Год до тебя

Последствия бури

(Драко)

-Редукто! – выкрикивал я, направляя палочку на стеклянные бутылки – Бомбарда! Раньше мы с Блейзом частенько баловались этой игрой, взрывая пустые бутылки из-под сливочного пива, а после «пирушки» убираясь за собой обычным «Эванеско», но сегодня я посягнул на святое – запас огневиски, собранный Гойлом еще в прошлом году и переданный в полное владение Теодору Нотту. Если прежним местом нашей дислокации являлась опушка Запретного леса, то сегодня я не пошел далеко, предпочитая выместить злость прямо здесь, в спальне. По комнате разлетались битые осколки, зеленым крошевом оседая на мебель и разрывая ткань прикроватного полога. Если бы не Блейз, ворвавшийся в спальню мальчиков, я бы разгромил не только запас огневиски, я бы уничтожил здесь все! Безудержная, совершенно безумная темная энергия лилась по моим венам, покалывая на кончиках пальцев и вырываясь наружу. Сквозь мою палочку проходила кристальная ярость, сосредоточенная в потоке магии. К тому моменту, как Блейз материализовался на пороге спальни, я взмок и дышал, как загнанное животное. Его фигура рисовалась сквозь красноватую пелену, застилавшую мне обзор. -Ты рехнулся? – только и спросил Забини, обездвижив меня внезапным «Инкарцеро» в спину. Я упал на пол, как подкошенный, оцарапав лицо об осколки бутылок и ощущая себя последним волшебником Лютного, уткнувшегося носом в остатки разлитого огневиски. Хорошо, не в собственную блевотину. – Малфой, я тебя спрашиваю, ты рехнулся?! – теперь его тон из тихого превратился в раскатистый и настолько громкий, что мне захотелось заткнуть уши. -Что ты… здесь? – это все, что я смог выдавить из себя в ответ, ощущая болезненные спазмы в горле, во всем теле и в каждой чертовой венке, наполненной остывающей лавой. Странно, что в обед воскресенья друг оказался наверху, в спальне мальчиков. С этого учебного года ему отвели собственную комнату, и Блейз отселился, радуясь возможности больше не слышать храп Уоррингтона и не спорить до хрипоты с Ноттом, который с первого курса разбрасывал вещи по всем кроватям и стульям, которые находились в спальне. -Драко! – воззвал ко мне друг в третий раз, - тебя же отчислят за такое! -А Нотта не отчислят? – нашел я в себе силы заговорить, перекатываясь на спину и насквозь пропитываясь спиртным. Вчера только чудом мне удалось доползти до кровати. Я не помнил, что случилось на репетиции, не понимал, что происходит, не владел руками и ногами, которые почему-то отказывались слушаться, а потом вдруг разом навалилось осознание случившегося. Грейнджер отсасывала мне, стоя на коленях. Мерлин, она двигала своим ртом так быстро и умело, перемежая стоны с причмокиванием, что я едва удержался, чтобы не кончить ей прямо в рот. Что может быть хуже этого? «К чертям отчисление, Блейз, я позволил Грейнджер очень многое, и мне, мать его, хотелось большего!» Мне понравилось! До ярких пятен перед глазами, до мурашек по спине, до металлического привкуса крови во рту. Я едва не кончил в штаны, оказавшись в плену этого наваждения, разрушавшего меня изнутри, когда погружался в воспоминания вновь и вновь. Ее губы на моем члене, ее приглушенные стоны, ее запрокинутая вверх голова с абсолютно пошлым выражением «трахни меня» в огромных радужках. «Это же, мать ее, Гермиона Грейнджер!» Да, Макгонагалл трансфигурирует меня в коврик для вытирания ног, если узнает, чему я позволил случиться! Она, мать Мерлина, и не подозревает, на что способна лучшая ученица Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс! Сама Грейнджер вряд ли подозревала до того, как встала передо мной на колени! -Никто не узнает о том, что произошло вчера на репетиции! – сообщил мне Блейз, поднимаясь на ноги и становясь с палочкой наизготовку. Волшебство, творимое им, уничтожало следы катастрофы, устроенной мной, и я бесился, силясь разорвать путы. -Не дергайся, Малфой. Тебе повезло, что Нотт после обеда на пару с Лавгуд уединились на опушке Запретного леса, а Уоррингтон смотрит за отборочными по квиддичу, которые проводит Поттер и … - он осекся, но завершил. – Уизли. «Вот почему ты здесь, - понял я состояние Забини без слов. Он шел за помощью, а напоролся на…это. – Прости, друг!» Он простил, поймав мой взгляд. Взмах палочки, и я снова свободен. -Грейнджер расскажет, - прохрипел я, поднимаясь по стенке и опираясь головой и край кровати. -Она не дура, чтобы трепаться о таких вещах, которые выставляют ее не в лучшем свете. Она же героиня войны, Малфой, а хорошим девочкам не пристало отсасывать у плохих мальчиков. - Почему ты не остался и не прекратил это. Хоть бы силой, Блейз?! – спросил я Забини, буквально умоляя его оправдаться передо мной, понимая, что злость не отпускала. Ее жалящие спазмы скручивали сознание, не позволяя обиде и непониманию отойти на задний план. -Никто не думал, что за несколько минут уединения вы с Грейнджер устроите такое, - оправдывался Блейз. – Мы с Луной поспешили в библиотеку и нарушили кучу правил, чтобы достать книгу из Запретной секции и расколдовать вас. Малфой, Лавгуд хотела отказаться от участия в спектакле, но Нотт вымаливал у нее прощение на коленях. Поверь, он свое получил. -Ни хера! – снова разозлился я, вспоминая то, как Грейнджер мне отсасывала. «Нотт вообще не в курсе, на что подписался! Этот засранец заставил меня грезить поцелуями с Грейнджер, а у меня и без того проблем навалом. Тьма, я с самого утра проснулся со стояком, вспоминая ее влажные движения ртом. Как мне теперь забыть об этом?!» -Слушай, Драко, просто забудь! – словно прочитал мои мысли Забини, выдав совсем не тот ответ, на который я рассчитывал. – Это же Грейнджер, она никогда и никому не расскажет о случившемся и сама сделает все возможное, чтобы не вспоминать. Я вдруг резко захотел, чтобы она помнила о нашем минутном сумасшествии всю свою жизнь! Мучительно стыдясь всего, что произошло между нами. Блейз опустил палочку. В комнате все еще воняло огневиски так, словно мы месяц тут бухали, не открывая окон и дверей, но стеклянное крошево и лужи спиртного исчезли, а прорехи на пологе кровати и царапины на мебели испарились, словно их и не существовало. Магия – сила! -Остальное исправишь сам, - наставительно порекомендовал мне Забини, устало опускаясь в кресло, которое недавно красовалось вспоротой обивкой. – Что у вас с Грейнджер? – задал он вопрос, как ни в чем ни бывало. -Она меня раздражает, - буркнул я в ответ, растирая затекшие конечности и отыскивая в комоде полотенце, чтобы отправиться в ванную старост. Блейз проводит и откроет дверь, иначе я наложу на него «Империо». -Проклятие действует так стремительно только на тех, кого изначально влечет друг к другу, Малфой. – Нравоучительным тоном продекламировал Блейз текст учебника. -Да ну? – приподнял я брови в немом удивлении. – Грейнджер, оказывается, все это время мечтала отсосать мне? -Или ты мечтал об этом, под действием проклятия посылая ей нужные импульсы, - добавил Блейз. -Ты смертник? – спросил я друга, поигрывая палочкой. -Я реалист и хороший волшебник, - равнодушно ответил мне Блейз, поднимаясь на ноги и правильно понимая мое желание остаться в одиночестве. – Пошли, провожу в ванную старост, - хмыкнул он, оглядывая спальню мальчиков критическим взором. – Лучше бы тебе быть честным с самим собой, Драко. Я только скрежетал зубами в ответ, радуясь пустой Общей гостиной и относительно пустым коридорам замка. Практически все студенты свалили на улицу, радуясь последним погожим денькам. -Скажем Нотту и Уоррингтону, что в их отсутствие в спальне хозяйничали пикси, - произнес я таким тоном, что Забини не стал возражать и комментировать. Сейчас, когда ярость схлынула, и я немного пришел в себя, выходка с разгромом показалась по-детски наивной и по-взрослому глупой. Я мог бы схлопотать отчисление, и Макгонагалл докопалась бы до причины такого моего поведения. Пострадали бы все, в том числе и Лавгуд. Я уже молчу про Грейнджер! Она бы стала посмешищем в глазах большинства учеников Хогвартса. -Наслаждайся! – открыл паролем дверь в ванную старост Блейз, оставляя меня одного. Я стянул с себя мокрые, провонявшие огневиски вещи, и с блаженством погрузился в пенную воду с головой, игнорируя противное пощипывание в районе левой щеки. Плакса Миртл появилась словно из ниоткуда, давая мне лишь мнимое ощущение одиночества. -О, кто заглянул в гости, - проворковала она, смущенно поправляя огромные круглые очки, которые не двигались на ее бледном полупрозрачном лице. – Привет, Драко Малфой! -Свали, Мирт, - произнес я вместо приветствия, откидывая голову на бортик ванной и прикрывая глаза. Наличие в ванной старост призрака никак не меняло моего намерения проторчать в горячей воде как можно дольше. – Сделай одолжение, не говори со мной. Миртл только завыла в ответ и плюхнулась вниз головой в воду, не показываясь на поверхность несколько минут. -Как же хреново, - произнес я вслух, пытаясь поймать за хвост ускользающее блаженство. Слишком скоро на смену ему вернулось привычное зудящее раздражение, как только воспоминания хлынули в сознание одно за другим, прогоняя дремотное состояние. -Это у тебя хроническое, - заявила Плакса Миртл писклявым голосом, зависнув над краном с горячей водой. – Вечно заботишься о том, что о тебе подумают волшебники, что скажет отец, мать, директор, профессор Снегг… Я скрипнул зубами, вспоминая, с какой стати это мерзкое привидение знает меня так хорошо?! -Дважды не повторяю, Миртл, сгинь! Приведение взвизгнуло и спряталось в раковине практически полностью, сверкая оттуда круглыми очками. -Я слышала кое-что интересное об одной особе. -Меня не интересуют сплетни, - оборвал я Миртл. -И про Гермиону Грейнджер? – теперь ее бледное лицо показалось из раковины и торчало там наподобие головы доктора Доуэля. -Миртл, не произноси при мне ее имени, если не хочешь неприятных последствий! – попросил я Плаксу Миртл миролюбивым, но предупреждающим тоном. Раньше новости о Поттере, Грейнджер и всех Уизли казались мне ценным источником информации для отца и Волан-де-Морта, но теперь. Отец в Азкабане, и я смирился с этим, мать лишена палочки, и я снова смирился. А что мне оставалось делать? Сейчас мысли о прошлом ранили, вскрывали язвы, заставляли жалеть себя. Я гнал их прочь. Я бы навсегда распрощался с воспоминаниями о Поттере и его подружке, но кто бы мне позволил? -И снова Грейнджер! – буквально зарычал я, окунаясь с головой и выныривая, когда легкие обожгло болью от нехватки кислорода. -Вот и Гермиона постоянно говорит сама с собой. – Заметила Миртл, опираясь подбородком о свою полупрозрачную руку. - Кстати, она клялась, сидя в этой самой ванной, что оторвет тебе голову и подарит ее Гарри, чтобы он сыграл ей в квиддич. Была еще парочка изощренных способов пыток, предназначенных твоим... - Мирт задрала голову и попыталась за пеной разглядеть то, о чем говорила, но я схватил полотенце и выбрался наружу, обмотав его вокруг бедер. -Что еще она говорила? – поинтересовался я, слишком сильно, до побелевших костяшек пальцев, сжимая пальцами края раковины. Миртл равнодушно пожала плечами. -Плакала в основном и причитала, что никогда не забудет, - и замолчала, нырнув в воду. «Видимо, мое желание о том, чтобы Грейнджер запомнила вчерашнее на всю оставшуюся жизнь, сбывалось!»