Противостояние

Драко с легкой улыбкой на лице стремительно поднимался по лестнице, минуя ступеньку за ступенькой. Он старался как можно тише ступать по скрипучему полу, дабы никого не потревожить громкими звуками. Он решил, что Гермионе стоит немного отдохнуть после того, как их новорожденный сын устроил им бессонную ночь. Снова. Ему был месяц от роду, и несколько дней назад его начали мучить колики. Скорпиус кричал так, что мог разбудить не только жителей мэнора, но и весь магический Лондон вместе взятый. Драко никогда бы не подумал, что растить детей настолько сложно. Он был выжат как лимон, хотя эта усталость в какой-то степени казалась даже приятной, ведь у них появился ребенок. Они по очереди укачивали малыша, который ненадолго успокаивался лишь на руках у него или Гермионы. Свою колыбель Скорпиус, можно сказать, ненавидел и никогда не засыпал в ней. Их сын предпочитал объятия родителей или же постель, где спали они сами. Точнее, если Скорпиус позволял им несколько безмятежных часов сна вместе. Эта привычка малыша помогла Драко понять, что тот любил тепло и внимание, как и сам Малфой. Мать рассказывала ему, что он кричал практически так же, правда Скорпиус все равно переплюнул его. Папин сын, ничего не скажешь. Драко усмехнулся и, покачав головой, увидел, что дверь в детскую была приоткрыта. Он не помнил, когда успел оставить ту в таком положении, поэтому свел брови вместе, предполагая, что это, скорее всего, сделала Гермиона. Наверное, чтобы услышать, если Скорпиус вновь проснется. Войдя внутрь просторной светлой комнаты, Драко сразу же направился к кроватке сына. К счастью, малыш дремал, раскинув маленькие кулачки в стороны. Его позабавила эта картина, и, не удержавшись, он невесомо погладил Скорпиуса по животику, боясь разбудить. Ребенок лишь прокряхтел что-то во сне, но не проснулся. Драко спокойно выдохнул, представляя, как Гермиона сейчас наслаждалась тишиной где-то внизу. Ей определенно нужна свободная минутка, и он с огромной радостью был счастлив дать ей это время. Драко внимательно наблюдал, как дышал его ребенок, ровно до тех пор, пока противный рыжий кот не прыгнул в кроватку, устраиваясь рядом со Скорпиусом. Малфой скрипнул зубами от злости, вновь видя раздражающую его картину: Живоглот растянулся в длину и почти соприкасался своей наглой мордой с лицом малыша. Драко ненавидел, когда этот рыжий комок шерсти позволял себе находиться так близко к Скорпиусу. Он с легкостью мог быть разносчиком болезней, хотя Грейнджер утверждала, что Живоглот домашний кот и вовсе не заразный. Малфой, конечно, не очень-то поверил ей, поэтому сейчас пытался отпихнуть несносную животину от своего ребенка. Но Живоглот, будто учуяв, что Драко хотел оттолкнуть его, проснулся и зашипел на него. Мерзкий кот! В ответ Драко зарычал, тем самым разбудив Скорпиуса. Малыш зевнул, и, судя по тому, как ясно ребенок взирал большими глазами, он старался приглядеться к Малфою, однако ничего не получалось. Его зрение все еще немного оставалось расплывчатым, как у любого новорожденного. Драко мысленно ударил себя по лбу за то, что умудрился разбудить Скорпиуса, который и так едва спал в последние дни. На удивление малыш не плакал, а наоборот, издавал какие-то смешные звуки. В любой другой ситуации Малфой бы хохотнул над этой картиной, если бы не чертов кот. Драко занес руку, чтобы отодвинуть Живоглота подальше от ребенка, но не успел, так как в комнату неожиданно вошла Гермиона. — Опять, Драко? — спросила она, бросив в его сторону недовольный взгляд. — Тебе не надоело? Он фыркнул, отступив на шаг назад. — Грейнджер, твоя животина ошивается возле моего ребенка, — проворчал Драко, скривив при этом губы. — Что я еще должен делать, позволь узнать? — Живоглот просто любит его, — сказала Гермиона, подойдя ближе, и кивком указала на Скорпиуса, который начал улыбаться им своей беззубой улыбкой. — И хочет защитить. Это заложено в его природе и абсолютно нормально. — Нормально не давать отцу подходить к собственному сыну? — Малфой скрестил руки на груди. — Твой кот ненавидит меня! Драко вновь попытался убрать Живоглота подальше и грубо пихнул того, на что кот ударил его лапой и заслонил Скорпиуса собой. — Перестань! — возмущенно воскликнула Гермиона, погладив кота по рыжей шерсти. — Он ничего плохого не сделал. — Да, лишь разбросал свою шерсть по всей кроватке, — огрызнулся Драко, вспоминая, что Живоглот специально спал на его одежде, чтобы потом ее было невозможно очистить. — Почему ты постоянно на его стороне, Грейнджер? Я, вообще-то, твой муж и отец твоего ребенка. Гермиона недовольно прищурилась и, поджав губы, перевела взгляд на улыбающегося Скорпиуса. Он агукал, махал своими ручками в разные стороны, видимо, потому что боль наконец отступила. Правда никто из них не знал, надолго ли, но Драко был рад видеть, как Гермиона постепенно успокаивалась при виде веселого сына. — Потому что ты ведешь себя как ребенок, Малфой, — подозрительно мило проговорила она, беря на руки малыша. — Хотя теперь я и в этом сомневаюсь — иногда мне кажется, что Скорпиус намного умнее, чем… — Чем кто? — перебил ее Драко, понимая, что она имела в виду, но хотел услышать это от нее. — Давай, Грейнджер, договаривай. Она проигнорировала его дерзкий тон, целуя ребенка в щеку. Казалось, что Гермиона делала это нарочно, чтобы еще больше выбесить Драко. Даже сильнее, чем ее мерзкий котяра. Но как бы Малфой ни злился сейчас, он завороженно наблюдал за тем, как Гермиона ласково ворковала над малышом. И старался изо всех сил не раздражать ее, потому что чертовы гормоны все еще иногда давали о себе знать. — Как ты себя чувствуешь, котенок? — пробормотала она в макушку Скорпиусу, который крепко обхватил ее волосы маленькими ручками. В ее глазах по-прежнему отражалось беспокойство из-за его бессонной ночи. — Да, это очень неприятно, я знаю, но потерпи, пожалуйста, — договорила Гермиона, когда тот начал кряхтеть у нее на руках. Живоглот тем временем вылез из кроватки и прыгнул на комод, стоящий рядом. Кот встал на задние лапы, опираясь передними на Гермиону. Драко вновь неодобрительно фыркнул, закатив глаза от этого зрелища. Он прямо-таки ощущал себя лишним, но Драко не был бы Малфоем, если бы вот так просто проиграл глупому коту! Гермиона стала что-то нашептывать Скорпиусу и, почувствовав лапы Живоглота на себе, почесала у него за ухом. Кот довольно замурчал и потерся о нее, зарабатывая для себя дополнительные очки, в отличие от Драко. — Я могу подержать своего сына, пока твой кот не набросился на меня, Грейнджер? — поинтересовался он, склонив голову чуть вбок. — Все-таки я принимал в его зачатии непосредственное участие! Она почему-то настороженно посмотрела на него, после чего аккуратно протянула ему Скорпиуса. Драко уже почти взял из ее рук ребенка, как Живоглот громко мяукнул и оцарапал его. — Ауч! — вскрикнул он, резко отпрянув от жены и сына на несколько метров. — Черт, как же больно! — Не выражайся при ребенке, Малфой, — серьезно произнесла Гермиона, вновь прижимая Скорпиуса к груди. Драко округлил глаза и раскрыл рот в удивлении. Она что, не заметила, как котяра прыгнул на него и чуть не отгрыз ему руку, серьезно? Он взглянул на царапину, оставленную Живоглотом, и, поморщившись от болезненного ощущения, прогнал кота с комода. Тот зашипел, но не подумал убраться из комнаты, чтобы избежать гнева Драко. Малфой, по правде говоря, уже держался из последних сил, потому что злость так и бурлила в нем. А Грейнджер снова встала не на его сторону. — Вот сейчас, Гермиона, — взмахнул руками Драко, указывая на царапину. — Он первый начал, выпустив свои мерзкие когти! — Живоглот любит играть, — проговорила она так, словно пыталась убедить Драко, что кот на самом деле не враждовал с ним за право быть рядом с малышом. — Но ты почему-то уверен, что он тебя ненавидит. Может, это паранойя, Малфой? Испустив протяжный вздох, Драко возвел глаза к потолку, не переставая удивляться своей до ужаса странной жене. Почему она не видела противостояния между ним и котом? Неужели их вражда была заметна лишь им двоим? Драко сверкнул взглядом в сторону Живоглота, который уже вовсю терся о Гермиону, чтобы получить от нее еще больше ласки, чем вообще заслуживал. Спустя мгновение она вдруг молчаливо развернулась на одних носках, еле слышно двигаясь в сторону двери. Видимо, Скорпиус снова уснул, поэтому Грейнджер делала все не спеша и бесшумно. — Ты куда? — спросил Драко, когда она почти вышла из детской. — Мы с малышом побудем в другом месте, пока ты не найдешь общий язык с Живоглотом. Малфой глянул на кота, а тот, будто поняв слова Грейнджер, сделал то же самое, сверля его своими огромными черными глазами. Наверное, не только Драко сейчас пребывал в состоянии шока. Сегодня Гермионе удалось подловить его. — И как я должен это сделать? — он задал вопрос, нервно проводя рукой по волосам и слегка взъерошивая их. Прежде чем выйти, она ухмыльнулась ему, и Драко осознал, что Гермиона не шутила. — Когда захочешь, ты всегда можешь найти выход из любой ситуации. Все в твоих руках, дорогой. С этими словами она оставила его наедине с Живоглотом, который тем временем развалился на полу, выпячивая свой пухлый живот. Не сдержавшись, Драко прыснул, мысленно представляя, что ему предстояло сделать, чтобы заслужить доверие глупого кота и жены. — Салазар, за что мне все это?

***

Перед сном Драко решил скоротать вечер за книгой, пока ждал Гермиону, расслабляющуюся в теплой ванне. Он успел прочесть несколько страниц, прежде чем услышал оглушительный плач сына из детской. Скорпиус опять испытывал боль, а они ничем не могли помочь ему. Даже целебные отвары домовиков не улучшили его самочувствие, а колдомедики сказали, что это время просто нужно перетерпеть, так как многие младенцы мучаются из-за колик в первые месяцы жизни. Драко прекрасно осознавал это, но было невыносимо видеть, как страдает собственный ребенок. Именно зов Скорпиуса заставил его немедленно подняться с постели и пойти в комнату к сыну. Когда Драко аккуратно достал Скорпиуса из кроватки и прижал к себе, он неторопливо вернулся в спальню, укачивая ребенка. Плач никак не стихал, но было видно, что на руках ему стало чуть спокойнее, чем в полном одиночестве в просторной комнате. Драко погасил почти весь свет, оставляя гореть только маленькую лампу возле постели. Не переставая качать Скорпиуса, он присел, опираясь спиной на изголовье кровати. — Тшш, сынок, все хорошо, — пробормотал Драко, даже не надеясь, что его слова помогут. — Ты должен справиться с этим, понимаешь? Нет, конечно, Скорпиус не понимал… Нервно облизав губы, Малфой подумывал о том, чтобы позвать Гермиону. Возможно, ребенок просто голоден, и она смогла бы ненадолго успокоить малыша. Между ними прослеживалась особая связь, понятная только Скорпиусу и ей, поэтому Драко хватался за нее, как за спасательный круг, в случае непредвиденных ситуаций. Но сейчас его останавливало лишь одно: Гермиона измотана. Слишком измотана, чтобы он прерывал ее свободное время наедине с собой. И Драко подумал, что справится сам, пока она отсутствовала. Тем более в этом же ничего сложного: просто качать ребенка, который все равно не перестанет плакать, что бы Драко ни делал. Скорпиус должен был устать, и тогда, возможно, наступила бы тишина. Малыш поерзал и вцепился крепкой хваткой в руку Драко, оказавшейся больше ладошки ребенка в несколько раз. Несмотря на напряженную обстановку и громкий плач, у него екнуло сердце. — Никогда бы не подумал, что мой сын будет таким крикливым, — с усмешкой проговорил Драко и поцеловал его в светлые волосы. Скорпиус пах молоком и чем-то сладким, что вызывало внутри Драко неподдельную радость и нежность. Он не проявлял таких чувств даже к Гермионе и не мог поверить, что ребенок смог окончательно растопить лед внутри него. Драко по-прежнему укачивал Скорпиуса, но плач только усиливался. — Приятель, что я могу? — нервно прошептал он, прислонившись ко лбу сына своим. — Я не знаю, как помочь тебе, Скорп. Сквозь крик Драко услышал, как скрипнула дверь спальни, и, решив, что это Гермиона, тут же поднял свой взгляд, но не увидел никого напротив. Нахмурившись, Малфой слегка приподнялся, замечая знакомую рыжую шерсть на горизонте. У него даже не было сил на то, чтобы закатить глаза и прогнать кота из комнаты. Вместо этого Драко опустился обратно, сверля взглядом незваного гостя. Живоглот вальяжной походкой прошел дальше и остановился возле постели, внимательно наблюдая за тем, как Малфой осторожно укачивал Скорпиуса. Драко на секунду показалось, что кот в любой момент может вцепиться в него, но тот лишь продолжал смотреть, не издавая при этом ни единого звука. Спустя мгновение Живоглот встал на задние лапы, будто тем самым спрашивал разрешения присоединиться к их шумной компании. И где-то глубоко внутри себя Драко признал, что кот на самом деле не хотел ничего плохого. — Давай уже, пока я не передумал, — тихо пробормотал Драко, позволяя Живоглоту прыгнуть на кровать. Кот вмиг оказался рядом с ними, довольно мяукнув, словно ему сейчас предлагали съесть целую миску корма. Малфой предполагал, что Живоглот просто свернется клубком, как делал обычно, когда они с Грейнджер уже спали. Но то, что происходило в эту минуту, поразило Драко намного больше. Кот старался быть ближе к Скорпиусу, поэтому расположился прямо у Драко на ногах, касаясь своей мордой спины ребенка. Ему почему-то даже не хотелось прогонять Живоглота с себя. — Между нами перемирие или что-то вроде того? — хохотнул Малфой, погладив кота по рыжей шерсти, на что тот придвинулся еще ближе, чтобы получить больше ласки. Крики Скорпиуса постепенно начали стихать. Мурчащие звуки, исходящие от Живоглота, судя по всему, успокаивали малыша. Драко и сам задышал спокойнее, когда ребенок перестал рвать себе глотку от боли. Неужели это и было то самое лекарство? — Теперь я должен поблагодарить тебя, да? — поинтересовался Драко, после чего почесал у кота за ухом. — Признаю, ты не такой мерзкий, как я думал. Спасибо, — сказал он уже тише, потому что услышал сопение Скорпиуса. Он всерьез подумывал вернуть сына в детскую, но одно лишнее движение, и старания кота стали бы напрасными. Даже веки перестали трепыхать, Скорпиус отключился в считанные секунды, уткнувшись лицом в грудь Драко. Нет, он все же отказался от своей затеи отнести ребенка обратно. Им было принято решение просидеть так всю ночь, лишь бы Скорпиус продолжал спать и видеть сладкие сны, пока предоставлялась такая возможность. Дверь спальни вновь скрипнула, оповещая о приходе Гермионы. Вместе с ней в комнату проник запах геля для душа, напоминающий любимое шоколадное мороженое. Драко увидел, как она резко остановилась при виде неожиданной картины перед собой. Конечно, лицезреть такое еще более необычно, чем мечтать о том, чтобы он и Живоглот нашли общий язык. — Ты так и будешь стоять там или присоединишься к нам, Грейнджер? — Драко первый нарушил молчание. Она медленно закивала и бесшумно легла рядом, кладя свою голову на его плечо. Не считая тихого мурлыканья кота, в комнате стояла абсолютная тишина. Спящий Скорпиус, будто почувствовав присутствие своей матери, немного поворочался, но не проснулся. — Мне это снится? — спросила она, пустив смешок. — Смотря что ты имеешь в виду под сном, — в тон ей ответил Драко, переплетая их руки вместе. Гермиона крепче сжала ту самую ладонь, которой он удерживал их сына все время, пока другой Малфой до сих пор гладил Живоглота. В какой-то степени это даже умиротворяло, и Драко стал понимать, почему Скорпиус успокоился. Присутствие кота избавляло от стресса и плохого самочувствия, принося больше тепла и уюта любому человеку. Теперь не было сомнений в том, что Живоглот хотел уберечь малыша от всего плохого. — Как он себя чувствует? — шепотом произнесла Гермиона, и в ее голосе отчетливо слышалось беспокойство, характерное для любой матери. — Намного лучше, чем двадцать минут назад, — хмыкнул Драко, внимательно рассматривая расслабленное личико сына. — Скорп кричал так, что с легкостью мог оглушить любого, кто не привык к подобному. — Думаешь, это скоро прекратится? — тревожно прозвучала она, поднимая голову так, чтобы лучше видеть Драко. Он вздохнул, на какое-то мгновение помедлив с ответом, чтобы хорошенько обдумать ее вопрос. Правда силы совсем уже иссякли. Усталость и недосып совсем не вовремя напомнили о себе. — Я не знаю, — неуверенно проговорил Драко. — Но пока у нас есть твой рыжий комок шерсти, мы обязательно должны справиться со всем, и Скорпиус тоже. Он сможет, Гермиона. Она кивнула и после начала тихонько хихикать, будто он сказал что-то очень смешное. Драко свел брови вместе, ожидая, когда Гермиона успокоится и скажет, что послужило причиной ее смеха. — Так вы, значит, все-таки стали друзьями? — пролепетала она, стараясь успокоить приступ внезапной радости. Драко фыркнул, показательно скривив лицо. — Не надейся, Грейнджер, — насмешливо сказал он, хитро переглянувшись с Живоглотом, который открыл один глаз, подслушивая их разговор. — Это временные меры. — То есть перемирие? — протянула она, словно распробовала на вкус новые взаимоотношения между ним и котом. — Мне нравится, Драко. Он довольно хмыкнул, аккуратно поправляя Скорпиуса на сгибе своего предплечья. Его рука уже давно затекла, но Драко даже не думал выпускать сына из своих крепких объятий, пока тот умиротворенно спал. Правда Гермиона все равно заметила, что ему было некомфортно в таком положении. — Не пора ли отнести его в кроватку? — еле слышно прошептала она, касаясь пальцами светлых прядей Скорпиуса. — Он крепко спит. Драко отрицательно покачал головой, уже точно для себя решая оставить малыша тут сегодня ночью. Ему и так пришлось несладко эти дни, поэтому Малфой хотел обеспечить сыну нормальный отдых. — Нельзя его тревожить, — мягко усмехнулся Драко и стрельнул взглядом в сторону спящего у него на ногах Живоглота. — Да и твой котяра явно не намерен просыпаться следующие пару часов. Они оба засмеялись и тут же сбавили тон, когда Скорпиус прокряхтел что-то неразборчивое во сне. Драко счастливо улыбнулся ей, на что Гермиона ответила тем же, подаваясь ближе к его губам. Поцелуй получился настолько мягким и нежным, что ему не хотелось отрываться от нее ни на секунду. Драко был готов и дальше наслаждаться мягкостью губ Гермионы, но их положение не позволяло в полной мере насладиться друг другом. Его так сильно тянуло к ней, что Драко, не удержавшись, издал протяжный вздох, постепенно отстраняясь от нее. Открыв веки, он увидел ее глаза, светящиеся неподдельной любовью. — Я бы и дальше целовал тебя, но давай немного отдохнем, прежде чем Скорпиус решит, что пора просыпаться, — прошептал Драко, потеревшись своим носом о ее. Она кивнула, прижимаясь к нему так, словно больше никогда не хотела отпускать от себя. Предчувствуя, что эта ночь станет для них спокойной, Драко еще раз посмотрел на сына и погасил лампу возле себя. Сегодня они впервые спокойно засыпали под тихое мурлыканье кота.