими и красными огнями. Даже пестрое одеяло опавших листьев на газоне выглядело совсем серым.       Антон затушил окурок о мокрые железные перила и выпустил последний клубок дыма из легких. Запустив руки в карманы уже сырой толстовки, он вошел обратно в помещение, где, теперь ему казалось, было совсем тепло. Он вернулся на свою пустую деревянную лавку, попутно выбрасывая бумажный стаканчик в урну.       Теперь у стойки регистрации стоял и высокий темноволосый мужчина в белом халате, подписывая какие-то документы и о чем-то расспрашивая беловолосую спасительницу Антона. Юноша засмотрелся на их диалог, хотя и ни слова из него не слышал. Не сразу оттаял парень, когда девушка указала рукой непосредственно на бедного мальчишку, обращая взгляд врача на него. Мужчина окинул взглядом подростка и подошел ближе.       - Добрый вечер, вы Антон Шастун, верно?       - Здравствуйте, да.       - Я Попов Арсений Сергеевич, теперь лечащий врач вашей мамы. Пройдемте в мой кабинет, я хочу с вами поговорить.       Антон покорно поднялся со скамейки и, сняв мокрый капюшон с головы, проследовал за Арсением. Они зашли в довольно просторный кабинет. Вдоль каждой стены стояли высокие стеллажи с книгами, рамками с дипломами и прочими вещами. У окна стоял массивный стол из светлой древесины и несколько стульев. Врач отодвинул стул для Антона, невербально приглашая присесть, а сам уселся за стол напротив парня. Тоша осторожно прошел по кабинету и присел на отодвинутый стул.       - Что ж, Антон, - перебирал в руках бумаги Арсений, - не могу солгать, как бы не хотелось, ничего положительного я пока сказать тебе не могу. Скажи, ты живешь с мамой?       - Да.       - Мгм. Где она работает? Очень устает?       - Работает она в цветочном магазине, обычно у нее длинные смены и, конечно, она устает, - юноша как мог старался говорить спокойно и членораздельно, не выдавая страх и дрожь в голосе.       - В цветочном? Ясно. Чем обычно питается? - задав последний вопрос врач будто бы впервые заметил нездоровую худобу подростка.       - Да как и все. Гречка, макароны, картошка, мясо.       - Мясо? - Арс многозначительно выгнул бровь, - Антон, у твоей мамы явная анемия с намеками на анорексию. Поэтому позволь тебе задать этот вопрос снова. Чем обычно питается твоя мама?       - Я же говорю, как все, - подросток заметно занервничал, - она все ест, но… Но мало.       - И давно у нее такой режим питания?       - Уже год.       - Почему не обращались ко врачу?       - На ее-то зарплату…- выдавил хрип Антон и опустил виноватый взгляд на собственные колени.       Арсений сравнял бумажки о стол и вложил их в тонкую папку. Он сцепил пальцы в замок и локтями облокотился на стол, наклоняясь вперед. Только сейчас Антон заметил его глаза цвета какого-то драгоценного камня.       - Ситуация такая: твоя мама пробудет здесь как минимум пока не придет в сознание, а после будем смотреть по анализам и ее самочувствию. Сейчас ты можешь ехать домой, если будут какие-то новости, мы тебе обязательно позвоним, - Арс протянул листок с ручкой, чтобы Антон смог записать свой номер.       Антон кивнул и записал цифры, вернув бумажку врачу. Он задумался о том, как приедет домой, а там пусто. И каждая мелочь, каждый угол будет напоминать ему о случившемся. Представил, как всю ночь он проведет в слезах, как будет сходить с ума, а утром запьет этот комок в горле кофем и не будет знать, куда себя деть. Искать пятый угол по квартире и все время хотеть приехать в больницу к маме. Все мысли Шастуна сводились к тому, что уезжать домой было безумно плохой идеей.       - Арсений Сергеевич, а нельзя остаться в больнице на ночь?       - Зачем? И где ты тут собрался спать?       - Я просто посижу на скамейке у регистратуры.       - Почему не хочешь ехать домой?       - Не.. Не могу, Арсений Сергеевич, - Антон вновь съежился, ощущая чувство вины. Он просто не хотел чувствовать эту боль. Разве он был в этом виноват?       - Вообще-то у нас обусловлены часы посещений пациентов: с 9 утра до 8 вечера. Поэтому тебе придется уехать.       - Ну Арсений Серг…       - Правила есть правила, - грозно рявкнул врач и встал со стула, - всего доброго.       Арс протянул руку Антону в качестве прощания, на что Шастун лишь накинул свой капюшон на голову и быстро вышел из кабинета, хлопнув дверью. - Козел!       Юноша вышел из больницы и быстрым шагом направился буквально в никуда. Он вновь закурил сигарету. Он знал, что дом это последнее место, куда он сейчас пойдет. Но идти ему было совершенно некуда.

***

      Спустя три часа бессмысленного скитания по району, в котором находилась больница, Антон выкурил почти все сигареты и насквозь промок. Никакой более хорошей идеи, чем вернуться в больницу на скамейку, в голове Антона не было, поэтому подросток держал путь именно туда.       Он вошел в помещение, где было уже совсем пусто. Местами уже был выключен свет. Он поднялся на второй этаж к своей заветной скрипучей лавке. Усевшись, или скорее развалившись на ней, Тоша заметил, что та медсестра все еще не ушла и парню стало не по себе. Он прикрыл глаза в полудреме, как можно сильнее укутываясь в мокрую кофту. Уснуть он, конечно, не сможет, но усталость брала верх и глаза сами слипались. Отдаленно он слышал какие-то хлопки дверью, шаги, отбивающиеся эхом о стены помещения. Но парню было совсем наплевать. Пока он не услышал знакомый голос у стойки регистрации. Разговор был тихим, но из-за отсутствия гула пациентов, его можно было расслышать.       - Бедняга, так переживает, сидит весь промокший, аж смотреть больно.       - Это его выбор здесь сидеть, он мог уехать домой.       - Арсений Сергеевич, зачем же вы так, парень переживает.       - Оксан, ну что за детский сад, ему сколько лет, он сам может решать, мокнуть и мерзнуть или принять все как есть и ехать домой.       - Может забрали бы его к себе сегодня?       - И с чего мне это делать?       - Ну посмотрите же на него, ему сейчас действительно плохо, а вы хотите его на улицу выгнать.       - У этого мальчика есть дом. Знаешь сколько я каждый день таких бедных несчастных вижу? Сотни. И теперь мне нужно каждого притащить себе домой отмыть и отогреть только потому что они насмотрелись мелодрам, где все сидят в больницах по ночам, и не научились контролировать свои эмоции. Чушь!       - Козел! - шепотом подчеркнул для себя Антон.       Арсений пожелал Оксане доброй ночи и вошел в свой кабинет, а через 5 минут вышел оттуда в пальто и с портфелем. Он гордо прошел мимо подростка, но остановился в метре от него.       - Едь домой.       - Транспорт уже не ходит.       Арсений посмотрел на часы, которые показывали 23:42.       - Ладно, поехали.       - Я сказал, что не поеду домой.       - У меня переночуешь, - Арсений развернулся и зашагал к лестнице. Тоша настороженно смотрел ему вслед.       - Антон, послушай, я еще раз предлагать не стану. Или ты сейчас поднимаешь свою упрямую задницу и идешь со мной, или через 15 минут придет сторож и как грязного котенка вышвырнет тебя отсюда на улицу. Выбор за тобой.       Подросток посмотрел на Оксану, которая, видимо, вновь спасла ту самую упрямую задницу Шаста. Медсестра улыбчиво кивнула парню, намекая, что стоит принять помощь врача. Антон встал и быстро зашагал за Арсением Сергеевичем, который уже почти спустился по лестнице.       “Ладно, может и не козел. Всего лишь баран”- подумал Шастун, садясь в машину Арса.