Двадцать лет спустя

Радостно-ехидное откуда-то из подушек: — Малфо-о-ой! А у тебя волосы выпадают! Так, глядишь, и облысеешь к пятидесяти… От зеркала, где платиновый волос выпутывается из серебряной расчески… серебряный волос из платиновой расчески: — Не у всех, Поттер, шевелюра настолько неприличная, что об нее расчески ломаются. С кровати еще более радостно и задумчиво: — Не у всех! Облысеешь, пойдем по магазинам, подберем тебе парик… рыжий! От зеркала прицельно летит расческа: — Ну зачем же такие расходы… потрать лучше деньги на благотворительность. Я как-нибудь обойдусь твоим скальпом. — Тебе цвет не пойдет! — Потерплю… характер твой терплю же. — Еще неизвестно, кто кого терпит! Тоже мне… голубая кровь! Приближаясь к кровати с грацией дикой кошки и дикого мустанга одновременно: — А вот мы сейчас проверим, у кого какого цвета кровь! Прыжок. Поттеровский визг, переходящий в стон, переходящий в приглушенное довольное мычание. …Через полчаса. — Черт, Малфой, твою мать, я же опаздываю! Вечно с тобой все через… кувырком, в общем! Поттер вихрем носится по комнате, криво натягивает рубашку, джинсы, комком сгребает с пола мантию и исчезает в камине, успевая крикнуть в последний момент: — Привет мужу! Астория лениво вытягивается на кровати, забросив руки за голову, и столь же лениво отвечает в пространство: — И вам с Гарри всего доброго… На полу сиротливо валяется забытая заколка Джинни Поттер.