Год до тебя

Репетиция поцелуя (Драко)

В общей гостиной, как всегда, ярко полыхал камин, а старшекурсники засиделись допоздна, забравшись, кто на спинку дивана, кто на подлокотники, а кто и вовсе развалившись на темно-зеленом ворсистом ковре, как Уоррингтон. Голова парня покоилась на коленях у Дафны, которая болтала с Пэнси и одновременно с Ноттом. Пока я стоял в проеме, отстраненно подмечая каждую мелочь общей гостиной Слизерина, старшекурсники обсуждали начало квиддичного сезона, который ознаменует начало октября. Ребята радовались, что найдется повод немного отвлечься от изнурительного учебного процесса. Расписывали тренировки в выданные Макгонагалл бланки, а Уоррингтон бахвалился своим назначением в капитаны команды. Я долго гулял после ужина, забыв про доклад, обязательный к завтрашнему занятию по Травологии. Именно из-за Нотта и его рвения во всем угодить Макгонагалл, я потратил уйму времени, преодолевая съедавшую меня изнутри злость на друга, Грейнджер и ее закидоны. В замке стало невыносимо душно, поэтому я предпочел выйти на улицу и застрял снаружи дотемна. "Мерлин, кто одарил гриффиндорскую заучку обаянием, покорившем сердце блаженного Тео? И кто надоумил Макгонагалл поставить Нотта в пару с Лавгуд?! И когда он, Драко Малфой, согласился участвовать в этом балагане?!» Но отрицать невозможно, из этих двоих получился самый нестандартный союз, вылившийся для меня и Забини в настоящую катастрофу. Блейз до сих никак не успокоится из-за событий прошлого года, хотя давно пора расстаться с мечтой о рыжеволосой Уизли. А теперь еще и Грейнджер... Его хотя бы не заставляли целоваться с Уизли, он сам грезил об этом во сне и наяву, а мне что делать? Одна мысль о том, чтобы вновь дотронуться до Грейнджер вызывала внутри волну брезгливого раздражения. Именно раздражения, потому что ненависть испарилась, как только я увидел ее в начале учебного года. Мне не составило труда объяснить, за что я все эти годы ненавидел Грейнджер – грязнокровку, рожденную магглами, которых мой отец ни во что не ставил, но объяснить, что изменилось теперь я бы не смог. Много раз пытался, но тщетно. Мозг словно клинило, словно что-то ломалось там, в нужных механизмах, в идеальном тиканье и позвякивание, оставляя лишь гулкую пустоту. И с этим вакуумом приходило облегчение и понимание: «Грейнджер больше не враг номер один! Она одна из тех, кто пережил Вторую магическую войну и делает вид, что не сломался!» -Ой, а вы помните, как на втором курсе Пэнси влюбилась в Тео, помните? – неожиданно ворвался в мои размышления звонкий голос Даф и всеобщий смех. Я наблюдал, как смуглая кожа Пэнс покрывается красными пятнами, но она только лениво отмахивается от слов подруги, позволяя другим громко хохотать над их общим прошлым. Вот оно. То, что толкало меня сюда раз за разом, возвращало в уют слизеринской гостиной: нормальное общение, которое никуда не ушло, которое пережило войну и оставалось в стенах этой комнаты. Мы не были прежними, никто из нас, но время стирает боль и возвращает все на круги своя. Только на это я мог надеяться. И с Грейнджер так же. Скоро я стану ненавидеть ее вновь, только бы хватило времени! И с каким облегчением я вздохну, вновь почувствовав прилив злобы и ненависти, а не это тщедушное раздражение! Я вспомнил хрупкие плечи Грейнджер, торчащие лопатки и ажурные бретельки бюстгальтера, просвечивающие сквозь тонкую батистовую ткань белой блузки. В тот момент, когда она, стоя на площадке Северной башни, отвернулась в сторону лестницы и собиралась уходить, я заметил эти мелочи, проклиная Джессику Фишер за то, что она предпочла "отношения со Смиттом" сексу со мной! Как было бы просто контролировать свой взгляд и гормоны, если бы не это вечное желание зажать хорошенькую девушку в ближайшей нише. Сначала я думал, что только мной овладели подобные демоны, но Забини, Тео и многие другие рассеяли это нелепое предположение. Мы все повзрослели, а некоторые из нас не стеснялись признаваться в том, что давно практикуют секс с одногруппницами, как только выдается шанс. Когда Джесс заявила, что ее заводит блестящий кусок металла на галстуке когтевранца, я чуть не проблевался, а в тот момента, когда спина Грейнджер пробудила во мне желание, я мысленно послал в Смитта "Maledictocorporis", одним из тех телесных проклятий, которые задал нам профессор де Винтер. В своей заинтересованности Грейнджер я винил именно этих двоих, лишивших меня доступного секса. -Драко, ну, наконец-то, где ты пропадал? - поднялся мне на встречу Блейз, головой кивая в сторону журнального столика, - мы с Пэнси написали доклад по Травологии, можешь списать. -Не без моего согласия, - тут же возразила Паркинсон, а я скрипнул зубами, опускаясь в кресло и давая понять Забини, что сам способен на какой-то там доклад по Травологии. С прошлого года мы с Пэнси так и не помирились, отдаляясь все больше и больше, о чем я искренне сожалел, потому что привык считать ее другом и союзником. Из-за того, что пришлось отменить нашу помолвку после заключения отца в Азкабан, Паркинсон надулась. Мне этим летом даже думать не хотелось о женитьбе, проблем хватало, но заверения в вечной дружбе и искренней преданности для Пэнси оказались недостаточными. Приняв решение вернуться в Хогвартс и восстановить репутацию, я забил на мысли о Паркинсон, а она переключилась на других чистокровных волшебников. Пусть! Плевать на это... -Тео, есть разговор, - оставил я без ответа вопрос Блейза. Ему прекрасно известно, что я шатался по квиддичному полю, спускаясь к озеру и пиная воздух у опушки Запретного леса. Всегда одна и та же тропа, проложенная мной еще в позапрошлом году. - Почему я должен целоваться? Ты вообще понимаешь, что идея романтичного Темного Лорда, - запнулся я на последних словах, но все же договорил. - Абсурдна! -Донеси это до Луны, - категорично оборвал меня Нотт, отрывая голову от подушки дивана. Его помятое лицо и свежие следы от чернил на скуле говорят о том, как тщательно он работал. Нет, не над домашним заданием, а над сценарием, который занял не один пергамент. - Она и слышать не желает о другом завершении сцены, а мне нравится ее фанатизм, который я не собираюсь гасить. -Немного фу, - встряла в наш разговор Дафна, но тут же словила острый, как бритва, взгляд Забини и замолкла. Дафна ближе всех общается с Блейзом и понимает его с полуслова, поэтому снова отвлекается на Уоррингтона и делает вид, что ей нет дела до нашего разговора. -Я согласен с Драко, - кивнул Забини, - мы же хотели реалистичное выступление, а получается бред какой-то! Добрая воительница влюбляется в Темного Лорда, лишая его души семь раз подряд. Мерлин, да, нас поднимут на смех! -Подождите, о каких поцелуях идет речь? - встряла в разговор Астория, спускаясь по лестнице и присоединяясь к нашей компании. Ей можно, она сестра Даф. - Драко будет целоваться с Лавгуд?! Она поднесла ко рту ладошки и вытаращила на меня глаза, качая головой. -Хуже, - послал мне Блейз сочувственную улыбку. - Драко придется вытерпеть поцелуй Грейнджер. -Неееет, - протянула Гринграсс, а Нотт вскочил с дивана, решительно отметая любые возражения ребят. -Заткнитесь все! - заорал он, хватая с пола сумку. - Прямо сейчас я иду на встречу с Лавгуд, потому что таков приказ Макгонагалл. Мне одному здесь понятно, что на нас итак смотрят косо из-за всех гребаных событий прошедшего года или еще до кого-то дошло, что союз с Грейнджер и Лавгуд - отличный шанс восстановить подпорченную репутацию?! -Не такими жертвами, Тео, - возразила Дафна, а Пэнси закусила губу. Она-то прекрасно понимала, принимая предложение Финнигана, что общение с гриффиндорцами поможет ей в будущем. Только Пэнс умела расставлять приоритеты и оставаться невинной при любом раскладе. Вот, и в этот раз она всем наплела, какое я бесчеловечное животное! Бросил бедную крошку чуть не у алтаря, а в отместку она записалась в творческую организацию "Магия глоток", чтобы насолить мне. Чушь, но ее красивой лжи всегда верили. -А я, пожалуй, загляну до отбоя в библиотеку, - поднялся я следом за Ноттом, не желая выслушивать нытье Дафны, которая уже завелась не на шутку. -Мне с тобой сходить? - спросил Блейз, но я отрицательно покачал головой, рассмеявшись тупому предложению друга. Еще бы за ручку взял и преданно заглянул в глаза. Прошлый год в объятиях Уизли сделал его слишком сентиментальным. -Ты же написал доклад на пару с Паркинсон, - упреком на его предложение ответил я, быстро разворачиваясь и покидая общую гостиную. "От воздержания еще никто не умирал!" - гласил кодекс Теда Тонкса, и я мысленно улыбнулся, вспомнив выражения из дневника маггла, запавшие мне в душу. Пока поднимался в библиотеку, погрузился в недавнее прошлое, ощущая на коже зуд от неправильности всего, что произошло со мной и матерью, когда отца упекли в Азкабан. Тогда, Нарцисса только привыкала обходиться без палочки, потеряв всякий интерес к жизни, забросив корреспонденцию и прекратив любое общение с волшебниками. Андромеда Тонкс возникла на пороге Малфой мэнора, держа на руках маленького Тедди. Она лишь хотела поддержать Нарциссу и жаждала утешений в объятиях той, которая сама пострадала в войне, лишившись мужа и самое главное - магии. Мать приняла сестру столь благожелательно, что Андромеда стала появляться в мэноре каждый день, а вскоре забрала Нарциссу в свое небольшое поместье во французском стиле Уоденнсдон, расположенное в самом центре магической Англии. Я последовал за ними, не желая оставаться в стенах мрачного Малфой мэнора, который отныне воспринимался в первую очередь, как бывшая резиденция Волан-де-Морта. "Поднимись на чердак, милый, - как-то попросила меня Андромеда, одаривая теплой улыбкой. Она начала общаться со мной всего пару недель назад, а уже называла любимым мальчиком, красавцем на выданье и милым блондинчиком. Последнее раздражало больше остальных, но ради матери я сдерживался, стараясь проводить на свежем воздухе все свое свободное время, вдали от шумного Тедди, разбитой Нарциссы и неугомонной Андромеды. - Достань игрушки Тонкс, пожалуйста". Я быстро ретировался, потому что при упоминании имени дочери и ее обожаемого мужа-оборотня, она начинала лить слезы. Мать все чаще присоединялась к ней, покачивая на руках толстопузого Тедди. От этой идиллии я зверел, а Нарцисса расцветала. В очередном походе на чердак, я обнаружил кованый сундук без замка и решил поискать там игрушки, но он оказался забит записями Теда Тонкса - мужа Андромеды, которого я даже на колдографиях ни разу не видел. Качели в яблоневом саду послужили мне временным пристанищем, тем самым местом, где я мог погрузиться в чтение незамысловатых и бесхитростных мыслей Теда, забывая минувшие ужасы. Метка до сих пор напоминала о кошмарах и бессоннице, редкие посещения Азкабана - о существовании отца, закрытые счета и невозможность вернуть былое величие - о реальной жизни. Слишком многое свалилось на мои плечи, слишком со многим приходилось мириться мне и Нарциссе, но здесь, в Уоденнсдоне, тишина, по-настоящему семейный уют и дневники Теда Тонкса впервые подарили мне мимолетное ощущение покоя. -Относись к другому так, как хочешь, чтобы относились к тебе, - процитировал я вслух фразу, которую часто упоминал Тед. Я уже жалел, что не знал его лично, потому что записи в дневниках этого маггла в корне разнились с тем, чему учил меня отец, и это и пугало, и радовало одновременно. Что было бы, воспитай меня не отец, а Тед? Кем бы я вырос в таком случае? -Библиотека закрывается через пятнадцать минут, - проворчала мадам Пинс, когда я быстрым шагом вошел в читальный зал, выискивая взглядом полки с книгами редких растений. Об одном из них нам следовало написать обширный доклад, а после провести самостоятельное практическое исследование с выявлением новых свойств выбранного растения. -Я только возьму книгу, - с обаятельной улыбкой обернулся я к волшебнице, на которую совершенно никак не подействовало мое обаяние. -Хорошо, мистер Малфой, и поторопите там младшекурсников, они давно должны быть в постелях. "Я ей староста что ли?! Пусть обращается с подобными просьбами к ..." -Грейнджер! - заметил я девушку, которая выглядела замученной. Отросшие за лето волосы, распущенные до самых лопаток в учебное время, теперь торчали из неаккуратного пучка на макушке, губы потрескались, а под глазами залегли тени. Мятая рубашка и мешковатые вельветовые брюки довершали непривлекательную картину. - Давно выходила на улицу? -Малфой, - простонала она, потирая затекшую шею, - Тео говорил о репетиции... -Он увлекся темой доклада по Травологии, - слил я опасную тему, глядя на Грейнджер иными глазами. Вроде, она меня бесила, но как-то иначе. Больше не хотелось оскорбить ее, но желание вогнать Грейнджер в краску, смутить похабными шуточками насчет ее внешнего вида или торчащих сосков, как тогда, на лестнице, оказалось непреодолимым. - Я бы хотел обнадежить тебя тем, что ты и дальше можешь тратить свое время на пыльные фолианты, но библиотека закрывается. -Знаю, - снова с обреченной интонацией простонала Грейнджер, отправляя с тележки книги на полки. - Нигде не могу найти информацию о растении похожем на лютик. Казалось бы, такое распространенное растение, а его даже в список лечебных внесли относительно недавно. -Сок лютика вызывает временную слепоту, - вспомнил я отрывок из лекций о растениях, чей сок способен оставлять жуткие ожоги. - А нам задали доклад о лечебных свойствах растения, или твой ум запылился от злоупотребления книгами? -Не умничай, Малфой! Мне прекрасно известно о свойствах ядовитого сока лютика, но во время нашего с Гарри путешествия я наткнулась на цветки с похожими глянцевитыми листьями ярко-желтого цвета. Его сок залечил наши раны без побочных эффектов и применения других лекарственных трав или заклинаний. Я даже возблагодарила судьбу за отсутствие бадьяна и помощь какой-то местной травницы. – Она бубнила себе под нос, а я зачем-то прислушивался, драккл его дери, зачем. - Мерлин, как его могли не внести в перечень?! -Ты названия не знаешь? - зевнул я, действительно утомившись от долгой прогулки на свежем воздухе. Даже вид уставшей и измученной Грейнджер не приносил мне сейчас больше удовольствия, чем мечты о подушке. -Нет, - обреченно покачала она головой. - Я много читала прошлой весной о растениях, похожих на лютики, но с совершенно противоположными свойствами. Все, надоело! - она захлопнула увесистый том энциклопедии по Травологии. - Завтра объясню профессору Стебль, что не написала доклад по вполне оправданной причине. И почему я сразу не пошла к ней за советом? -Потому что ты упрямая и самоуверенная заучка, которая не допускает мысли о том, что может с чем-то не справиться? – спросил я, забирая у нее из рук книгу. - Позволь мне ее одолжить? Для доклада, который я все же собираюсь написать. Грейнджер дернулась, когда мои пальцы случайно коснулись ее, а я залип на глазах гриффиндорки, в которых янтарные вкрапления словно таяли в огромном кофейном море. В них сквозило любопытство и вызов. Мы замерли у полки с книгами по Травологии, и я все смотрел в ее глаза, не понимая, что творю. Может, усталость так влияла на умственную деятельность, тормозя двигательные рефлексы? Мерлин, узкое личико Грейнджер, вздернутый подбородок и закусанные до красноты губы сейчас, в полумраке библиотеки казались такими притягательными, что у меня крышу сносило от желания ее поцеловать. По-це-ло-вать! От этой мысли я дернулся, смаргивая наваждение. -На, забирай, - хрипло произнесла она, нарушив неловкую тишину и отталкивая от себя книгу, которую я машинально раскрыл, чтобы спрятать чертов стояк. «Нужно что-то делать с гормонами, которые мешают нормально жить. Может, сходить к мадам Помфри и попросить какую-нибудь настойку?» Я думал о чем угодно, только не о Грейнджер, которая никак не уходила. На этот раз высказывания Тонкса о воздержании не помогали, я не переставал зависать на таких деталях, как расстегнутые пуговицы блузки Грейнджер, ее аккуратная грудь, которую выгодно подчеркивал тонкий батист рубашки, хрупкие кисти и длинные пальчики с аккуратными ноготками. «Отвлекись, Малфой!» - я раскрыл книгу и прочел первое попавшееся: -Психотрия или "Шлюхины губки"! – иллюстрации демонстрировали мне растение с ярко-алыми лепестками, сложенными наподобие пухлых женских губ. - Отличный выбор, тебе не кажется? Грейнджер сдержала резкий выдох, лишь приоткрыв губы, и это движение: мимолетное касание кончика языка уголка рта и рваный выдох, окончательно снесли мне крышу. Я бросил книгу на тележку, раздумывая всего несколько секунд, и прижал девушку к полкам, врезаясь в нее телом и замирая. Глаза Грейнджер распахнулись мне навстречу, любопытство сменилось испугом и снова вызовом. Этот чертов вызов в ее глазах подхлестнул мое раздражение. В голове всплыли недавние события, когда Грейнджер так открыто и напоказ флиртовала с Ноттом, а Тео не сопротивлялся, словно все так, как и должно быть. Они касались друг друга, не отпрыгивая назад и не делая вид, что их тошнит от одного вида друг друга. И, прижимаясь к Грейнджер, я решил проверить, каково это - чувствовать ее всем телом? Безумие растягивалось, ширилось, множилось, а в голове пульсировали мысли. Столько мыслей! И ни за одну из них не удалось зацепиться. Жар плавил тело. Теперь рваные вдохи-выдохи Грейнджер обжигали мне шею, обдавая ароматом чего-то сладкого, но Грейнджер не поднимала головы, а я проклинал себя всеми возможными способами, не представляя, чем оправдать подобные действия. Простым интересом? Нехваткой секса? Пагубной привычкой все проверять на собственном опыте? -Репетируешь роль злодея? - прошептала загнанная в капкан моих рук Грейнджер, поднимая голову и снова встречаясь со мной взглядом. Мерлин, ее глаза полыхали, а ярко-алые губы сводили с ума. Я окончательно рехнулся, ухватившись за поданную ей идею. -Да, - выдохнул я так же хрипло, стараясь унять бешеное сердцебиение. - Вживаюсь в роль, - прошептал, наклоняясь и касаясь ее рта своим. «Тронулся!» Грейнджер громко выдохнула прямо мне в губы, раскрываясь навстречу, но телом подаваясь назад. Я и сам не понимал, что делать, боясь коснуться горячей кожи, которую столько лет считал грязной. Грязная кровь, грязнокровка Грейнджер, ненавистная заучка, которая оказалась такой податливой и сладкой, что у меня сжимало внутренности от желания распробовать! -Библиотека закрывается! - раздался голос мадам Пинс совсем рядом, и я отпрыгнул от Грейнджер, шокировано запуская обе пятерни в волосы и разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Энциклопедия по Травологии так и осталась лежать на тележке, "Шлюхины губки" не стали темой моего доклада, а вот лицо Грейнджер, ее влажный рот и подавленный стон, который я услышал по окончании фразы мадам Пинс, сопровождали на всем пути до подземелий.