Сосновый бор и твоё тепло

Капли медленно стекают с губ, касаясь шеи. Алкоголь приятно оседает на языке и обжигает горло. Смех вырывается сам по себе. Ему весело. Прохожие с недовольством оборачиваются на источник шума, но это не волнует. Не волнует и грязная от асфальта одежда, и разбитый телефон, и тем более слезы стекающие по бледному лицу. В голове голос шепчет лишь об одном. Повторяет медленно и тихо. Его нельзя слушать, иначе он утянет за собой в пропасть. Безвозвратно. Скулит. Огонь расползается по животу, поднимаясь к грудной клетке. Пламя чернеет, забирая все остатки удовольствия. Поток меняется слишком быстро, не давая времени задержать дыхание. Ты ничтожен. А надо ли? Кажется ты умираешь..Джисон, умираешь? Может это к лучшему. Встреть его, встреть. Это невозможно пережить, тебя разорвёт на части И его разрывает. Он кричит, скручиваясь на тротуаре. Сотни рук душат его, пытаясь уничтожить. Это бесконечный круг ада. Ты никому не нужен. Тебе никак не помочь. Никто не придёт, не придёт. Он оставил тебя. Не жди Чёрные нити стягивают тело, не давая пошевелиться. Разноцветные фигуры расплываются в глазах, постепенно угасая. Вечность тянет на себя, затягивает в танец. Неуклюже переставляет ноги, спотыкаясь. Растерянность. Страх отпускает его ладони. Чьи-то руки касаются щёк, покалывая. Все будет хорошо, слышишь. Все хорошо. Я с тобой, ты не один. Джи, слушай меня, я с тобой. Морозный воздух наполняет лёгкие, остужая внутренности. Джисон судорожно втягивает его, поднимая глаза. – Хён? Ему не отвечают. Зато лёгкая улыбка и тёплый взгляд дарят надежду, прорезая грудную клетку. Этого достаточно, и он утыкается в чужую шею, вдыхая родной аромат сосны. Дождь лишь усиливался.

***

Дыхание сбилось. Всхлипы эхом разносились по помещению. Жарко. Слюна стекала, смешиваясь с потом и пачкая одежду. Противный, солёный вкус Слёзы жгли щеки, заставляя ощутить нереальность происходящего. Жалость, пропитанная гневом. Грубая мужская рука снова сжала волосы на затылке, с силой потянув на себя, заставляя работать усерднее. Горло саднит, когда тёплая жидкость заполняет его. Голова раскалывается – его до сих пор удерживают. С громким стоном, больше напоминающий хрип, грубо откидывает мальчишку на пол. Звук застегивающейся ширинки. Холодный кафель оставил разводы на коленях, не жалея. Пустота снова заполнила все пространство. Он привык. Грязные купюры швыряют в лицо, посмеиваясь. Он привык. Хлопок двери кабинки. Стены отражают его одинокий скулеж, составляя компанию. Его буквально выворачивает наизнанку, заставляя ненавидеть. Джисон привык

***

Ладонь скользит по ветру, рассекая пространство. Аромат цветов обволакивает его, погружая в детство. Деревья укрывают в своей тени, защищая. Спокойствие. Пение птиц доносятся со всех уголков сада. Покачиваясь в лёгком танце, ступает по мягкой почве. Улавливает звуки приближающихся шагов и медленно открывает глаза, оборачиваясь. Улыбка касается его губ, наполняясь абсолютной нежностью. Минхо подходит ближе, приглашая в тёплые объятия. А Джи и не отказывается, утыкаясь куда-то в шею. – Хён, я не хочу покидать это место. Крепче сжимает хрупкое тело в своих руках. – Я и не собираюсь отпускать тебя, Хани. Лучи солнца грели возлюбленных, приглашая остаться здесь,в сосновом бору, навсегда.

***

Дождь усилился, быстро превратившись в ливень. Люди разбегались по домам, в укрытия. Их волновало то, что они могут промокнуть в эту холодную ночь. Оживленному городу не было дело до умирающего парня посреди тротуара. Лишь капли с неба омывали его бледные веки, провожая. Они знали, что передают эту хрупкую душу в надёжные руки его любви. Там, среди деревьев, его ждал Минхо.