А ты, и правда, Дьявол

      Весна всегда была любимым временем года Гермионы. Нагрузка в Хогвартсе ежегодно увеличивалась перед предстоящими итоговыми экзаменами, и всё свободное время можно было спокойно посвящать учебе, не ловя на себе осуждающие взгляды Рона и Гарри. Те и сами, к удивлению, были большую часть времени заняты книгами. Видимо, перспектива завалить экзамены и не попасть в аврорат парням нравилась гораздо меньше, чем безвылазно просидеть несколько месяцев за учебниками.       Гермиона приходила в истинный восторг от атмосферы, обычно царящей в эти последние учебные месяцы в Хогвартсе: в коридорах становилось в разы тише, количество домашних заданий росло, и библиотека начинала работать на час дольше, чем обычно. Мадам Пинс сжаливалась над студентами, обречённо пишущими до поздней ночи многостраничные доклады по зельеварению для профессора Снейпа.       Гермиона была завсегдатаем библиотеки и в обычные дни, но теперь её рвение туда усиливалось и становилось почти нестерпимым, поэтому слушать слегка нервный, дрожащий голос профессора Трелони, рассказывающей студентам о невероятных возможностях карт Таро на последнем вечернем занятии, было особенно невыносимо.       Гермиона скучающе крутила в пальцах перо, пытаясь отвлечься от неприятной духоты и мерзких ароматических благовоний, которые так любила Сивилла и чей запах всегда стоял в почти не проветриваемой комнате на самом верху Северной башни. Она уже писала в своей голове десятую страницу трактата о магических свойствах корня Асфоделя, когда её плеча коснулись чьи-то пальцы.       — Позволишь погадать тебе? — Гермиона в недоумении уставилась на стоящую рядом Луну Лавгуд. — Профессор сказала нам попрактиковаться… Мы последние, кто остался без пары.       Луна всегда казалась Гермионе, как и большинству студентов, сторонившихся девушки, немного странной, но относилась она к ней хорошо и из коротких диалогов на общих занятиях знала, что Лавгуд чуть ли не единственная, кому действительно нравились Прорицания и профессор Трелони. Она мило улыбнулась ей и согласилась на гадание, еле сдержавшись от едкого высказывания в сторону Таро. В отличие от Луны, Гермиона всегда относилась к гаданиям с нескрываемым скептицизмом, и с появлением магии в её жизни это ничуть не изменилось.       Глаза Луны загорелись, и та, присев на красноватый пуфик напротив Гермионы, стала быстро перебирать колоду в руках, перемешивая карты. В руках блондинки в забавном вязаном платье, на шее которой висело ожерелье из небольших стеклянных сфер, переливающихся множеством сиреневых оттенков, колода смотрелась очень органично.       Луна была крайне вовлечена в процесс. Она сосредоточенно перебирала карты, прислушиваясь ко всем озвученным профессором Трелони советам о настраивании прорицателем контакта с картами. Через пару минут она протянула Гермионе руку с колодой.       — Э-э… Луна, я, кажется, всё прослушала… — Гермиона не знала, что должна была сделать под пристальным взглядом Лавгуд.       Луна улыбнулась.       — Просто сдвинь часть колоды. Это нужно для взаимодействия энергий, — Гермиона потянулась к картам. — Да, вот так… Смелее. Отлично.       Поменяв местами две части колоды, Луна начала выкладывать на стеклянном столике Кельтский крест из карт.       — Бедная моя девочка… — послышался возглас незаметно подошедшей Трелони позади гадающих девушек. Профессор указывала на открытую карту, лежащую в середине креста. — Это же Дьявол!       Гермиону перекосило. Профессор Трелони на каждом занятии выбирала студента, которого — о, ужас! — ждала страшная, мученическая смерть. На этот раз, видимо, не повезло именно ей. Всё внимание теперь было обращено на их столик — все ждали очередного представления с сумасшедшей прорицательницей и Гермионой в главных ролях.       Луна бросила ей короткий сочувствующий, виноватый взгляд, и Гермиона качнула плечом, слегка закатывая глаза и улыбаясь.       — Ну, и что же это значит, профессор? — её не вывести из себя каким-то жалким предсказанием.       — Ох… Дьявол в раскладе — это ничего хорошего, моя дорогая… Люцифер — падший ангел, злодей-искуситель. Вас испытывает судьба, милая.       — Ха-ха, её рыжий, кажется, хочет вывести их отношения на новый уровень, — раздался слащавый насмешливый голос Пэнси из слизеринского угла.       Забини, Нотт и Паркинсон громко рассмеялись под брошенным в их сторону гневным взглядом Гермионы. Малфой же просто усмехнулся шутке своей подруги. Его брови остались слегка приподнятыми вверх, пока он изучал лицо Гермионы, перекосившееся от возмущения. Ухмылка застыла на его губах, и он сощурился, встретившись с ней на секунду взглядом.       — Уизелу ничего не светит, Паркинсон. Ты посмотри на неё, — по классу прошёл тихий гул из небольших смешков и возмущений.       Были бы они на любом другом занятии, профессор бы давно прекратил это, но Трелони никогда ничего не говорила студентам, и те чувствовали себя безнаказанно и очень раскованно на её уроках.       Гермиона отвела взгляд. Она уже давно почти ничего не отвечала слизеринцам на их выходки. В этом не было никакого смысла, ведь продолжение диалога давало бы им возможность и дальше насмехаться, а такого удовольствия она им доставлять не собиралась.       Гермиона уже потянулась за своей сумкой, чтобы покинуть класс, ведь ситуация раздражала её, а она и так еле высидела большую часть урока, но профессор Трелони продолжила, заставив девушку обернуться:       — Вы совсем потеряли голову, на вас чьё-то тёмное влияние… Я вижу, — Сивилла прикрыла глаза. — Ваш разум он… затуманен и не видит опасности, но эта связь… порочна, милая.       Гермиона застыла на месте.       — Да что вы такое…       — Это Дьявол, и вы уже в его ловушке, — Сивилла развернула к ней карту и указала на рисунок. Её взгляд, как и всегда, казался обезумевшим. На карте были изображены Адам и Ева. Двое влюблённых держались за руки, а за ними возвышалась тёмным силуэтом страшная фигура со злобно искажённым лицом.       Гермиона моментально подскочила к профессору, вырвала из её рук карту и крикнула:       — Это полнейший бред! — она потрясла картой в воздухе и с громким хлопком положила её на стол, который чудом не разбился от этого удара. — Хватит с меня Прорицаний.       Она взяла свою сумку и выбежала из класса.

***

      Занятие с профессором Трелони ужасно вывело из себя Гермиону, поэтому та, не заходя в спальни, направилась прямиком в ванную старост. Ей нужно было успокоиться и вернуть холодность мыслей, прежде чем она вернётся к учебе.       — Знаешь, мне кажется, не такой уж это и бред, Грейнджер.       Гермиона вздрогнула и, обернувшись, оперлась руками на раковину. В дверном проёме ванной старост стоял Малфой, зажимая между пальцами ту самую карту с Прорицаний.       — Совсем потеряла голову, значит? — продолжил Драко, насмешливо наклоняя голову и проходя внутрь. Дверь позади парня захлопнулась, оставив их одних в небольшом помещении. — Мне это льстит.       — Какой же ты идиот, — рассмеялась Гермиона, запуская пальцы в волосы подошедшего к ней Драко и ощущая тепло его ладоней на своей талии. — Обязательно было так комментировать Паркинсон?       — А ты хотела, чтобы я сказал, что Уизли ничего не светит, потому что тебя уже трахаю я? — её вжали в холодный край керамики.       Гермиона покраснела и чуть не задохнулась от возмущения, пытаясь ответить Малфою что-то на его дерзость, но её заткнул напористый поцелуй, такой же наглый, как и предшествующая ему фраза. Гермиона что-то простонала в губы Драко, попыталась оттолкнуть его от себя, но вскоре сдалась и разомкнула губы, позволяя языку парня проскользнуть внутрь.       Поцелуй вышел короткий. Гермиона разочарованно выдохнула и прошептала:       — Ничего я не потеряла голову.       — Да ну? — Драко изогнул бровь почти так же, как на уроке, когда профессор Трелони выдавала с потрохами чувства Гермионы на всю аудиторию. Его руки нащупали край рубашки, аккуратно заправленной в юбку. Он, не церемонясь, резко выпустил её из-за пояса, и его руки снова скользнули на талию девушки, но уже под одеждой. По оголенной коже Гермионы прошла мелкая дрожь.       Она, и правда, теряла голову от его прикосновений. Но она точно не была готова в открытую признавать это.       — Я более чем всё контролирую, — Гермиона смотрела на Драко с вызовом и говорила уже не шёпотом.       Драко оставил еще один короткий поцелуй на губах, после чего наклонился к мочке её уха.       — Как скажешь, солнце, — его горячее дыхание опалило её чувствительную кожу, и она почувствовала, как оно сместилось к шее. Малфой медленно опускался вниз, оставляя дорожку из поцелуев на пути к ключицам. Лёгкая волна тепла прошла по телу Гермионы, оседая внизу живота, в котором тугим напряжением уже отдавалось её возбуждение. Она крепче сжала раковину, и из её рта сорвался тихий стон.       Для Драко это стало сигналом к началу активных действий. Одним движением он развернул её к себе спиной и прижал к груди, снова возвращая руки на талию, отчего она громко вздохнула.       — Малфой… — Гермиона чувствовала поясницей, что Драко возбуждён так же, как и она.       Его руки блуждали по её телу, пока она часто дышала, ощущая прикосновения его пальцев на своей коже, покрывшейся мурашками от его действий и прохлады комнаты. Одной из рук он стал расстёгивать пуговицы на её рубашке, параллельно целуя открывшийся участок её шеи из-за перекинутых на одну сторону волос.       Гермиона принялась помогать ему с непослушными пуговицами, а её взгляд случайно упал на витраж, что украшал стены ванной старост. Она тихо простонала, когда Драко прикусил кожу на её шее, и в этот момент встретилась глазами с русалкой. Та смутилась и отвела взгляд в сторону.       На щеках Гермионы заиграл румянец. Её, как и русалку, до жути смущало происходящее, но, вопреки её ожиданиям, возбуждение от этого лишь усиливалось. Она не знала, как потом будет смотреть той в глаза, но это показалось ей далеким и совершенно неважным, когда на её грудь легла тёплая ладонь, и Малфой сжал между своих пальцев её набухший сосок.       — Драко… — она простонала его имя и прогнулась в пояснице, вжимаясь в юношу ягодицами и лопатками, откидывая голову на его плечи. Она до безумия хотела его.       Ладонь Драко скользнула под юбку. Его прикосновение заставило Гермиону вздрогнуть, а его нога, давящая между колен — расставить немного ноги. Он задел край белья, отодвигая его в сторону. Тонкие пальцы легли на её клитор, огладили его несколько раз и двинулись дальше.       — Не знал, что «всё под контролем» выглядит вот так, — прошептал на ухо Гермионы, Малфой. Под его пальцами было очень мокро. Он прикусил мочку её уха, и девушка застонала. — Признай, что хочешь этого.       — Чёрт, Малфой… — от движений Драко последняя пуговица на юбке Гермионы расстегнулась, и та упала на пол, оставив девушку в одном нижнем белье и в расстёгнутой рубашке, прижатой к возбужденному парню, который намеревался довести её до полного сумасшествия.       — Я хочу это слышать, Гермиона, — Драко положил большой палец на клитор и стал ласкать её, вслушиваясь в крайне развратные звуки, наполнившие комнату. Каждое движение сопровождалось её всхлипами, тихим хлюпаньем и иногда короткими стонами Гермионы, которые ей не удавалось сдержать. Она, закусив губу, молчала.       Малфой хмыкнул. Его ни каплю не удивляло подобное поведение Гермионы, но он был твёрдо намерен выудить из девушки заветные слова. Он решил изменить правила игры: он остановился и замер, не убирая пальцев, но и не делая ничего, что могло бы приблизить Гермиону к финалу. Она затихла и, слегка потеревшись о его пальцы, понизившимся голосом прошептала:       — Пожалуйста…       — Что «пожалуйста»? — Драко нравилось заставлять её краснеть, выходить из зоны комфорта и смущаться. Он знал, как это заводит её, и от этого в его паху начинало тянуть ещё больше. Он и сам уже был готов сорваться. Но чем мучительнее ожидание, тем слаще результат — он давно это усвоил.       — Пожалуйста… — тихо всхлипнула Гермиона. — Я хочу тебя.       Драко обожал слышать это от неё. Он видел это и без слов, но когда она произносила это вслух, он доходил до края своего возбуждения и хотел овладеть ей в ту же секунду.       — Хорошая девочка, — его пальцы сделали пару движений вокруг клитора, и средний вошел в неё. Гермиона простонала, и Драко положил ладонь на её шею, чувствуя, как она сжимает его палец внутри.       Драко отстранился от девушки, вытащил свою палочку и прошептал заклинание, убирая с Грейнджер трусики. Блейз был просто кладезью подобных знаний и регулярно делился прочитанным с лучшим другом. Вид оголенных ягодиц Гермионы завораживал, но терпения Драко совсем не осталось, поэтому тот принялся расстегивать ремень и ширинку своих брюк. Быстрыми движениями он оставил себя без одежды — его член уже давно стоял.       Грейнджер наклонилась к раковине и прогнулась в пояснице, когда Драко приблизился и положил руку на её спину. Она затаила дыхание, рука Малфоя лежала на её заднице и оглаживала круглую мышцу. Раздался легкий шлепок, и Гермиона вскрикнула. Она почувствовала, как внутренняя поверхность бедра тоже стала мокрой. От желания её глаза застелила пелена. Драко коснулся её промежности и снова вошёл в неё пальцами, на этот раз двумя. Ноги сами собой разошлись в стороны, и Гермиона всхлипнула, перебивая своё учащённое дыхание.       — Трахни меня уже наконец, Малфой, — почти простонала она.       Его не надо было просить дважды. Положив освободившуюся руку на её поясницу, а вторую оставив на ягодице, он вошёл в неё. Она издала облегченный вздох, и он хрипло простонал. Это было неописуемо хорошо. Драко дал ей несколько секунд привыкнуть к новому ощущению наполненности и, когда она аккуратно подалась ему навстречу, начал двигаться внутри неё.       Тихое всхлипывание сопровождало каждый толчок, ей хотелось чувствовать его каждой клеточкой своего тела, что отзывалось тёплыми волнами удовольствия на его прикосновения. Он поглаживал её спину, проходясь по выпирающим лопаткам и позвонкам на выгнутой пояснице.       — Ты просто ахуительная, Грейнджер… — прохрипел Малфой, входя на полную длину и накрывая большим пальцем клитор Гермионы.       — А ты, и правда, дьявол.

***

      — Удивительно, как точны иногда предсказания, да? — ухмыльнулся Драко, выскальзывая из ванной старост и поправляя на себе Слизеринский галстук.       — Я теперь точно не буду ходить к ней на занятия, — прошептала Гермиона.       — Настолько боишься правды? — Драко повернулся к ней и слегка отодвинул воротник её рубашки, оголяя кожу, на которой расцвела отметина от его губ. — От себя не убежишь, Грейнджер.