Вместе навсегда

Every night in my dreams I see you, I feel you, That is how I know you go on       Идея провести оставшуюся неделю перед их рождественским туром на лайнере вообще принадлежала Минне. Так же как и неизвестно откуда вытащенные ей три билета. Да ещё и во второй класс, не первый конечно, но и не третий. И на том спасибо.       Едва девушка успела в тот самый вечер объявить двум музыкантам о своём приобретении, как квартира… да что там квартира, весь дом узнал о том, куда отправляется Нико Вильхельм Моиланен. Вокалист был на седьмом небе от счастья, кинувшись собирать вещи в тот же вечер. Йоонасу лишь оставалось глупо улыбаться, спасая Ромми от счастливого и ничего не замечающего Вильхельма. Порко… и сам не понимал, что ощущал. Вроде бы и не в первый раз он отправлялся в небольшой круиз, но в компании младшего вокалиста это представлялось перед ним чем-то совершенно новым. Необыкновенным. Загадочным. Сладостно манящим, словно запретный плод. Пьянящей эйфорией. Всё свелось к тому, что гитарист даже начал отсчитывать дни до их отплытия. Far across the distance And spaces between us You have come to show You go on       В каюте Минны и Нико было необычайно тихо. Сама девушка ушла на обед к своему старому другу - капитану корабля. Формально туда приглашался и Нико на правах её парня и новой музыкальной звезды Финляндии. Но без особого энтузиазма. Да и сам мужчина несильно горел желанием присутствовать на этом «собрании». Вдохновение, как всегда, подстерегало его в самых неожиданных местах. Как например сейчас, когда наброски новой песни были готовы, постепенно писалась предыдущая и зарождалась идея для третьей. И все, все так или иначе про любовь. Хотя, разве в такой обстановке напишешь про что-то ещё? Да, может Йоэль немного поворчит, но не более. Оставалось позвать Йоонаса в их каюту и начать сочинять заготовку будущих мелодий для песен.       Моиланен отложил блокнот, снял очки и кинул взгляд на часы. Ого… уже почти половина третьего. Как незаметно пролетели эти два часа с половиной. Голова слегка кружилась, но это было неудивительно, при такой качке то. Благо, рядом стоял стакан с минералкой. Это должно было помочь.       Кстати о Порко, он ведь обещал зайти к нему сегодня. Вообще Йоонас жил в каюте по соседству с ними. Но, как это и всегда происходило, их вместе с Нико можно было увидеть гораздо чаще, чем Минну и Моиланена.       Телефон завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Нико лениво потянулся за смартфоном, лежавшем на тумбочке. «Хей, здесь замечательная погода. Солнечно, скоро закат. Приходи на палубу, прогуляемся. Только надень шарф, здесь ветрено) Можешь взять мой, я его у вас в тумбочке оставил» — гласило сообщение от Порко. Перечитав написанное, вокалист не смог сдержать улыбки. Такая… буквально трогательная забота Йоонаса умиляла. По быстрому соорудив на голове пучок и накинув на себя одежду, он, прихватив с собой телефон, покинул каюту.       Добраться до палубы получилось не так быстро, так хотелось бы. Его узнавал каждый второй, здоровался каждый третий и каждый четвертый просил фотографию. В обычные дни это утомляло, но сейчас Вильхельм ощущал необычайный прилив сил и был даже приветливее обычного. В связи с чем — понятно не было, да и разбираться сейчас сильно не хотелось. Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on Once more you open the door And you’re here in my heart And my heart will go on And on       Едва он выбрался на палубу, как Йоонас написал ему о том, что ему нужно забежать кое-куда, и просьбу подождать его буквально пятнадцать минут. Нико лишь ухмыльнулся, Порко такой Порко, чего ещё от него можно ожидать. Ловя лицом соленые брызги, Моиланен медленно двигается вместе с ледяным ветром навстречу к заходящему солнцу, которое уже, словно художник, начало разукрашивать небо самые необыкновенные цвета: розовый, персиковый, фиолетовый, оранжевый, жёлтый… и как здесь не замереть от восторга. Всевозможные сочетания оттенков неба так и переливались в изумрудных глазах, заставляя их обладателя замирать в трепетном восхищении. Казалось, что счастливее этих моментов не было, нет и не будет на свете. Светило словно звало его за горизонт, маня за собой в неизведанную таинственную страну. Наверное и Роза, будучи на Титанике, ощущала тоже самое.       Потеряв счёт времени, мужчина просто двигался вперёд, пока не наткнулся на носовую палубу. Вот уж откуда и взаправду открывался самый фантастический вид на корабле. Моиланену даже показалось, что он разучился дышать на несколько секунд. Под корпусом ревели волны и винты, над ним кричали чайки и другие морские птицы. Корабль несся вперёд, Вильхельм же, набравшись смелости, взялся руками за ограждение и слегка облокотился вперёд.       Вдруг позади него раздалось смущённое покашливание. Вокалисту совсем не хотелось отрываться отрываться от своего занятия, только вот игнорировать присутствие пришедшего к нему он никак не мог.       — Привет, Йоонас, — лучезарно улыбнулся младший старшему, слегка отходя от ограждения.       — Привет… ну, как тебе здесь? — необычайно тихо и даже… словно стеснительно проговорил обычно весёлый и неугомонный гитарист. Моиланен тряхнул кудрями и звонко ответил:       — Так, как я себе даже представить не мог. Словами… не передать. Только если песней. Кстати, после прогулки зайдём ко мне, я там новых текстов накидал, посмотришь? —       — Да, да… — рассеянно ответил Порко, бегая глазами по палубе в волнении. А вдруг Нико не понравится, что он сделал? Боже, Йоонас, соберись, тряпка, ты этому так долго учился, с чего это Нико должно не понравится.       — Ты, вроде, прогуляться хотел, — между тем напомнил словно ничего не замечающий странного в поведении гитариста вокалист.       — А, да. Давай прогуляемся, — с трудом выдавил из себя гитарист, сильнее сжимая в свободной руке блокнот с карандашом и ластиком. Сердце колотилось как бешеное, а дыхание то и дело норовило сбиться. Так, панические атаки — это баг Йоэля, а не его. Не надо ему тут.       Вильхельм что-то говорил, говорил довольно эмоционально, жестикулируя, с увлечением, но, как бы Порко не старался, сосредоточиться на словах вокалиста не выходило. Ноги всё больше становились ватными, тело всё чаще бросало из холода в жар, воздуха стало не хватать. Йоонасу потребовалось четверть минуты, чтобы понять, что они стоят, и что Моиланен больше не радостно рассказывает о преимуществах корабля, а с паникой и ужасом зовёт его.       — Йоонас… Йоонас! Йоонас, что с тобой?! Тебе плохо? — бледный как смерть гитарист едва не падает, облокачиваясь на плечо вокалиста.       — Нет, вовсе нет, — так Нико ему и поверит, — То есть да, но не совсем… —       — У тебя морская болезнь? — Моиланена и не думал сделать голос менее обеспокоенным.       — Нет, со мной такой иногда бывает, не стоит так беспокоится, — попытка соврать со скрипом, но прокатила, и Вильхельм уже более спокойно предложил:       — Ну может тогда хотя бы присядем? — да, хватит издевательства над трясущимися коленями. Ох, Йоонас, ты двадцати семилетний гитарист «почти всемирно известной рок-группы», а не школьница на выпускном. Вы с Нико знаете друг друга уйму времени, успокойся, чёрт возьми!       Внутри старшего — ураган эмоций, но сил хватает лишь на слабый кивок. Love can touch us one time And last for a lifetime And never let go Till we’re gone       На скамейку они опустились одновременно, и Порко уронил голову на плечо Моиланену.       — Ты только дыши, ладно? —       — Куда я денусь? — слабо улыбнулся Йоонас, постепенно восстанавливая сбившееся дыхание. Мозг медленно, но верно насыщался кислородом, и приступ постепенно отступал. И как только Йоэль с этим живёт вот уже двадцать лет? Тут же свихнуться можно после десятка таких приступов.       — Ты меня так больше не пугай, — нарочито мягко, но не без остаточного беспокойства проговорил Нико, запуская пальцы в кудрявые волосы.       — Прости, что заставил тебя беспокоится за меня, — гитаристу показалось, что эту фразу кто-то сказал за него.       — Так, — от внезапно проявившихся стальных ноток в голосе вокалиста стало не по себе, — Йоонас, что с тобой? —       — А что со мной? — ответил ему в тон Порко, включив привычный для себя режим поведения.       — Ты ведёшь себя зажато, чуть не теряешь сознание, увиливаешь от ответов. Что стряслось? Дело во мне? — Нико почти угадал. Взгляд зелёных глаз упал на блокнот, — А это что? —       — Это… — сейчас или никогда, — Это причина моего нынешнего поведения, — натянутым как струна голосом ответил гитарист. Вокалист недоуменно перевёл взгляд на него, потом снова на блокнот и взял его в руки. Пальцы подхватили обложку и раскрыли скетчбук.       — Вау… — не смог сдержать удивлённо возгласа Нико, чьи глаза расширились от удивления, — Это… это же я? — неуверенно произнёс он, подняв глаза на старшего.       — Да. Что, не похож? — даже слишком спокойно для своего недавнего недоистеричного состояния сказал Йоонас, теребя одно из колец в руке.       — Шутишь? Я… я же здесь словно живой, — удивление постепенно сменялось восторгом.       — То есть тебе нравится? — осторожно поинтересовался Порко, нерешительно встречаясь взглядом с вокалистом.       — Ты ещё спрашиваешь. Да я в полном восхищении! И ты… ты это сам нарисовал? Не знал, что ты так классно умеешь! — Нико не мог оторвать восхищенного взгляда от своего портрета, настолько точно Йоонасу удалось передать все черты его лица. Рисунок был небольшой, даже скорее набросок, но до этого утончённый и аккуратный, словно его рисовал как минимум художник-любитель с огромным опытом за плечами.       — По правде об этом никто не знал. Ну, кроме Алекси, и тот об этом знает всего лишь со времён Евровидения, — ответил Йоонас, пожимая плечами.       — Ого, и как давно ты рисуешь? А главное, когда ты это то успел нарисовать? —       — Да буквально в предыдущие пятнадцать минут, пока ты гулял на палубе. А рисовать я начал ещё в 2013. Помнишь, ты сказал нам в первый раз, что твой любимый фильм — Титаник? Так вот с того самого момента я и задался целью тебя изобразить, —       — Йоонас, ты… удивительный, — тихий смешок гитариста, — Порой мне кажется, что я знаю о тебе всё, и всё равно вылезает что-то новое, — ошарашено проговорил Моиланен.       — Я уверен, что это не последний раз, когда я тебя удивляю, — Порко окончательно вновь стал «классически-безбашенным Йоонасом», — Пойдём, я хочу тебе кое-что показать, — сказал он, махнув рукой в сторону носовой палубы, — Как раз время подходящее, —       — Секунду, — гитарист не успел и глазом моргнуть, как на его щеке остался след губ вокалиста. Так, это вообще то его прерогатива. Нет, ну когда это они с Нико за сегодня успели ролями поменяться то? Love was when I loved you One true time I hold to In my life we’ll always Go on       Чем ближе они приближаются к носовой палубе, тем сильнее Моиланену хочется побежать и забраться на ограждения. Солнце постепенно уходит за горизонт, одаривая пассажиров корабля последними лучами тепла. Спокойное выражение на лице уступает место беззаботной улыбке, горящим глазам и практически детскому трепету и восторгу.       — Йоонас, Йоонас, ты только посмотри на небо! — чувство счастья Вильхельма окрыляет. С каждой новой секундой гитарист узнавал в вокалисте себя. Волосы обоих трепет солёный ледяной ветер, но сейчас это не волнует ни одного из них. Смех Нико греет сильнее, чем что-либо.       Порко требуется секунда, чтобы сократить расстояние между ними и ещё секунда, чтобы решиться предложить безумную идею.       — Ты доверяешь мне? — просто спрашивает Йоонас, и этого совершенно достаточно, чтобы понять, что имеет ввиду старший.       — Больше… больше, чем себе, — на выдохе шепчет ответ Моиланен, и, кинув взгляд на воду под ними, прикрывает глаза.       Порко давно в курсе, что Вильхельм боится высоты, и что то действие, которое они собираются сделать — ему даётся очень не легко. Аккуратно перемещая ладони на бёдра, он слегка сжимает их и успокаивающе кладёт голову на плечо вокалиста.       — Вот. А теперь попробуй чуть подняться, — чего греха таить, Нико как минимум не по себе. Однако шелестящий голос старшего успокаивает. Под ними — вода, несколько десятков метров над уровнем моря. Но Нико знает — пока Йоонас рядом с ним — всё будет хорошо.       Ему требуется ровно пол минуты, чтобы подняться чуть выше. Волна новых, не поддающихся описанию ощущений накрывает его с головой, перехватывая дыхание. Он кожей ощущает сердцебиение стоящего вплотную рядом с ним. Порывы ветра в лицо начинают бить сильнее, но кольцо сильных рук на талии не позволяют даже пошатнуться.       — Это… это невероятно, Нико, — Йоонас понимает, что его словарного запаса не хватит, чтобы описать картину, расстилающуюся перед ними, — Просто взгляни на это, — Моиланен, повинуясь сказанному, сначала неуверенно, но всё же приоткрывает глаза. Казалось бы, лимит удивлений закончился за сегодня уже раза два, но то, что видит перед собой Вильхельм — не может оставить равнодушным никого.       Присутствие Порко творило что-то невообразимое с ним. Да, они знают друг друга очень давно, но именно сейчас всё ощущается совсем другому. От накатившего напряжения младший не смог сдержать нервно-счастливого смеха.       Этот смех проникал Йоонасу прямо в сердце и сейчас казался самой прекрасной музыкой на свете. Он хотел предложить Нико расставить руки, но Моиланен всё понял сам, сначала неуверенно, но с каждой секундой всё шире разводя руки, словно большая птица. Гитарист в свою очередь также аккуратно, медленно, постепенно стал перемещать свои ладони и кистям вокалиста, ещё сильнее приблизившись к младшему.       — Я лечу, Йоонас. Смотри же! Юху! — радуясь словно ребёнок, закричал Вильхельм, сильнее вытягиваясь вперёд. Счастливый Нико, чья улыбка и радость были дороже любого выпущенного сингла, бьющий ветер в лицо, всё это смешалось в голове и в сердце у Порко, и гитарист почувствовал, что по его лицу стекает одинокая слеза.       Вокалист слегка поворачивает голову в сторону Йоонаса. Проходит мучительная минута перед тем, как им наконец-то удаётся переплести пальцы. Порко, верно истолковав его намерения, слегка подаётся вперёд, ловя взглядом алые уста младшего.       — Спасибо, — одними губами шепчет Нико. Гитарист не отвечает, лишь улыбается краешками губ и аккуратно накрывает своими губы Нико, вовлекая его в поцелуй. Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on Once more you open the door And you’re here in my heart And my heart will go on And on       Казалось бы, между ними уже много раз были гораздо более интимные и близкие моменты, но почему-то Йоонас уже во второй раз за день ощущает, как у него подкашиваются колени. Вокруг — всё холоднее и холоднее, но Порко кажется, что внутри него раскинулись тропики, с каждым новым поцелуем всё распаляясь и распаляясь.       Кудряшки гитариста приятно щекотали кожу. Видеть Йоонаса счастливым доводилось наверно каждому. Но вот настолько счастливым — Нико мог с гордостью внести себя в список того небольшого количества людей. С каждым новым поцелуем он всё больше чувствовал себя единым целым с гитаристом, боязнь высоты отступила совсем, уступая место под уходящим солнцем.       — Да, такие моменты — на вес золото, — между поцелуями прошептал Нико.       — Для меня любой момент с тобой — на вес золото, — ответил Йоонас, проводя языком над верхней губой вокалиста.       — На нас люди смотрят… — протянул Нико, впрочем, сомневаясь, что это сильно заботит его. Гитарист фыркнул.       — Наплевать, слышишь? На-пле-вать, — руки вновь переместились на талию и опустили младшего на пол, разворачивая к себе. Моиланен, в свою очередь, притянул старшего за шею к себе, переходя от невинных поцелуев к гораздо более глубоким, страстным и чувственным.       Сколько бы они не знали друг друга, с каждым разом оба музыканта открывали что-то совершенно новое в друг друге, что-то незаметное для чужих глаз, не такое важное и личное для них самих. Шелковистые кудри, изумрудные глаза, звонкий смех, Йоонас любил в Нико всё и даже больше. Ровно как и Моиланен был в восторге от его умения выделывать невозможное на гитаре, от его безумных идей и везде лезущих, как и их нескромный обладатель, кудрей. У них двоих был их собственный мир, где жили только они, в своей собственной гармонии и уюте.       Их поцелуи продолжались долго, пока не начало темнеть вокруг, и только тогда они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Переполненный эмоциями младший уронил себя на грудь старшему, который не пренебрёг этим воспользоваться.       — Так, Йоонас, — попробовал сделать свой голос строгим Нико, хотя вышло откровенно из ряда вон плохо. Его рука остановила пробирающуюся руку Порко к застёжке его пальто, — Если уж ты хочешь продолжить, то явно не здесь. Давай хотя бы до нашей каюты доберёмся, —       — Может лучше до моей? — непривычно для самого себя низким голосом ответил гитарист, — Не хочется лишний раз смущать Минну, — Молиланен в ответ на это рассмеялся.       — Знаешь, она скорее удивится, если не застанет нас. Минна же знает нас, она вряд ли вернётся до вечера, — Йоонас пожал плечами.       — Ну, может так и будет, — они вместе отошли на пару шагов, — Ну что, идём? — спросил он, вкладывая в ладонь Нико свою.       — Да… кстати, Йоонас. Можно тебе попросить кое о чём? —       — Ммм? —       — Нарисуешь меня, как одну из своих… фанаток? Я даже готов заплатить, — услышав последнюю фразу, Порко взрывается хохотом, ему вторит и Нико, просто потому что смех гитариста чертовски заразителен и игнорировать его невозможно.       — Для тебя — всё что угодно, — и Вильхельм безропотно верит этим словам.       — Вместе… — кладя голову на плечо старшего, произносит младший.       — …навсегда, — завершает за него фразу Йоонас, оставляя невесомый поцелуй на виске любимого ему человека.

***

      — Ну что, Йоэль. Вот ты мне и проспорил, — Минне требуется буквально пара секунд, чтобы щёлкнуть камерой телефона и пополнить свою галерею фотографиями её счастливых мальчиков. Чуть позже она скинет их Хокка, и ему придётся признать своё поражение и отдать ей одну из его гитар. Но это потом. А пока — время возвращаться в зал. А Нико и Йоонас пока и сам смогут отлично провести время.       Девушка щёлкает несколько селфи, кидает последний взгляд на почти севшее солнце, и, улыбаясь в своих мыслях, возвращается в банкетный зал. Всё таки идея взять билеты на круиз была более чем превосходной. You’re here, there’s nothing I fear, And I know that my heart will go on We’ll stay forever this way You are safe in my heart And my heart will go on And on