Соляная кислота

Сколько бы Санзу не выпрашивал из меня правды, я сидела молча, как рыба в воде, не проронив ни слова. Его эмоциональность и жестикуляция меня сильно пугали, но виду я не подавала, нужно походить на свой хреновый характер. Безысходно вздохнув, он отлучился на кухню, оставив меня одну, на кожаном белом диване, который подчеркивал элегантность всего холла. Мне кажется, что я не только язык проглотила, но и успела все свои двигательные системы нарушить, короче говоря, я все время просидела на жопе ровно, не пошевельнувшись. Не знаю, на кой хрен я сюда приперлась, если они уже успели похоронить меня и отправить в млечный путь где-то в чертогах своего разума. Был шанс свалить и начать новую жизнь, но я его знатно проебала. Принимаю деликатное решение, уйти в душ и смыть с себя остатки обиды, печали и боли, и по всей видимости смириться с тем, что имею. В душевой кабине мне также стало легче думаться и пустить слезу, все равно никто не видит, никто не смотрит. Вполне реально сейчас поразмышлять над всей ситуацией в целом, не думаю, что Санзу будет насильно выбивать из меня всю правду..не будет же? Спокойствие, Вероника, опять идешь на поводу у экстравагантных эмоций! Я должна относиться ко всей ситуации с улыбкой на лице, жива, здорова, а это главное, остальное - дело принципа. Осторожно прикасаюсь к одному из укусов, оставленный, если я не ошибаюсь, Фэсом, на внутренней стороне бедра, где красуется огромный синяк желтовато-фиолетового оттенка. Слышу, как за кабинкой открывается дверь, собственно, и вижу размыто весь этот процесс. Дверцу душевой отодвигают, и внутрь заходит голый Санзу, внезапно решивший принять со мной совместный душ. При всем при этом, волновала меня лишь одна вещь, он мог увидеть все эти грёбаные отпечатки, что меня даже от части смутило. Мужчина встал ко мне спиной, намыливая розовые волосы шампунем, который пах крапивой, в его стиле. Ловлю себя на мысли, что лучше оставить его одного, ибо мне очень не хочется оправдывать себя и тех подонков, дабы избежать лишней кровопотери, бессонных ночей и терзания совести. Не люблю быть в центре внимания, предпочитаю быть зрителем и наблюдать со стороны. Уже собираюсь выходить, но Санзу не дает закончить начатое, затолкнув меня обратно в кабинку. Глаза его моментально охватывают зоны телесных повреждений, которые было трудно не заметить, даже качественный тональный крем здесь бессилен, что расстраивает еще больше. Ногти Санзу вонзаются в мои раны, донося мне нестерпимую боль и дискомфорт, и я машинально выдавливаю из своего рта писки, олицетворяющие особую неприязнь к такому болезнетворному рукоприкладству. — Рони, я в тебе разочарован, - процедил как ненормальный Санзу. — Что это за хуйня у тебя на руках и ногах?! - он постепенно переходит на крик, и я, уже не выдерживая, сползаю вниз по стенке душевой и просто ору во все горло со слезами на глазах, жадно ловя носом кислород. Сказать, что он ахуел, ничего не сказать. Подумать только, уже дважды рыдаю перед мужиком, который даже улыбки моей не заслуживает, звучит абсурдно. И тогда, я сделала поспешное и необдуманное решение, взять и просто обо всем и во всех подробностях растрепать Харучие, вот только о том самом видео, я предпочла умолчать. Харучие стоит в еще более открытом шоке, схватившись за мокрую голову руками, словно в считанные секунды она взорвётся от огромного количества информации, которая никак не может усвоиться. Позже я поняла, какую ошибку совершила, и наивно понадеявшись на чудо, слежу за последующей реакцией Санзу. От огромного скочка стресса, тревоги и волнения, я вылетела из душевой и помчалась к унитазу, выпуская наружу утренние блинчики с творогом, за которыми последовала и желчь, оставляя привкус кислоты во рту. Харучие, не взглянув на мою скорчившуюся фигуру, уходит прочь из ванной комнаты с озадаченностью на лице. Заставляю себя подняться с колен на ноги, посмотреться в зеркало на покрасневшую склеру и опухшее от слез лицо, накинуть на себя первое, что под руку попадётся и выскочить хвостом за Санзу. Он уже был полностью одет в свой фирменный классический костюм, и опережая его, начинаю быстрый диалог. — Харучие, куда ты собрался? — Скоро узнаешь, - холодно произнес он. — Не смей делать глупостей, все это уже осталось в прошлом, я здесь, перед тобой, жива, здорова Эти слова он решает проигнорировать и пойти к зеркалу в прихожей, чтобы привести свою прическу в приличный вид. Мысли огромным сгустком накопленного дерьма лезут мне в голову всеми доступными способами, и я, не придумав ничего путевого, подбегаю к нему, схватившись за предплечье, и со всей своей актёрской игрой, которая выходит у меня только если очень сильно постараться, говорю ему в мокрый затылок. — Санзу, если ты меня любишь, то никуда не пойдёшь и не сделаешь ничего абсурдного, - шепчу я, уже ни на что не надеясь. Знаю, что это своего рода манипуляция, но честное слово, я понятия не имею, к какой жёсткой артиллерии прибегнуть, чтобы он не натворил глупостей.        Харучие на минуту пришёл в себя, и я уж было успела обрадоваться, что на него подействовали мои слова, но, грубо оттолкнув меня к стене, вышел из квартиры. Мне не хочется верить в то, что он собирается сделать, даже думать и допускать такие мысли не хочу. Какая же я дура, что вернулась сюда, могла же свалить, могла начать все с чистого листа, могла кинуть всех и больше ни о чем не париться, но вот надо же было укусить меня за хвост чувствам ответственности, морали и любви. Когда я успела поставить эти чувства, выше своего здравого рассудка? Тогда, когда связалась с людьми, которым давно пора лечиться в психушке. Прохожу вглубь квартиры, ища все свои принадлежности, с которыми я прибыла в это проклятое место, откуда и начались мои беды. Не прошло 10 минут, как Харучие вернулся с бутылкой мартини и жестом руки позвал меня за собой в спальню. Странно, я думала, что все потеряно, но как оказалось, Харучие питает ко мне сильные чувства, что позволили сопротивляться внутреннему бешеному псу. Он разлегся на мягкой поверхности, подзывая меня лечь рядом. Не уверенно и будто с подозрением, иду к нему на кровать, ложась на расстоянии ровно в один метр от него. Взяв меня за руку, кажется, впервые холодной ладонью, сжимает ее. И как на зло, в мою голову пришла одна из самых ненормальных идей в моей жизни, раз уж я уже пронаблюдала за его реакцией на всю ситуацию объективно, то мой язык, хоть и не убедительно, но решил повернуться не в то русло, чтобы рассказать о моих изменах с Хайтани Раном, кстати о нем. Его не безразличие дало свой плод, и тот, умудрился настрочить мне целое сочинение, о том, как он сожалеет о своих действиях, что хочет встретиться и адекватно все обсудить, и что правда не хочет меня терять. А еще я насчитала 5 одинаковых фраз, по типу "извини меня, я правда не хотел". Но весь текст остался безответным, ведь сейчас мне явно не до него. Смотрю на соседнюю руку Харучие, в наличии которой имеется острый предмет, то есть стеклянная бутылка. Конечно плохо, но уворачиваться и проявлять свои акробатические способности мне никто не запрещал. Если что, я полностью одета, поэтому с лету подхватываю сумку с тумбочки в прихожей, ловлю свою обувку и пулей вылетаю из его квартиры. Стратегия по нежданному приступу агрессии Санзу продуман, а вообще, лучшая защита - это нападение, но если я в реальности буду придерживаться такого принципа, то моментально мое тело с треском стекла полетит в окно. Делаю глубокий вдох и выдох, готовясь к смертельному исходу событий, понимаю, что это ранит и его и мои чувства, но если говорить, то говорить все, не могу больше держать все в себе. С Богом!