Там, где дом...

Сессия приближалась как судный день, и Амгалан вынужден был признаться, что трясётся, словно кроль перед удавом. Или, точнее, как испуганный зелёный юнец перед безжалостным преподавателем, каким являлась Любовь Григорьевна, и которая по страшному стечению обстоятельств принимала у них практику устной речи или "устный экзамен по английскому языку", если говорить на человечьем языке. С вышеназванным преподом у Амгалана как-то сразу не задалось. Она невзлюбила в нём всё и сразу - его американский акцент, когда он выступал на семинарах, его манеру одеваться, стоять, смеяться, отпускать язвительные комментарии. В общем, впервые он сталкивался с подобным к себе отношением без каких бы то ни было веских на то причин. Иногда ему хотелось подойти к ней и в приватной обстановке выяснить, что конкретно послужило толчком к такому отношению к его персоне, потому что он сам, хоть убей, понять причины не мог. Слава богу его отговорили от этой глупой затеи, а то вряд ли бы он сидел дома сейчас - целый и невредимый. Ребята сказали, что она ко многим так относится и это надо перетерпеть. Методы у неё видите ли такие. Амгалану пришлось смириться, стиснуть зубы и терпеть. Но страх ей парню внушить удалось. Не одному ему, конечно - всему курсу. Но Амгалана больше волновала собственная задница, и может, немного - задницы его друзей. Так что он в поте лица трудился, учил, сидел в лингафонном кабинете, зубрил, читал, разговаривал с зеркалом по-английски - в общем делал всё возможное, чтобы не опозориться на предстоящем экзамене. Не секрет, что подготовка к экзаменам отнимает очень много сил и убивает не одну нервную клетку. Поэтому иногда Амгалан срывался и начинал рвать ненужные бумажки у себя на столе. Он где-то вычитал, что это неким образом помогает справиться со стрессом. И действительно, помогало. Стоило порвать какую-нибудь противную бумаженцию, и нервы как-то сами приходили в норму. А иногда Амгалан мечтал - о приближающихся каникулах, о том, как поедет на Байкал с родителями - людьми, которых он очень любил и уважал, будет оттягиваться по клубам с друзьями, или устроится на подработку и познакомится с новыми интересными людьми в процессе. И как-то раз, в один из таких моментов позвонила его сестра, в прошлом году с успехом окончившая местный ВУЗ и укатившая в другой город, в поисках работы и избавления от излишней родительской опеки: - Привет, Гола! Как дела? Я по тебе ужасно соскучилась! Амгалан мог сказать то же самое и про себя. С сестрой у него были очень доверительные отношения. Других девчонок он хоть убей, понять не мог, а сестру знал, как облупленную. - Привет, Солнце. Всё круто, сессия началась уже. Как дела у тебя с работой? - Да нормально. Ничего сверхсложного. Сегодня ездила в суд, представляла интересы клиента. Заседание перенесли. - Хм... Всё тянут время? Думаешь, выиграете? - Конечно. Куда мы денемся. Не беспокойся, у меня всё схвачено, даже волноваться не стоит. Ты к сессии то готов? - Вроде да, но ты же знаешь наш факультетский шабаш ведьм, боюсь у меня не совсем сложились отношения с одной старой каргой. - А что? Ты разбил её ступу? Сломал метлу? Задел самолюбие? - Да в том-то и дело, что я ничего не делал! - Ой, как, блин, у вас там всё сложно-то! Просто диву даюсь! Но ты постарайся, всё-таки! Поднатужься, может и родишь вполне приличную оценку! - Опять Омегаверса перечитала? - издевнулся Амгалан. - Ой, хватит, дурачина! - захихикала сестрица. Как-то раз Амгалан залез к сестре в ноут и нарыл у неё кучу странных текстов про гомосексуальные отношения. Он тогда жутко испугался за психическое состояние своей сестры, но потом она объяснила, что это просто хобби такое - читать и писать в этой тематике, и таких как она - очень много. Она даже рассказала ему про рейтинги и различные жанры, которые существовали на тот момент в этой сфере творчества, так что после этого ему ещё недели две снились кошмары, но постепенно он смирился со странными пристрастиями сестры, однако поклялся себе, что больше в её ноут - ни ногой. Меньше знаешь - крепче спишь. - А на каникулы ко мне приедешь? Я тебе всё здесь покажу. К твоему приезду возьму отпуск, и как следует оттянемся. Будет весело! - Ладно, так и быть! Приеду! Может, даже на всё лето! - Ну, вот и договорились. Ладно, я побегу, а то назначила одну встречу, так что мне уже рвать когти надо! Кстати, можно я твои фото на одном сайте повешу? - Это ещё зачем? - у Амгалана закрались нехорошие подозрения, - Опять твой дурацкий сбор фактологической информации для творчества? - Ну, Гола! Я тут просто книгу начала, и мне нужно побольше жизненного опыта, а где мне ещё его найти, как ни на гей сайте? Если я повешу своё фото, никто мне даже не напишет, а в задушевный разговор не вступит к тем более, а вот ты у нас симпатичный, фотки реальные, не позаимствованные у какой-нибудь знаменитости, так что всё пучком. Ну что тебе стоит-то? - Я думал, ты уже завязала клюкать всякие ненормальные тексты, а всё никак не успокоишься, - усмехнулся Амгалан, - Бог с тобой, вешай! Мне-то не жалко. Но если я паду жертвой какого нибудь гомофоба с битой в руках, знай, что тому виной - твоё творчество! Сестра лишь злобно фыркнула и сообщила, что Амгалан слишком зауряден, чтобы кто-то обратил внимание на профиль с его фотографиями, а сам он продолжал потешаться над её странным творчеством. В таком стиле они продолжали ещё 20 минут, пока сестра не вспомнила, что ей и правда надо куда-то бежать. Так что через какое-то время её и след простыл. Амгалан тяжко вздохнул. Ему уже не терпелось собрать чемоданы и укатить, куда глаза глядят, но надо было сдать экзамены. Поэтому издав мучительный стон, он всё-таки прижал пятую точку к стулу и продолжил работать, в надежде, что всё это очень скоро закончится и каникулы с сестрицей не за горами.