Единственный для меня

      Когда Ван Ибо только прилетел в Корею в свои четырнадцать юность окрыляла его, но одиночество и неполная уверенность в собственном выборе тяжелой вуалью ложилась на его плечи. Еще молодой и неопытный, он вместе с руководителем студии, сразу из аэропорта поехали в студию, где парню, наравне с другими выбранными кандидатами предстояло упорно трудиться, оттачивая свои танцевальные навыки.       Дорога отняла чуть больше сорока минут, все время которой Ибо крутил головой в разные стороны, пытаясь увидеть как можно больше, и вот они уже стоят у высокого здания, практически без окон, разделенного на две неравные половины, в центре которого находилось огромное стеклянное окно с вогнутыми внутрь стеклами, форма которых напоминала шар, только что удаленный оттуда. И около входа красовалась табличка с названием, разглядеть которое можно было только подойдя ближе. Ван Ибо с сомнением посмотрел на сие чудо архитектурного сооружения, а его спутник, заметив замешательство младшего, только усмехнулся.       — Удивлен?       — Не то слово как. Это точно нужное здание? — Ибо был поражен этим архитектурным чудом и пока не решил, как именно следует на него реагировать.       — А ты шутник! — засмеялся он, — Конечно. Оно единственное в Сеуле, и мы очень им гордимся. Ну что ж, Ван Ибо, добро пожаловать в «PREPIX»! Сейчас мы дождемся еще пару ребят, которые приехали вчера, и я покажу вам все внутри, после чего ты уже с ними отправишься в общежитие.       Ибо только молча кивнул. Он, конечно, не рассчитывал на отдельное жилье, однако делить комнату не пойми с кем тоже не хотел. Эх... Ладно, надо немного потерпеть и постараться добиться внимание или рекламщиков, или представителей агентства, чтобы через личного наставника, который будет приставлен к каждому парню, подписать договор и свалить из общаги на собственно арендованную квартиру.       А вот с самими наставниками ребята встретятся только в танцевальном зале и, продемонстрировав свои способности, будут ожидать их решения. Здесь наставники сами выбирали себе подопечных, с которыми они будут проводить практически все свое время, помогая адаптироваться, тренироваться и, конечно, развлекаться. Ибо надеялся, что ему не достанется кто-то, напоминающий его старшего брата. А может, наоборот, надеялся на это.       И пока он был погружен в свои мысли, к ним неспеша шли двое ребят. И Ибо до этого еще ни разу не видел такой заметной разницы между альфой и омегой. Один, который повыше и шире в плечах, определенно был альфой. У него были короткие, немного вьющиеся волосы рыжеватого оттенка, хитрые раскосые глаза и широкая улыбка. Ван Ибо сразу подумал, что этот парень его полная противоположность. Второй, который был ниже, показался Ибо омегой. Он был худощав, относительно высок, ну не как Чжань-гэ в этом возрасте, и нескладен. Просто сплошные углы, а не парень. И он постоянно что-то говорил другому, пока они шли и активно размахивал своими длинными руками. Ибо почему-то пришла мысль, что вот от него точно нужно держаться подальше.       — Ребята, давайте шустрее! — поторопил их пришедший с Ибо мужчина, которого звали Кан Ханыль.       — О, руководитель, и вы тут! Да еще и с новеньким! Жаль, что я только перекрасился, а то было бы два блондина! — Ибо посмотрел на говорящего. Им оказался тот самый альфа, который сейчас протягивал руку для рукопожатия. — Привет, я Чо Сынен, кореец.       — Ван Ибо. Я из Китая. — ответил Ибо и пожал руку в ответ.       — А я Сяо Бао, тоже из Китая. — проговорил омега, подходя к нему ближе. — А ты красивый. Будешь со мной встречаться?       — Чего? — Ибо отошел от него на несколько шагов в сторону. Мало ли, еще на шею прыгнет. Сынен же смотрел на омегу во все глаза, ведь буквально несколько минут назад точно такое же предложение было адресовано ему. Но он вообще не в обиде, так как проблем с нехваткой омег не наблюдал.       — Так, ребята, — вмешался Кан Ханыль, — Мы, а точнее, вы здесь для того, чтобы обучаться. Пожалуйста, сделайте акцент именно на этом. По возможности, без прямого открытого флирта и уж тем более чего-то большего. В противном случае мы с вами быстро попрощаемся. Альфам и омегам запрещено находится в одной комнате в течку или гон, всегда пейте подавители или справляйтесь сами. Если узнаю, виновные будут строго наказаны.       — Я здесь только ради занятий. — проговорил Ван Ибо, смотря на остальных своим серьезным взглядом. — Меня не интересует остальное, потому что у меня уже есть пара. И он ждет меня дома, в Китае.       — Ибо, отличный настрой! — Сынен хлопнул его по плечу. — Кстати, я альфа и мы с тобой соседи. Добро пожаловать в Сеул!       В ответ тот посмотрел на своего нового соседа во все глаза, желая улететь и вернуться обратно к Сяо Чжаню, но тогда все его труды и мечты полетят коту под хвост. «Терпи, Ван Ибо, все ради вашего будущего.»       — Так, ладно, идем. Ваши будущие наставники и по совместительству опекуны здесь и уже в зале, ждем только вас. Вперед!       Пройдя в довольно узкие для такого здания двери, вошедшие попали в просторный и очень хорошо освещенный холл. После, поднявшись по лестнице буквально один пролет, в котором Ибо насчитал около пятидесяти ступеней, понял, что здание двухэтажное, но с огромными потолками. Интересно, какой же танцевальный зал. И ответ не заставил себя долго ждать. Они прошли по длинному коридору со множеством дверей, и остановились перед одной из них.       — Итак, после того, как у каждого из вас появится наставник, у вас будут отдельные комнаты для репетиций. Пока что мы идем сюда, проходите. — и Кан Ханыль театрально поклонившись, открывает дверь.       Они вошли в относительно небольшое помещение, часть которого отводилась именно для танца, зато вторая часть напоминала трибуны, уходящие вверх хоть и всего на два яруса. На них то там, то тут лежали разноцветные подушки, а в самом низу отдельно стояли яркие пуфики кислотных оттенков. Да и вообще оформление было просто безумно диким и ярким. Ибо бы не удивился, если бы оно еще и светилось ночью.       Но его внимание привлекли старшие, что расположились на трибунах и теперь во все глаза разглядывали новеньких. Интерес был взаимным.       — Итак, это наши новенькие. — вновь заговорил Кан Ханыль, когда все вошли и расселись по местам. — Блондин у нас Ван Ибо из Китая, рыжая лиса Чо Сынен из Кореи и худышка Сяо Бао тоже из Китая.       — Руководитель, вы опять даете новеньким странные прозвища? — заговорил один из старших, который Ибо чем-то напомнил его брата. Возможно тем, что говорил все, что крутилось в его голове. — Нас вы тоже в свое время странно представили, а потом, на протяжении трех лет мы ходили с этими прозвищами. Но какими, конечно же, мы не скажем! — и старшие дружно заржали.       — Ну, раз ты так говоришь, тогда я ушел, а вы развлекайтесь. И помните, завтра первый день занятий! — после Кан Ханыль окинул их взглядом и хотел было выйти, но, развернувшись, подмигнул и добавил, — Ребята, как выберите себе подопечных и отведете в общежитие, покажите им тут хотя бы окрестности. Безлимитная кредитка школы в вашем распоряжении.       — Еее!!! Руководитель, вы чудо! — тот парень, что ранее говорил, весело подпрыгнул на месте, остальные хлопнули друг друга в ладони. — Итак, я Ким Сонджу. Это — он указал на парня справа от него, — Чон Иль У, он у нас та еще пройдоха. А это наша звездочка Ли Чон Сок, только со съемок. Просим любить нас и жаловать! Вы можете обращаться к любому из нас, независимо от того, кого мы выберем. Мы все можем стать одной большой семьей! Но не буквально, если вы поняли, о чем я.       Старшие еще немного посмеялись, каждый рассказал немного о себе. Ну вот вообще немного. Буквально то, что им по двадцать, Ли Чон Сок бета, остальные альфы и чем каждый из них занимается. После небольшого представления решено было начать просматривать возможности новеньких, ведь ради этого они все еще торчат в этой комнате, а не в каком-нибудь клубе.       Первым был Сяо Бао. Его руки двигались с невообразимой скоростью, он был довольно таки театрален и гибок, но в остальном нужно было еще над многим поработать. Его забрал к себе Ли Чон Сок, сказав, что обучит его легкости танца. К тому же не последнюю роль сыграло то, что Сяо Бао омега и может вызвать у остальных альф гон, а ему пофиг. Первая пара покинула комнату, тихо переговариваясь.       Далее был Чо Сынен. Он был развит в нескольких танцевальных направлениях и владел стилями и техниками движения весьма неплохо. Тогда Ким Сонджу включил им видео, на котором был короткий отрезок, и нужно было максимально точно запомнить движения. У Сынена получилось запомнить только половину. Все же на заучивание даже простых связок ему требовалось много времени. Старшие пока решение не приняли и решили посмотреть на Ибо.       Он не стал себя сковывать, растворяясь в музыке, поражая гибкостью и реакцией. Его движения повторяли каждый бит, а эмоции на лице и исходившая от него энергия заставляли задерживать дыхание и замирать от восторга. Он не просто повторил все движения, которые запомнил в точности, так еще и добавил фристайла, выполнив практически полноценный танец. Движения закончились в точности с музыкой.       А в зале повисла тишина.       — Иль У, вопросы?       — Нет, друг. С таким психом только ты и справишься. — Чжан Иль У подошел к Сынену и добавил, — А мы с тобой. Не против, если я буду звать тебя просто Сынен?       — Нет конечно! Иль У-хен, погнали в общагу, а потом в клуб!       — Оооо! Малыш шарит! Мы определенно с тобой подружимся. — и развернувшись к оставшимся в зале ребятам, говорит, – Мы будем там же, где и всегда.       — Ага. Мы подойдем попозже.       После того, как в зале остались только Ким Сонджу и Ван Ибо, который как раз восстановил дыхание, старший подошел к нему вплотную и, закинув руку ему на шею, сказал:       — Ну что, Ван Ибо, я буду твоим наставником. Сразу скажу, по танцам я фанатею не меньше тебя, иногда могу часами быть в зале. Ты готов умереть молодым? — и он подмигивает и прижимает голову младшего к своей, стукаясь лбами.       — Прости, но ты чертовски напоминаешь моего старшего брата. Даже манера разговора такая же. Но танцы я очень люблю, ради этого и приехал.       — Супер! Тогда погнали, я отведу тебя, о мой блондинистый друг, в лучший клуб, который есть рядом и там мы зажжем танцпол!       — Не называй меня так!       — Ахахаха! Погнали! Только закинем твой шмот и тусить!       После Сонджу действительно отвел его до общежития, показал комнату и рассказал правила. А перед уходом взял честное слово, что если Ибо не будет готов идти через двадцать минут, то его вытащат в том, в чем он будет, даже если это будут только трусы. Ван Ибо сначала не поверил, но как только увидел хищный оскал Сонджу, быстро передумал. Его брат, если бы был здесь, действительно мог уволочь его в трусах куда-то, так что вряд ли, что только он один такой сумасшедший. Решив не рисковать, он был готов уже через пятнадцать минут и оставшееся время просто залипал в телефоне.       Ван Ибо решил избрать тактику общения с наставником, как со своим старшим братом Цзяэром и они на удивление быстро спелись. Даже могло показаться, что у них на танцполе один разум на двоих - идеальный тандем. Наставники заменили парням семью, став их временно официальными опекунами, а также лучшими друзьями. Именно такими, с которыми делятся самым сокровенным.       И вот после очередной выматывающей тренировки Ван Ибо и Ким Сонджу падают на пол в форме звезды, пытаясь вернуть потерянное дыхание и немного успокоить трясущиеся ноги. Эта связка движений с быстрым поворотом, прыжком и падением никак не хотела получаться так, как ребята видели в голове. Но падение Ибо отработал отлично! И если бы не наколенники, которые ему подарил тогда Чжань-гэ...       Ибо снова задумался об омеге. Он был в Корее уже более полугода и столько же не общался с Сяо Чжанем. Он безумно скучал, но выматывающие тренировки и новое окружение давали о себе знать по началу. Но, привыкнув, чувство одиночества сполна накрывает его с головой. По совету Сонджуна Ван Ибо даже страницу левую завел, чтобы хоть фотографии омеги просматривать в перерывах. Не помогало. А временами становилось еще хуже. Особенно когда наставник Сяо Бао уезжал на съемки рекламы, тогда этот прилипчивый до ужаса омега занимался вместе с ними. И вот одна из причин его плохого настроения только что открыла дверь их небольшого тренировочного зала, подошла к Ибо, присев рядом и, заглянув в его телефон, проговорила:       — Ого! У него мордашка так ничего, но я-то получше буду. — вновь начал свою песню Сяо Бао. — Ну смотри, только посмотри на меня, я же прямо тут!       Сонджу только тихонько посмеивался над этим. Он видел, что Ибо, как кремень, ни то, что заговорить, даже смотреть ни на кого не желает. Потому что ледяной взгляд Ван Ибо теплел только тогда, когда он или говорил про Сяо Чжаня, или же смотрел его фото. И старший задумался, откуда же он-то этого Сяо Чжаня знает? В Пекине он был года три назад... И альфа ушел в воспоминания, желая вспомнить то пекинское лето, и тех ребят, с которыми его тогда провел...       — Ну Ибо-о!       — Я же тебе сказал, чтобы ты от меня отстал! — Ибо, который только что сел, довольно сильно оттолкнул успевшего придвинуться близко омегу и развернув телефон с фотографией Сяо Чжаня в его сторону, громко и уверенно произнес, — Я вижу только его. Он моя пара, а ты никто. Так что просто отвали! Если так хочется трахаться, иди к другому. Я приехал не за этим.       — Ха! Думаешь, что он ждет тебя? Да сдался ты ему! Посмотри сюда! — и уже Сяо Бао протягивает телефон Ибо. Там был открыт профиль его брата, а на фотографии стояли Цзяэр, Сяо Чжань и Чжан Исин. Трое ребят счастливо улыбались и обнимались, вот только его Чжань-гэ выглядел уставшим и с синяками под глазами.       — И что? Это мой брат, моя пара и их друг. Я вырос вместе с ними. Твоя попытка не удалась, так что отвали.       — Точно! Три друга и ребенок! Вспомнил! — Сонджу подлетает к ним, смотрит на все еще открытую фотку на телефоне омеги и резко прижимает к себе Ибо. — Малыш Бо-Бо! Ты помнишь меня? Я три года назад летом приезжал в Пекин и как раз тусовался вместе с вами. Мы с твоим братом Цзяэром еще в одну студию ходили. И Чжаня я помню! Просто обалденный омега, такой добрый и отзывчивый, а еще совершенно не прилипчивый. Только вот иногда через чур замкнутый и слишком много думает. Они все еще с Исином? Он же собрал наконец свои яйца в кулак и поставил ему метку?       — Они расстались еще до моего дня рождения, потому что Сяо Чжань-гэ мой истинный. И это было его решение. И мы с ним... — мочки ушей Ибо покраснели, — Неважно. В общем, у меня есть Чжань-гэ, так что так.       Ван Ибо повернулся и в упор посмотрел на Сяо Бао, надеясь, что до него все же дойдет и он оставит альфу в покое.       — Ха! Я тебе еще докажу, Ван Ибо, что я куда лучше твоего... старичка. – и Сяо Бао, хлопнув дверью, вышел из зала забив на тренировку.       — Хен, — обратился Ибо к старшему, как только дверь за омегой закрылась, — Я так соскучился по нему. Но он так сильно занят и выглядит таким уставшим на фотке. Я не хочу его отвлекать, но и не общаться тоже больше не могу. Наши переписки можно посчитать по пальцам одной руки и это просто убивает. Что мне делать? И не называй меня малышом, я уже вырос и это бесит.       — Ох... Бо-Бо... Ты же рассказывал, что он стремится помогать папе, то есть весь вкладывается в мечту и будущее, так?       — Да.       — И ты сделай тоже самое. Вложи всего себя в свою мечту. И я уверен, что ты сможешь подняться высоко. Очень высоко. Покажи ему, что ты серьезен. Если наплюешь на то, что считаешь важным, думаешь, он будет этому рад?       — Нет. Но...       — Никаких но, малыш, никаких но. Просто вложи всего себя. — он посмотрел на все еще открытый профиль Сяо Чжаня, – А он похорошел за это время. Советую поторопиться, пока его никто не увел. И не забудь поздравить его с днюхой, она через неделю.       — Блядь, я же подарок не купил! Извини, хен, можно я сегодня уйду?       — Только не один. — Сонджу поднялся так легко и плавно, словно он кукла и его подняли за невидимые ниточки. Он подхватил с пола рюкзаки и куртки, и поманил Ибо около двери. — Погнали, я знаю классный магазин, и ему точно понравится то, что там продается!       Сонджу привел его в ювелирный, который находился на одной из длинных улиц Сеула. Там Ибо присмотрел парные браслеты из белого и желтого золота. Они сразу же привлекли внимание юного альфы, так как были похожи на загнутые гвозди. Очень дорогие такие гвозди. Но Ван Ибо было плевать на то, сколько они стоят. Думал он ровно секунд десять и, расплатившись картой, убежал отправлять тот, что из желтого золота брату, чтобы уже он передал его омеге. Потом Ибо обязательно ему все расскажет, а пока пусть будет так.       И все шло тихо-спокойно ровно до дня рождения омеги. Вакханалия с неожиданным мини-экзаменом для проверки их подготовки началась еще за день до и продолжалась до позднего вечера. Альфа до такой степени переволновался, ведь кроме преподавателей, были еще и представители агентств, что чуть не растянул себе все конечности. Но тем не менее выступил лучше всех. Настолько лучше, что ему предложили на рассмотрение два рекламных контракта. Это был подарок Небес!       Подарок.....       Ибо хлопнул себя по голове и с телефоном убежал в их зал для тренировок, где сейчас никого не было. Быстро зайдя в профиль омеги, альфа написал поздравление, но того не было в сети. Тогда решено было просмотреть страницу брата, у которого по каким-то причинам галерея была забита фотографиями, на которых они вдвоем с Исином... Присмотревшись к нескольким из них у Ибо отпала челюсть. С грохотом. Прямо на пол. Они на одной половине из них целуются, на второй - обнимаются. Когда они, блядь, встречаться-то начали?? Так, это потом.       Ибо долистал до новых фотографий и увидел, что Чжань-гэ, его Чжань-гэ опять в обнимку с тем же незнакомцем в его же квартире. Какого хера?? Он хотел сломать телефон, потом понял, что иначе позвонить не сможет, успокоился. Секунд на десять. Телефон Сяо Чжаня был выключен. Брат не берет трубку. Исин-гэ последняя надежда. Дважды блядь. Второй сраный год подряд!       Получив знатных пиздюлей от старших альф и по совместительству лучших друзей его гэгэ, он, наконец, слышит голос Сяо Чжаня.       Ван Ибо стыдно, очень стыдно, что он не связался с ним раньше, он слушал расстроенный голос омеги, его слезы и хотел только оказаться рядом, чтобы успокоить, утешить и просить прощения до бесконечности. Ибо вновь довел своего любимого до слез, снова не сдержал обещание. Сердце Ван Ибо разрывалось также сильно, как и сердце Сяо Чжаня. Омега сказал, что на следующий год не будет ждать звонка и будет стараться вообще забыть Ибо и попросил, чтобы Ибо тоже его забыл. После были слышны только всхлипы, но Ибо слышит, как телефон с глухим стуком опускается на пол, видимо, выронили, но не отключили. Альфа сжимает трубку в руках, слушая раздирающие душу рыдания его омеги и не может помочь. Он простоял так до тех пор, пока его любимый не повесил трубку.       Когда связь обрывается, он решает, что сделает все возможное и невозможное, но вернется в Китай успешным и, если потребуется, то заберет Сяо Чжаня у другого.       После этого Ван Ибо словно подменили. Полтора года упорных тренировок, рекламных съемок и учебы в местной школе для получения хотя бы какого-то полного образования, сделали из него очень симпатичного и умного юношу.       За все это время он даже не писал Чжаню, не говоря уже про, чтобы позвонить. Он просто в любую свободную минуту залазил в его профиль, хотя бы таким образом наблюдая за тем, как живет его пара. Ван Ибо видел, что темные круги словно приросли к такому любимому лицу, но тем не менее, его солнечная улыбка оставалась такой же яркой, как и всегда.       Он видел, что Сяо Чжань устроился в фирму стажером, когда, просматривая фото, увидел одно с подписью: «Детство закончилось. Вперед во взрослую жизнь!» Он был безумно горд и хотел написать поздравления, но потом вспомнил, на какой ноте они прощались. Ибо оставалось только тяжело вздыхать и скучать, ночами грызя подушку, чтобы не разреветься от отчаяния увидеться.       Естественно, он сам давно перекрасился в каштановый и подстриг волосы. Прежняя прическа не подходила для его широких плеч и мускулистого рельефного тела. Стиль также претерпел кучу изменений. Ибо с радостью забыл о том образе «конфетки» и перешел на кожаные вещи или же безразмерно широкие футболки и джинсы с рваными коленями. Хотя чаще все же предпочитал одевать широкие спортивные штаны.       Омеги, парни и девчонки, от него и до этого были в полном восторге и текли только от одного упоминания его голоса, а теперь и вовсе готовы были на все, лишь бы запрыгнуть к нему в постель. Но Ван Ибо был неумолим и отказывал абсолютно всем. А когда у него самого начинался гон, он запирался у Сонджу и отсиживался там. Ему так часто приходили признания в любви, что он перестал даже открывать их. И вся гора писем отправлялась нечитанной лавиной в мусорку. Некоторые, особенно смелые, подкарауливали его около входа в зал, или в их с Сыненом комнату.       Абсолютно всем Ибо отвечал одинаково: «Прости, я уже занят.» Он всегда просил прощение за то, что не может ответить на чьи-то чувства, ведь прекрасно понимал, что сердцу нельзя приказать и что эмоции можно контролировать лишь внешне, но внутри они будут разрывать тебя на миллиард атомов, принося с собой или боль, или счастье.       Но именно в ЭТОТ день все пошло не по плану с самого утра. У него сломался телефон, он опоздал на тренировку, повезло, что должен был быть только Чон Иль У, потом поскользнулся на лестнице и от падения спасла только годами выработанная реакция. Спасибо перилам, а то растянулся бы в самом низу в лучшем случае с растяжением чего-нибудь. По пути обратно в общагу уже с рабочим телефоном на него накинулась какая-то собака и порвала сумку. И уже войдя в комнату общежития Ван Ибо понимает, что его сосед, чертов Чо Сынен, притащил омег-девушек к ним. Течных омег. Без предупреждения. И среди них была и та, кто ухлестывал за Ибо в последнее время. Как будто постоянного навязчивого присутствия Сяо Бао было мало.       Он сопротивлялся до последнего, но годы тренировок, измотанный организм и некстати расшалившиеся гормоны сделали свое дело. Он таки сорвался. Быстро развернул ее к стене, стянул с нее промокшие трусики и, одев презерватив, который валялся на комоде рядом, нагнул и без ласки и подготовки отымел ее. Он трахал настолько сильно, словно выбивая и вколачивая в нее всю свою злость и раздражение за весь этот долбанный день. Когда он кончил, то, сняв презерватив и завязав его, выкинул куда-то в сторону, натянул штаны и вылетел пулей из комнаты, хлопнув дверью.       На всех парах он бежал к Сонджу, который проживал рядом в своей квартире, и налетел на старшего прямо в коридоре. В глазах молодого альфы стояли слезы, а сам он был бледнее мела, его трясло так, словно парня бил озноб. А стоило старшему открыть дверь квартиры, быстро побежал в туалет, где его долго тошнило желчью. Поесть он так и не смог днем, а сейчас даже думать о таком боялся.       — Эй, Ибо, что случилось?       — Это пиздец, хен. Что мне теперь делать?.. — и слезы отчаяния и боли потекли по лицу парня.       Он, правда, совершенно не представлял, что теперь делать. Нет, ему не было стыдно перед этой девушкой. Ему было стыдно перед Сяо Чжанем. Что будет, если его омега узнает, что он был с кем-то близок, пусть и таким образом? Что он сделает? А что почувствует? А вдруг ему снова будет больно по его, Ибо, вине? А если Чжань откажется от него, что тогда ему делать? Миллион мыслей разрывал его голову, не давая ни секунды покоя. Агония и всепоглощающий страх сковали его тело, словно металлические цепи.       Сонджу принес ему стакан теплой воды и после того, как парень прополоскал рот и попил, осторожно обтер его лицо прохладным влажным полотенцем, и отвел в спальню. А уложив на кровать, все же сквозь лепет младшего смог частично разобрать, что произошло. Старший не стал будить его, когда тот задремал. Он и правда относился к нему, как к младшему брату, так что оставил того в спальне, укрыв одеялом, а сам лег в гостиной на диване, предварительно написав Чон Иль У о произошедшем и попросив с утра сходить с ним в комнату парней.       Утром Ибо проснулся с болью в желудке, распухшими глазами и раскалывающейся головой. Осмотрев место пробуждения и, к сожалению, вспоминая вчерашний день, ему становится безумно стыдно за свое поведение. Однако чувства вины перед той омегой у него так и не появилось. Зато это сраное чувство усилилось перед Сяо Чжанем. Хотелось взять телефон, позвонить ему и все рассказать. Но только подумав о том, что он не просто разбудит любимого, так еще и такими новостями, покрылся ледяной коркой и не смог сдвинуться с места. Он был уверен, что сначала Чжань придет в замешательство, но все же будет пытаться успокоить его. Его большое и любящее сердце не позволит младшему страдать. Вот только сам Ибо скорее зашьет себе рот, чем после всего того разочарования, что он уже принес, добавит еще и то, что он изнасиловал (ну, с его стороны, это именно так и получилось. Что там было с другой стороны, он даже думать боялся) омегу. А точнее, девушку-омегу. После такого, даже такой милый и добрый Сяо Чжань пошлет его настолько далеко, насколько это возможно. И будет абсолютно прав. А после этого Ван Ибо останется только удавиться, ведь он просто не сможет прожить без омеги, если будет уверен, что тот его презирает.       За такими мысленными рассуждениями его поймал Сонджу.       — О, спящая красавица проснулась. — Сонджу зашел в спальню с подносом, на котором стояла только что приготовленная каша, стакан воды и таблетка обезболивающего. — На, полакомись пока, освежись, а потом давай немного поговорим о случившемся.       Быстро справившись с едом и душем Ибо сел с Сонджу на диване. Наступило неловкое молчание. Но Сонджу не был бы собой, если бы смог продолжать молчать дальше. Даже в такой ситуации.       — Итак... В общем, пока ты, моя красавица, спал, мы с Иль У наведались к Сынену. Барышни были отчислены, сам Сынен потерял все свои привилегии и теперь до окончания учебы все, что его ждет, так это учеба. Безвылазно. И вообще без развлечений. Иль У до сих пор в шоке. К тебе претензий нет, так как ты вообще пострадавшая сторона.       — Но я же...       — Это было ахуенно неудачное стечение обстоятельств. С этим единогласно согласно и высшее руководство. О твоей безмерной любви к Сяо Чжаню даже фонари и камни знают, а про людей я вообще молчу. Но вот как видишь, есть тупенькие и у нас. Ну, уже вернее были. Так что не беспокойся. – наставник ободряюще улыбнулся парню. — Кстати, ты в этом году снова не поздравишь Чжаня?       — Почему? Я не поздравлял его только два года. Один - когда был в Китае, потом следующий с тем экзаменом. В прошлом году я звонил, но он просто сказал «Спасибо» и повесил трубку. Но в том году и в позапрошлом я отправлял ему подарки. Правда, через брата. — Ибо неловко засмеялся, — От меня, боюсь, он бы их не принял.       — А в этом?       — А в этом году поеду к нему сам. Я уже обговорил все с руководителем Кан Ханылем, и он отпускает меня, правда максимум на пять дней. А потом я буду должен это все отработать, но я безмерно ему благодарен за такую возможность.       — Тебя проводить?       — В аэропорт?       — В Китай. Хочу увидеться с твоим братом и Исином. А то мы все в переписке, да в переписке тебя обсуждаем. Тут хоть косточки спокойно перемолем. — он захихикал, как в старых фильмах обычно делают ведьмы, — Но я только на три дня, так что обратно один полетишь. Не испугаешься?       — Ох мне твои шуточки... Но, хен, спасибо тебе. За все.       — Отлично, тогда собирайся, о мой мелкий подопечный, мы идем затариваться жратвой.       — Зачем?       — Ты переезжаешь отсюда и будешь жить отдельно. Ты что-то такое вчера вечером лепетал, когда уснул. Так что вопрос решен, руководство согласно. Но...       — Супер! Хен, снимать я буду ее на свои деньги, так что хочу что-нибудь не бабушкино и желательно рядом. Утро все еще не мое любимое время суток.       — Ахахаха! Это точно! Может, тебе в зале спальный мешок кинуть?       — Ага. А потом я проснусь не один и на мне кто-то скачет. Нет уж, спасибо. Следующий раз только с Чжань-гэ!       — А ты весьма оптимистично настроен, это хорошо. Но, думаю, тебе лучше подготовиться и к тому, что он может быть и не один.       — Он один, хен. И он ждет меня. И пусть сам он и не признается, но я уверен, что он меня ждет. И я приеду к нему, обниму и успокою. — его взгляд был полон решимости, — Мы всегда будем вместе.       Сонджу только пожал плечам, поражаясь такой уверенности. Истинные, что с них взять. Однако, время не терпит отлагательств, и они направились в квартиру, которую нашел ему Кан Ханыль. Она была в пяти минутах от студии в новостройке. Идеально!       Подойдя к дому, где теперь Ибо предстояло жить, они с Сонджу одновременно подняли головы и присвистнули. В здании было не меньше двадцати этажей.       — Блин, а тебе подыскали квартирку что надо! Но, друг мой, чтобы за нее платить, тебе придется вкалывать до седьмого пота. Ты готов? Или, может, хочешь поискать, что подешевле?       — Нет, у меня есть деньги. А работать я готов начать еще больше хоть сейчас!       — Отличный настрой! Тогда пошли смотреть твое новое жилище.       Они прошли в холл, поднялись на лифте до восемнадцатого этажа и подошли к нужной двери. — Ну вот, квартира 1823. Код четыре ноля. Если все понравится, то можешь сразу его поменять.       Введя нужную комбинацию цифр, ребята вошли в просторную двухэтажную квартиру, оформленную в темных тонах и стиле лофт. Сразу справа от входной двери располагалась лестница, что вела в спальню на втором этаже. Там же располагался просторный встроенный шкаф для вещей. На первом этаже, напротив входа был диван, кофейный столик, под лестницей располагалась небольшая, но уютная кухня, а справа - ванная комната. Также комнату украшала плазма во всю стену почти напротив дивана.       — Вау... А можно я иногда буду у тебя оставаться? — спросил Сонджу, обходя новое жилище подопечного и рассматривая тут все.       — Можно не спрашивать глупость и просто приходить. Код 1005, я только что установил.       — Это что за код такой? Ты бы еще четыре нуля бы оставил, боже...       — Это дата рождения Сяо Чжаня. Вот мог бы и не спрашивать, и так же знаешь.       — Ааа... Но так было бы не интересно. Ладно, не дуйся. Раз тебе тут нравится, тогда предлагаю сегодня занять переездом, а потом и тренировками. Теперь, малыш, твое детство закончилось.       — Не вопрос. И мое детство закончилось уже давно.       Вещи были перенесены за один раз и теперь около кровати в красивой рамке стояла фотография Сяо Чжаня, на которой он искренне и очень широко улыбался.       — Ты вместо ночника решил поставить? Экономишь на электричестве?       — Я еще в общаге хотел это сделать, но ты знаешь Сынена. Он слишком похотливый и я не хотел, чтобы он видел эту фотографию. Это мое сокровище.       — Ты не забудь свое сокровище в этом году поздравить. А то будет он также ярко сиять, но не с тобой.       — Не в этой жизни, хен, не в этой жизни.       Время до отлета пролетело незаметно. Ребята доделывали срочные дела здесь, переносили встречи и упорно тренировались.       И вот аэропорт Шанхая дружелюбно встречает прибывших. Один прилетел к друзьям, второй - с надеждой на примирение с тем, кого так сильно любит. Цзяэр написал ему адрес, где они будут отмечать и уже подходя и смотря в окно, Ван Ибо видит Сяо Чжаня, шикарного Сяо Чжаня, который оттенил свою черную одежду его подарками. Но он так мило беседовал с кем-то, и этот незнакомец улыбается в ответ и тянет руку к лицу его омеги.       «Неужели опоздал?» промелькнуло тогда в его голове. Но Ван Ибо был не робкого десятка, а три проклятых года разлуки сделали его просто невосприимчивым ко всему и вся. Сейчас все, что интересовало и волновало альфу - Сяо Чжань. Поэтому он, распахнув дверь, ворвался в кафе и схватил этого неизвестного ему мужчину за руку, препятствуя тому, чтобы он не касался его Чжань-гэ.       — Это я бы хотел узнать, кто ты? — произнес он низким голосом, — Ну так что?