Он ничего не мог с собою сделать.

Парень встал с земли, и медленно направился домой, постоянно оглядываясь. Ничего необычного там не было… как и стоило ожидать. Сплошная тишина, в который слышны капли дождя, ударяющиеся об землю, недовольное мяуканье бродячих котов. Всё как обычно… но без него всё как-то не так. Он будет скучать. Долго, и возможно всегда. Ран не отпустит его, и не оставит, насколько бы ему этого не хотелось. Он знал что Изана отвёл Риндо домой, поэтому можно было и задержаться. Всё равно мелкий там спит… ———————— В ночном небе сияют звёзды, гнев медленно поглощает разум парня. Он чувствует себя чужим в своём же доме. Ему тут некомфортно, но он не может с этим ничего поделать. Абсолютно ничего. Ран падает на колени прямо посреди комнаты, словно разбитая ваза, упавшая с полки. Он не осознавал того чего делал, но ужас и гнев от происходящего заставляли его выходить из себя. Он не мог с этим ничего поделать. Он не мог ничего с собою сделать. Воспоминания перемешиваются, и хорошие, и плохие. "Ран целует каждую часть его тела. Синяки и вены. Его плечи что в веснушках, и губы что обкусаны. Такие времена уже не вернуть…" - Хайтани сомневается что полюбить ещё кого-то настолько же сильно как его Прошла неделя. Две… Ран всё никак не может его забыть. Его прекрасную улыбку, что стала его смыслом жизни. Эти рыжие кудрявые волосы… Рану сняться сны, где они только вдвоём днями и ночами. Во снах виделись воспоминания тех дней, когда они дрались вместе, истекали кровью, что никогда не сохла на их руках. Его одежда, запах, его всё… Хайтани никак не мог забыть. Почему-то Рану казалось что Нахоя улыбался через боль. Он просто не хотел выставлять себя слабым. Но Ран об этом молчал. Ведь он всё равно не мог бы с этим ничего поделать, да и Нахоя бы такого не признал. Спустя ещё времени, примерно месяц, парень всё никак не мог забыть. Ран его никогда не отпустит. Он никогда не получит прощения за такой грех, не от себя, не от кого-либо другого. Конечно, он мог бы и задуматься о разумном применении силы, но в тот момент на уме была лишь победа.