Последний ужин

Сегодня у них последний ужин. Почему последний? Чайлд твёрдо решил признаться в том, что "прошла любовь, завяли помидоры". Ладно, шутки шутками, но былой любви он уже и правда к Скарамучче не испытывает. Ему до смерти нравится путешественница. Она прекрасная, нежная, милая девушка. Её глаза так и завораживают, манят к себе. Она так прекрасно улыбается.. Обо всём этом Тарталья пишет в дневник. Тетрадка с потрёпанной обложкой и исписанными страницами стала его лучшим другом и слушателем. И парень был уверен, что её никто не увидит и не прочитает, кроме него. Но Скар видел. И читал. Вчера рыжеволосый написал, что собирается рассказать обо всем парню и уйти. Расстроен ли Куникидзуши? Наверное, нет. Скорее зол. Почему его любовь должна уходить к какой-то непонятной девушке. Он мог бы убить путешественницу, но толку? Поэтому оставалось лишь ждать вечера и того, что скажет Чайлд. Сейчас Скарамучча готовил ужин. Он постоянно готовил на двоих. Тарт говорил, что ему нравится его еда, потому что она приготовлена с любовью. Да, это так. Даже сейчас парень готовил с любовью. С обжигающе холодной любовью, поток которой практически невозможно выдержать. Он душащий и смертоносный. Попадёшь под такой поток - можешь прощаться с жизнью, не выберешься уже никогда, будь уверен. Тарталья волнуется. Сидя в своей комнате на полу, он поочерёдно хрустит пальцами, уперев взгляд в исписанный переживаниями листок. На листке залом, но он его не оставлял. В голове его роятся мысли. Неужели Скар брал его дневник.. Нет, он был хорошо спрятан. Не может быть. Ладно, остаётся ждать вечера. У обоих лишь один вариант. Ждать. И готовиться. *** Опускаются сумерки. В такое время Скарамучча всегда зовёт ужинать. Вот и сейчас. Чайлд уже готов. Он спускается по лестнице, держа спину неестественно прямо и глядя в пол. На стол сейчас накрывает человек, которого он больше не любит. Которому он должен это сказать. Нет выбора. Чистая скатерть. Две тарелки, два бокала, бутылка вина и свечи. Свечи.. Скар не любил свечи. Непонятно, зачем их поставил. Но сейчас мысли вообще не могут зацепиться за такие мелочи. Лицо Чайлда бледнеет с каждой минутой, руки начинают трястись. Зная характер Шестого предвестника, он никак не может предугадать, чем всё это обернётся для него. - Садись, любимый. Обычно ты всегда спешишь за стол, что-то случилось? Голос Куникидзуши звучал тихо и умиротворённо. Но от этого становилось лишь тревожнее. Аякс нервно сглотнул. - Садись. Скар проговорил это уже грубо и требовательно, садясь за стол. Рыжеволосый молча послушался. Сказитель улыбнулся, и более мягко сказал - Приятного аппетита.. любимый. Тарталья напряжённо кивнул и неловко начал - Слушай, мне нужно тебе кое-что сказать. - Скажешь, скажешь. Только сначала поднимем бокалы за нашу любовь. Да, милый? - Да, как пожелаешь. Парни выпили по глотку вина. - Так вот, я должен сказать... - Я знаю. Я всё знаю. Помнишь ведь - я чувствую и вижу всё заранее. В глазах Скарамуччи, до этого момента тускло-синих, засверкали недобрые огоньки. - Я всё понимаю, Аякс. Если уж яд моей любви не смог подействовать на тебя, пусть подействует другой. Повисла пауза. Эти слова звучали очень многозначно. После минуты молчания Тарталья усмехнулся, приняв это за глупую шутку. - Ладно, Скар, мы можем остаться друзьями, верно? Ты ведь не злишься? Я не переживу полного разрыва общения с тобой, пойми. - Не переживёшь, это уж верно. Куникидзуши засмеялся. Этот смех заполнял всё свободное пространство, отдавался от стен и окон, от потолка и пола. Этот смех затуманивал уши и глаза. Перед глазами Чайлда предстала белая пелена. Воздуха перестало хватать, горло пересохло. Он судорожно трясущимися руками потянулся к бокалу, но не успел. Вино из опрокинутого им бокала красным пятном расползалось по белоснежной скатерти. Рыжеволосый замер, сидя на стуле с прямой спиной и пустым взглядом. - Ты был прав, не переживёшь. Сердце Аякса больше не бьётся. Скарамучча подходит к нему с заранее остронаточенным ножом. Холодное лезвие проходится по бледной коже на груди. Несколько надрезов - и сердце любимого уже буквально в руках сказителя. На белой скатерти алое вино, на белой рубашке алая кровь. Красиво. - Пусть путешественница поплачет, пусть её милейшие глазки станут красными и воспалёнными. А твоё сердечко - твоё прекрасное, красивое сердечко - навсегда останется моим, мой мальчик. *** За столом бездыханное и бессердечное, в прямом смысле, тело Чайлда. У плиты Скар - он уже почти приготовил свой действительно последний ужин. Он выкладывает на тарелку красивое, ровное поджаренное сердце. Его любимое сердце. С ним он теперь никогда не расстанется. Он садится за стол. В бокале алая жидкость. Но не вино. Парень достаёт из кармана белый порошок и делает последний штрих в виде своеобразной приправы. Улыбаясь, глядит на любимого, который больше никогда не сведёт с него глаз. Берёт нож и аккуратно съедает сердце по кусочкам, медленно запивая кровью. Это всё теперь полностью принадлежит ему. Куда бы они не попали после смерти, они больше не разлучатся. Пульс всё реже и реже.. За столом сидят два мёртвых тела и глядят друг на друга. Больше никакой любви, никакой путешественницы, никаких помидоров.