Единственный для меня

      Ибо не просто вышел из квартиры, он вылетел из нее, понимая, что еще чуть и он с ума сойдет от усиливающегося манящего запаха Сяо Чжаня. Твою мать! У него до сих пор в носу сладкий, но пока еще легкий аромат манго. У него же скоро течка! И альфа понимает вроде, что ему еще предстоит вернуться и дышать, дышать, дышать.       «Дыши, Ван Ибо, ты сможешь!» — мысленно уговаривал сам себя альфа, не сильно, впрочем, уверенный в этом. Внутренне ему хотелось и плакать, и смеяться одновременно.       С одной стороны, он может провести течку со своим омегой и стать уже парой. Чертовски хотелось укусить его, впиться своими клыками в мягкий загривок, одновременно с этим прижимая податливое тело к постели и находясь максимально глубоко в нем. От этой мысли член начал набухать и истекать естественной смазкой, образовывая пятнышко на джинсах. Благо хоть они темные.       И, конечно, Ван Ибо девственником в свои семнадцать не был. Но вот первый сексуальный опыт до сих пор вспоминал с ужасом и отвращением. Не то, чтобы Ван Ибо был каким-то там романтиком, мол «первый раз только с любимым». Но и ТАКОГО он точно не хотел. Инстинкты и воздержание, гори они огнем.       Зато плакать ему хотелось от того, что приехал он только на пару дней. А потом снова нужно будет уезжать. Контракт никто не отменял. Но сейчас все же нужно мыслить позитивно, тем более как раз нижняя его голова немного успокоилась, и он направился купить еды в тот самый ресторанчик, мимо которого они проходили недавно.       Изучив меню вдоль и поперек, а также выложив кругленькую сумму и за еду и за скорость ее готовки, он отправился за цветами. В цветочном он попросил девушку составить букет для его пары таким образом, чтобы слова вообще не понадобились. Никакие. Она только кивнула и сказала, что кому-то очень повезло иметь такого заботливого парня, как он.       Через пятнадцать минут был готов букет, оформленный в стиле Инь-Ян из красных и белых роз. Шикарный букет, Чжань-гэ он точно должен понравиться! По дороге купил еще бутылку вина, где, на его счастье, не спрашивали возраст и забежал в ресторанчик за едой. И вот спустя сорок минут он у двери квартиры и очень волнуется, открывая дверь ключами, а не ожидая, пока хозяин впустит его. Это так, черт возьми, волнительно, что сердце стучало, не переставая и грозя выскочить из груди.       — Чжань-гэ, я вернулся! — Ибо едва успел положить ключи, как на него налетает сладкий ароматный вихрь, который уже успел переодеться в домашнее. Или правильнее будет сказать раздеться.       Сяо Чжань падает на него, когда спотыкается о свои же ботинки, небрежно оставленные у входа. Он опасался, что альфа больше не вернется, и ждал его, сидя на барном стуле за уже разобранной от продуктов стойке. И когда услышал, как поворачивается ключ, сразу же захотел обнять Ибо. Именно Ибо! Немедленно. Только вот он совершенно забыл, что ставить аккуратно обувь немного разучился. Так что, споткнувшись, полетел прямо в раскрытые объятия, и если бы не крепкая грудь, то его нос определенно встретился бы с полом.       — Ох, прости, я немного неуклюж в последнее время. — только и смог выдавить из себя омега, с неохотой отлепляясь от альфы.       — Я бы хотел, чтобы ты встречал так меня постоянно. Это тебе. — протягивая букет, Ибо ожидал увидеть улыбку, однако, когда омега увидел его, он заплакал. — Чжань-гэ, что такое? Тебе не понравилось? Дай сюда, я его выкину!       — Не смей! — Чжань прижал цветы к себе. Еще никто и никогда не дарил ему настолько потрясающий букет. — Он мне очень нравится. Спасибо, Бо-ди! Я обязательно буду хранить его!       После того, как букет был отправлен в вазу, еда расставлена на столике, а вино разлито по бокалам, Ибо пододвинулся к Чжаню ближе и слегка приобнял его, пробежав пальцами по слегка выступающим ребрам.       — Чжань-гэ, ты такой худой! Расскажи, чем ты был так занят, раз даже решился отдать нашу дочь постороннему человеку?       — Прости, я не хотел тебя расстраивать и отдавать Орешек не хотел. Но она так сильно скучала, что у меня сердце кровью обливалось, когда я выходил из дома.       Сяо Чжань слегка развернулся, чтобы посмотреть в любимые практически черные глаза. Но он не смог понять, что в этот момент чувствует Ван Ибо. В отличии от открытого себя в юности, сейчас его эмоции находились под маской отчуждения. Он закрылся. Но закрылся не столько от Сяо Чжаня, сколько от окружающих. Эта перемена вроде и незначительная для многих, но не для него. Омеге захотелось, чтобы с ним и только с ним одним Ван Ибо вновь стал прежним, чтобы он был открытым, веселым, много улыбался и заливисто смеялся над очередной шуткой.       — Тебе не за что извиняться. Уж точно не передо мной. — Ван Ибо слегка касается губами виска Сяо Чжаня, ощущая, словно большой камень упал с сердца его любимого. — И все же, расскажи мне, что с тобой случилось, пока меня не было.       — Ммм... Бо-ди, много всего произошло за это время. — Чжань отпил вина, но не притронулся к еде. — Я учился, много учился. На втором курсе мне предложили стать стипендиатом. Я согласился, просто потому что от такого не отказываются. Программа очень сложная, и я часто стал пропадать в библиотеке, забывая про обеды, вечером же валился с ног от усталости. А потом Исин и Цзяэр познакомили меня с Дарреном, который стал моим спасением. Он очень хороший парень, и я наслаждаюсь общением с ним. И он заядлый натурал, даже если в твоей дурной голове что-то и представилось между нами, то развей это немедленно! Мы просто друзья и я бы хотел, чтобы ты с ним познакомился.       — Гэ, как ты понимаешь, я не особо в восторге от других парней, которые крутятся вокруг тебя. Но и поделать с этим ничего не могу. — альфа вздохнул и сильнее прижался к омеге. — Я уезжаю обратно через два дня. Приехал только тебя поздравить. У меня еще остался год стажировки, после которой любая танцевальная студия Китая оторвет меня с руками и ногами. Хотя ноги, пожалуй, мне все же оставят. Я должен уехать, чтобы после вернуться к тебе навсегда. Ты сможешь дождаться меня, такого молодого, глупого, но очень амбициозного?       — Я всегда ждал тебя. Даже тогда не проводил, потому что боялся не отпустить. Но это твое будущее и ты должен был уехать. Сейчас я строю свое будущее, работая в строительной фирме с папой. И, кстати, тот, на кого ты накричал, мой руководитель. Но он не обидится. У него пара тоже с характером, так что ему ли не знать. — и Чжань засмеялся настолько заразительно, что Ибо просто не смог устоять от этого.       — Ты ошибся только в одном, Чжань-гэ. — альфа повторяет за любимым эту улыбку, но у него она не получается такой же яркой и ослепительной. Но зато его улыбка пропитана нежностью и всепоглощающей любовью, — Это не только «мое» и «твое» будущее. Оно наше, общее.       После ответного утвердительного кивка омеги, альфа притянул его за подбородок к себе, утягивая в сладкий поцелуй с привкусом фруктового вина. Чжань не возражал. Напротив, немного захмелев от выпитого, он чуть раскрыл свои губы, пропуская настойчивый язык. Ибо, поняв, что ему разрешают, потянул омегу на себя, усаживая того на колени и чувствуя только возбуждение и покорность. Омега простонал в поцелуй и это был настолько приятный звук, что его хотелось слушать еще и еще.       Руки Чжаня, что до этого легко держали альфу за плечи, сейчас вовсю дали себе волю, оглаживая его лицо, шею, зарываясь в волосы. А потом омега резко разрывает поцелуй, смотрит поплывшими от наслаждения глазами и, сильно оттягивая его голову назад, припадает губами к выступающему кадыку. Он вылизывает, целует, посасывает кожу шеи до тех пор, пока она не становится равномерно красного оттенка. А после внезапно кусает в самое основание. Туда, где шея переходит в плечи.       От неожиданности Ибо, который от каждого действия омеги возносился на небеса, был спущен обратно самым что ни на есть болезненным способом. Он зашипел и хотел прижать руку к месту укуса, но только не успел.       — Мой... – проговорил Чжань прямо ему в ухо. — Никому не отдам.       — Чжань-гэ, я всегда был и буду твоим. А ты всегда будешь моим. Ты согласен?       — Да... Мой Бо-ди... Мой баобэй... Твой...       Ибо быстро поднимается, не давая Сяо Чжаню и возможности пошевелиться, придерживая того за задницу. После, быстро оглядывается и бросает омегу прямо на постель, сразу прижимая его своим телом. Последние предохранители альфы улетели по всем известным адресам. Их губы моментально встретились снова, язык альфы, уже не спрашивая разрешения, ворвался в чужой рот и принялся жадно его вылизывать. Чжань отвечал ему с таким пылом, что несколько раз они стукнулись зубами, но не обратили внимания. Ведь они, наконец, вместе.       Пока одной рукой Ибо придерживал Чжаня за голову, не давая ему разорвать поцелуй и вытворять все, что ему вздумается, другой он с некоторым нажимом провел от скулы, по шее, после огладил сильно выступающие плечи, грудь, бока, и сжал половинку его ягодиц, которые, несмотря на худобу самого Сяо Чжаня, остались такими же аппетитными и округлыми, как и раньше.       В то время, пока альфа проветривал голову, омега после душа переоделся в домашнюю одежду, то есть растянутую у горла футболку и шорты. Широкие и короткие шорты. И теперь Ибо, которому ничего особо не мешало, провел рукой чуть вниз по бедру, оглаживая кожу, а после, пальцем приподнимая ткань одежды, сильнее сжимает его ягодицу ладонью. Намекая, приставая, дразня. Безумно желая.       Сяо Чжань застонал в поцелуй и чуть прогнулся в пояснице, сильнее прижимаясь к паху Ибо своим возбуждением. Рукой омега потянул на себе футболку альфы, стягивая ее через голову и желая поскорее дотронуться до его кожи. Те места, где его касался Ибо горели и он хотел большего. А чувствуя, как в нем разгорается пламя, отдаленно понял, что течка началась раньше. Но Сяо Чжаню вот в эту самую минуту было глубоко фиолетово и на свои убеждения, и на все остальное. Единственное, чего он действительно хотел, уже происходило.       Футболка альфы улетела куда-то за пределы кровати, туда же отправилась и одежда омеги, которую ловко и почти незаметно с него сняли. И сейчас Сяо Чжань, разгоряченный течкой и желанием своего альфы, лежал с широко разведенными в стороны ногами, извивался и стонал, сминая простыни руками, пока альфа рукой ласкал его истекающую и пульсирующую дырочку, а его язык вылизывал член, каждую выступающую венку, слизывал каждую каплю стекающей смазки.       — Ты будешь только моим омегой, Сяо Чжань-гэ? — тихо прошептал, не отвлекаясь от своего занятия, Ван Ибо. — Будешь принадлежать только мне и больше никому?       — Твой... Ахх... Я и так твой... Бо-ди... Ммм... Не могу больше... Хочу...       Сяо Чжань распластался на постели, тихо постанывая от желания сбившемся дыханием. Его некогда аккуратная прическа сейчас была растрепана, глаза блестели и горели огнем, испепеляющим альфу за промедление, а губы... О, эти сладкие губы, очертания которых сейчас стали размыты, алели от бесчисленного количества поцелуев, облизываемые время от времени влажным языком. Манили. Призывали. И не давали думать ни о чем больше.       Ибо настолько завелся от этого зрелища, что с утробным звериным рыком отшвырнул от себя остатки одежды, самообладания, выдержки и здравого смысла. Он рывком поднялся с колен, руками подхватил Чжаня под колени и потянул к себе. Однако и сам омега бревном не был. Когда руки Ибо потянули его, омега ухватился за запястья и со всей силы дернул руки на себя. От такого Ибо буквально повалился на омегу, от чего из его легких был выбит последний кислород, которого и так не хватало. Теперь он полностью прижимался к Сяо Чжаню, чувствуя возбужденную плоть и ощущая этот крышесносный аромат, которым пах только один человек, Сяо Чжань. Его Сяо Чжань.       Но Сяо Чжань не мог и больше не хотел отрываться от губ, о которых грезил столько лет. А сейчас они почему-то не целуют его. И, обвивая стальным захватом шею альфы, омега втягивает его в поцелуй. Возможности у Ибо освободиться не было, и также не было возможности войти, наконец, в мягкое и податливое нутро его омеги. Немного отстранив голову, Ибо прохрипел:       — Гэ... Я хочу войти в тебя... Но ты так крепко держишь, что это невозможно.       — Нет ничего невозможного. На невозможное просто требуется чуть больше времени, Бо-ди. И желания.       И Сяо Чжань, проявив чудеса гибкости, которых за ним отродясь не водилось, заелозил бедрами таким образом, что теперь член альфы, подрагивающий и пульсирующий, терся прямо о его дырочку. И вот омега тянет Ибо еще ближе к себе и член без чьей-либо помощи сам проникает, проталкиваясь сквозь расслабленное и растянутое колечко мышц.       От этого они синхронно застонали, глядя в глаза друг друга. А после, Ибо не стал нежничать. Он начал двигать бедрами в своем собственном ритме, словно танцуя под только ему слышимую мелодию. И она была очень активна.       Не отстраняясь от своего любимого, Ван Ибо принялся легонько кусать того за мочку уха, а Чжань при каждом толчке пальцами сжимал его спину, а после и ягодицы, не давая делать большие амплитуды. От глубоких ритмичных толчков узел альфы набух, и каждый раз, входя или выходя из нутра омеги, где его член так плотно обхватывали внутренние мягкие стенки, доставлял дополнительную стимуляцию обоим. И Сяо Чжань не выдержал первым. С особенно громким стоном он кончил, заливая спермой и себя и Ибо, который все еще лежал на нем. А от трения теперь особенно чувствительного члена о рельефы мышц парня сверху, у Сяо Чжаня звезды из глаз от удовольствия сыпались.       И он укусил Ибо. Сильно. До крови. И зарычал утробно, словно зверь. Ибо вторил ему рыком, только более мощным и резко отстранился от омеги, заливая постель и самого Сяо Чжаня кровью.       Воздух же вокруг пропитался и наполнился ароматами манго, сандала и легкого металла, который смешивался, повторяя тот же узор, что и на букете, а после, растворяясь и дополняя друг друга.       Ибо оскалился, показывая клыки. Он быстро вышел из тела омеги, рывком перевернул его на живот, раздвинул половинки ягодиц и вогнал член снова. Быстро и на всю длину, рукой оттягивая волосы Сяо Чжаня и заставляя того прогинаться назад, оттопыривая задницу, потому что другой рукой он прижимал омегу за талию к кровати.       Как только Сяо Чжань прогнулся под тем углом, который хотел от него альфа, он принялся жестко вколачиваться в омегу, каждый раз проходясь точно по комочку нервов внутри. И когда они уже были готовы кончить, Ибо навалился всем телом на спину омеги, и, вновь выпустив клыки, укусил того прямо в загривок, сжимая свои челюсти, и отпустив при этом волосы.       Глаза Сяо Чжаня распахнулись от неожиданности, а рот открылся в немом крике. Ибо так и держал челюсть сжатой, придерживая теперь уже за подбородок свою пару, чтобы не травмировать и сильнее начал трахать его, желая излиться прямо в него.       И вот новая волна удовольствия накрывает омегу, полностью растворившегося в новых ощущениях. Он подмахивал бедрами, вторя движениям Ибо. Теперь они двигались абсолютно в едином ритме не только телами. Их мысли, чувства, эмоции, страхи - слилось все. Сяо Чжаню казалось, что теперь они едины не только телами, сейчас соединенными в страстном танце на постели, а едины полностью духовно.       Омега не заметил, когда именно альфа разжал челюсть и отпустил его, потому как сейчас он чувствовал широкие горячие ладони на своей талии, слышал глухие стоны за спиной и чувствовал, что Ибо тоже был близок к разрядке.       Кончили они спустя некоторое время одновременно. Ван Ибо, в последний раз до самого упора входя в растянутое нутро и, крепко прижимая к себе осоловевшего и расслабленного от секса омегу, заваливается на бок, крепко сцепляя их тела, и, как он надеялся, что и их жизни, судьбы, будущее. После, полностью вымотанные столь насыщенным вечером, оба засыпают, крепко прижимая к себе свою пару.