Единственный для меня

      Сказать, что Сяо Чжань был подавлен, это вообще ничего не сказать. Он знает, что господин Чжан не стал бы врать в угоду своему сыну, однако это не меняло того, что омеге и правда будет все равно с кем, когда мучение от неудовлетворенности в течку станет совсем невыносимым. Прямо как и говорил Ибо тогда три года назад.       — А-Чжань, не переживай. — постарался успокоить его Сяо Цинся, запахивая одежду сына плотнее, — Я понимаю, что такая новость, как гром среди ясного неба. Но у тебя есть Исин. Он хороший парень, и я вижу, с каким трепетом относится к тебе. Почему ты так противишься быть с ним?       — В том то все и дело, что он хороший. Я просто не чувствую того же, что чувствует он. — Сяо Чжань тяжело вздохнул, — Он мне нравится и мне хорошо с ним, это чистая правда. Но я не представляю свое будущее вместе с ним вне зависимости от того, какой он. Возможно мое сердце все же хочет такой же взаимности, как и у вас с отцом. Правда, я этого не помню, но не думаю, что ты бы горевал бы так долго, если бы это не было правдой.       — Ох, Чжань-эр, твой отец был самым замечательным альфой. И я искренне жалею, что ты не смог узнать его получше. — глаза Сяо Цинся наполнялись влагой непролитых слез каждый раз, когда тот вспоминал супруга.       — Прости, папа, я не хотел тебя расстраивать. — Сяо Чжань обнял родителя. Он тоже жалел, что не смог лучше узнать отца, но его папа заменил ему обоих, и ему не на что было жаловаться. Он уже вырос и хотел бы найти свою половинку.       Но кто захочет построить отношения, да и вообще взглянуть на такого, как он? Хоть и не любит своего парня, но все равно встречается с ним, давая тому надежду на что-то большее.       И мысли Чжаня вновь возвращаются к тем, как получилось, пророческим словам, только теперь они не только пустили ростки в его сердце. Сейчас уже слова, сказанные тогда, превратились в плети ядовитого плюща, сжимая все сильнее и сильнее, не выпуская, причиняя страдания уже не столько душевные, сколько физические.       Мысли бедного омеги начали разбредаться в разные стороны. Это пока они учатся в школе и Исин всегда находится рядом, а что будет после поступления? И хоть университет они выбрали один, но вот специальности у них разные. Сяо Чжань идет на факультет вокала, Исин выбрал танцы. Хотя он силен и в вокале, но все же танцы занимают значительно больше места в его душе.       И это также означает, что они будут много времени проводить порознь. Чжань слышал, что декан танцевального факультета любит ездить со студентами заграницу, да и просто по разным городам и странам, чтобы почерпнуть особенность каждой увиденной ими местности и выразить это с помощью языка тела. Соответственно, омега не хочет, чтобы альфа лишился хотя бы одной из таких поездок из-за его течки и проблемы организма в непереносимости чертовых подавителей.       Теперь Сяо Чжань был уверен, что ему в самое ближайшее время нужно подумать и либо решиться на метку Исина, от которой он отказывался, боясь, что альфа может встретить истинного, хотя уже будет связан с ним. Или же им нужно будет расстаться.       Правда, что тогда в этом случае будет делать сам Сяо Чжань, он предпочитал не думать. Но очень не хотел, чтобы из-за него кто-либо страдал. Он не хочет быть обузой ни для кого вообще, а для Исина, в частности. Омега никогда не забудет его мягкий голос и доброе сердце, когда сам был ни на что не способен.       Самостоятельно добравшись до дома в растрепанных чувствах, потому что его папу срочно вызвали на работу, Сяо Чжань получает сообщение от Исина. Тот спрашивает, как прошел осмотр, и уточняет насчет названия подавителей, чтобы купить их своему парню. Чжань не знал, что ответить, поэтому просто написал название тех, которые принимает его папа. Исин прислал ему сердечко и сказал, что сам зайти не сможет и если омега не против, то отправит Ибо, чтобы тот передал таблетки. Чжань не знал, как отказаться, поэтому пришлось согласиться. Хотя этого мелкого негодника омега не видел уже три года.       И вот настал день поездки. Как и ожидалось, течка началась утром. Как обычно. Папа Чжаня был вновь в командировке. Уехал он вчера, а вернуться должен был через четыре дня. Чжань отлично готовил и следил за домом, так что спокойно оставался один или с Исином. Они уже привыкли к этому.       Звонок в дверь застал омегу в комнате, свернувшимся под одеялом и истекающим от желания. В дверь еще несколько раз позвонили. И Сяо Чжань, сдаваясь и завернувшись в домашний плед с кроликами, еле шел к двери. Открывая, он даже не спросил, кто там, и прямо с порога произнес:       — Исин, я же тебе говорил, чтобы ты ехал в…       — Ну уж прости, Чжань-гэ, но я не Исин-гэ. — скривился пришедший к нему подросток от услышанного имени.       Челюсть Сяо Чжаня встретилась с полом, потому как на пороге его ожидал вовсе не Чжан Исин, а скривившийся Ван Ибо. И не просто Ибо, а Ван, мать его альфа, Ибо. В нос омеги ударил сильный аромат сандала. А по расширившимся глазам и ноздрям альфы можно было предположить, что альфа, хоть и очень молодой, но все же почувствовал настоящий, не доступный для всех аромат омеги.       — Чжань-гэ… Манго… Почему от тебя так сладко пахнет манго?       — Потому что я его только что ел. — он не придумал ничего лучше, кроме как соврать. — Ты зачем пришел?       — А?.. Аа… — казалось, что мозг работал не так быстро, как необходимо и Ибо пришлось собраться с мыслями, чтобы вспомнить зачем он тут. — Но ты не похож на того, кто только что ел. Зато похож на медвежонка, который только что вышел из спячки или наоборот к ней готовится. Ладно, не смотри на меня так. Исин-гэ просил передать тебе вот это.       Сяо Чжань схватил протянутый пакет и, быстро поблагодарив младшего и пообещав написать позднее, захлопнул перед ним дверь. Омега все понял. Ван Ибо был его истинным. Твою мать!       А вот Ван Ибо ничего не понял. Ну, точнее то, что у его Чжань-гэ, с которым они не виделись три года, течка он понял. И то, что он принес ему подавители тоже. Все же молодой организм покоя не дает, и сам альфа в общем-то очень любопытный сам по себе, вынудили его раскрыть переданный пакет. Ну и гугл в помощь пробить по названию лекарства. Только вот Ибо совершенно не понял, почему Чжань-гэ выглядел таким удивленным, когда он сказал, что от омеги пахнет манго? Может он не думал, что у альфы такой острый нюх и он быстро все поймет?       Однако Ибо решил пока что про это не думать, потому что ни черта не понимал, а ломать голову над загадками он особо не любил. Да и Чжань обещал, что еще свяжется с ним. И вот тогда-то Ибо у него все и узнает. К тому же, за те три года, что омега его игнорировал, его Чжань-гэ стал выглядеть еще лучше.       Сяо Чжань перестал быть таким угловатым подростком и превратился в сексуального юношу. Его длинные ноги стали еще длиннее, не потеряв при этом своей стройности, бедра подтянутые, стройная, тонкая талия, на которой отлично бы уместились крупные ладони альфы, длинная, как у лебедя, светлая шея и острые скулы. И эти сверкающие глаза блюдца, что манят и обещают рай на Земле или ад. А эти пухлые губы с милой родинкой снизу так часто расплываются в поцелуе, что глаз оторвать невозможно. Боже… А его запах… Этот аромат спелого сладкого манго Ван Ибо будет теперь преследовать во всех его влажных фантазиях.       Хоть Ван Ибо и является альфой, но он же еще несовершеннолетний. А это определенно минус, чтобы сравниться с более взрослыми особями, особенно с Исином. Его Ибо подсознательно считал соперником номер один. Ведь Сяо Чжань УЖЕ принадлежал ему.       Он видел их мельком, когда они прогуливались в парке за руку, как пили латте в кафе около остановки или прогуливались за покупками в торговом центре. Ибо очень часто видел их, словно судьба говорила: «Смотри, что тебе недоступно, легко может делать другой. Смотри и запоминай свои ошибки. Смотри. Смотри» и на Сяо Чжане всегда было что-то красное, а сам омега много улыбался. И Ибо знал, что красный – это любимый цвет Исина.       Интересно, а как бы смотрелся на нем зеленый? Ван Ибо очень любит зеленый и попытался представить Чжаня в одежде этих цветов. Конечно, без сомнения, Сяо Чжаню шло все. И тут Ибо вновь поймал себя на том, что его мозг до сих пор не воспринимает отношения омеги с Исином и упорно твердит «мой омега».       Альфа постарался выкинуть мысли из головы, он отправился к друзьям в скейт парк покататься на доске.       Зато Сяо Чжань, который захлопнул дверь буквально перед носом молодого альфы, сполз от глухого стона по стене вниз, прижимая к себе пакет. И вот какого черта, почему его истинным должен был оказаться именно Ван Ибо? Он же мало того, что моложе, так еще и знакомы они чуть ли не с пеленок Ибо. Да… Если уж Сяо Чжаню не везет, то не везет во всем, твою мать!       Но не смотря на его слова, легкие были заполнены ароматом сандала, которым пах альфа. Омега прикрыл глаза, вспоминая подростка и, запустив руку в штаны, прижал ее к возбужденному паху. Его разгоряченный течкой мозг уже не особо соображал, что делает его рука, и он полностью отдался ощущению.       Омега ласкал себя, гладил возбужденную плоть ладонью, потом, сжав руку в кулак, прошелся по всей длине, а пальцы другой руки уже растягивали его сочащуюся смазкой дырочку, доставая до простаты внутри, но пальцев казалось катастрофически мало. Возбуждение было крайне острым, и движения руками стали менее синхронными, не попадая в такт. Омега взвыл от досады и упал на бок, чтобы проникновение и ласки были глубже. Однако на полу его нос оказался прямо напротив пакета, что принес Ибо. И этот треклятый пакет пропах им, словно альфа прижимал его к себе всю дорогу.       Сяо Чжань носом зарылся в шуршащую упаковку и стал представлять, что это не его руки сейчас растягивают и трахают самого себя, а длинные пальцы альфы. Что он нависает над ним, окутывая своим сногсшибательным ароматом, что он сам хочет трахнуть омегу, прижать, придавить к полу и отыметь во всех известных позах. Что он хочет заполучить его, укусить, поставить метку…       И где-то в пылу этих мыслей Чжань кончает, стонет так прерывисто и громко, как не стонал никогда, пока был под Исином. Немного придя в себя, чувство стыда затапливает омегу с головой. Он не просто думал о другом, пока удовлетворял сам себя, так он еще и посмел сравнить свои фантазии об Ибо с реальным Исином. А ведь они уже три года вместе! Омега сам себе противен в этот момент.       Он уходит в свою комнату, падает на кровать, укрываясь с головой под одеялом, и ужасная реальность накрывает его вместе со слезами. Он не может вздохнуть от душащих его в этот момент слез. Он ужасный, отвратительный, похотливый и распутный. Он не достоин такого чудесного альфы, как Исин и уж тем более он не достоин такого прекрасного Ибо. Чжань просто жалок. Его мысли от ненависти к себе перескакивают на поджарое, подтянутое тело молодого альфы, а после обратно возвращаются к ненависти и самобичеванию. Именно так он проводит дни до возвращения папы, боясь вылезти из-под одеяла и дойти до телефона, чтобы не набрать номер Ибо. Снова Ибо. Опять Ибо. Только Ибо…