Три желания

— Ну и что здесь забыла наша знаменитая Путешественница?       Главарь очередной банды Похитителей сокровищ расплылся в слащавой улыбке, выставляя на показ гнилые зубы.       Люмин же сделала вид, что не услышала вопроса.       Первое правило жертвы — не показывай, что ты жертва.       И хоть девушка находилась в весьма затруднительном положении, но её пленители не увидят даже тени страха на её лице. По крайней мере сейчас.       Путешественница дернула рукой в попытке ослабить верёвки на затёкших запястьях, но те лишь больно натянулись, оставляя на коже красные полосы. «Просто прекрасно» — мысленно сокрушалась Люмин. — Птичка попалась в клетку и не может выбраться, — загоготал Похититель, а вместе с ним и остальные члены банды.       Люмин будто попала к гиенам. Озлобленным, глупым и трусливым гиенам, что медленно кружили вокруг неё, изредка бросая сальные шутки. И как её угораздило попасться в эту смешную ловушку?       Возможно, всему виной долгие ночи без сна, которые Путешественница провела за кроватью больной Паймон. А может всё это — дурацкая рассеянность, которая в последнее время преследовала Люмин — особенно после встречи с Итером. Искать очередные оправдания можно было бесконечно, но в данной ситуации — бесполезно. Нужно было выбраться и получить долгожданную награду, чтобы хоть как-то оплатить лечебные травы для разболевшейся Паймон. — Что же мы сделаем с нашей гостьей? — продолжал ворковать главарь, медленно обходя вокруг связанной девушки.       Он подошёл к ней почти вплотную, зловонное дыхание коснулось уха. Люмин в отвращении зажмурилась и демонстративно повернула голову в другую сторону. Охотник злобно рассмеялся. — Хотелось бы украсить твою кожу порезами, милая Путешественница, — продолжал похититель, нагло ухмыляясь, — мы будем мучить тебя долго до тех пор пока ты сама не попросишь о смерти. — Как страшно, — устало пробормотала девушка, встречаясь с удивленным взглядом главаря — видимо не ожидал от неё такой реакции.       Самое главное в борьбе с противником — ошарашить его. Тогда он будет полностью в твоей власти. Да и гордость не позволяла вести ей себя по другому. Поэтому вздёрнув вверх подбородок, Люмин спокойно наблюдала как грабитель непонимающе смотрел на неё, собираясь с мыслями. — Что? Язык проглотил? — не удержалась девушка. — Ах ты… — Босс!       Будущую перепалку вдруг прервал голос ещё одного Похитителя. Маленький, щуплый, с сальными волосами он вышел вперёд, глядя на Люмин каким-то странным взглядом. Такой взгляд Путешественница видела у напившихся мужчин в тавернах, которые собирались воспользоваться услугами борделя. — Может сначала развлечемся с ней, — узкие глаза блеснули в предвкушении, — покажем сучке кто здесь главный!       На миг воцарившаяся тишина сменилась согласным низким гоготом остальной банды. На лице главаря расцвела неприятная ухмылка, а по телу Люмин прошёлся холодок. — Ну что скажешь, Путешественница? Удовлетворишь своим присутствие двенадцать мужчин?       Главарь банды подобрался к девушке непозволительно близко. Руки мужчины сомкнулись на тонкой шее, слегка надавливая и похоже не собирались встретить сопротивление.       Впервые за все время Люмин стало по-настоящему страшно. Нутро сжимается, а дыхание учащается от подкатившего ужаса. Но все на что способно Путешественница — собрать свою оставшуюся силу и гордость в кулак — будто щит и резко дернуться в сторону, скидывая с себя руки наглеца. Бандит неожиданно отлетел в сторону, больно ударившись о косяк. — Убери. От меня. Руки.       Бессмысленные слова, злой и напуганной девчонки. Не тому человеку она адресовала свои угрозы. В лучшем случае что она могла сделать сейчас — это больно укусить обидчива за руку, да плюнуть ему в лицо — только вот преимущество все равно на его стороне.       Гневный взгляд не может испепелить и ранить — эту истину Люмин осознала слишком поздно. — СУКА! — сплюснул главарь, вытирая кровь с переносицы. Ярость в глазах, хлесткий удар и тупая боль, расползающаяся по правой щеке…       Люмин должна была это предвидеть. Должна было отступить, наступить своей тупой гордости на хвост и послушно дожидаться удачного момента для побега, но теперь…все уже сделано.       Щека горит, но Путешественница терпит, сдерживая подкатившие слёзы отчаяния на ресницах. Хотела бы она найти в себе силы призвать силы анемо и разрезать эти чертовы верёвки или может дождаться пока Похитители перестанут обращать на неё внимание… Вот если бы они все отвлеклись, то она бы скинула с волос бесцветную шпильку, в недрах которой было спрятано лезвие — подарок от Кэ Цин и попыталась бы развязать надоедливые верёвки.       Но к сожалению, все внимание банды было сосредоточено на Люмин и это совершенно ей не льстило.       Грудь главаря тяжело вздымалась, а взгляд тёмных глаз уничтожал. Он не терпел, когда жертва показывала характер. На уродливых губах появилась хищная улыбка и Люмин вновь пожалела что у неё связаны руки. — Наша Путешественница любит пожёстче, — он резко задёрнул подол пыльного платья девушки, царапнув ногтями ноги, — да будет так.       Люмин показалась как кто-то начал на спусковой крючок и дал резкую команду «старт». Все происходящее развивалось стремительно быстро и девушка не успевала обрабатывать полученную информацию.       Найдя в себе силы сомкнуть колени, она попыталась оттолкнуть наглеца от своих ног. Но её сопротивление было легко подавленно другими членами банды. — Нет…       Грязные руки рвали её платье, поднимались к животу и двигались все выше и выше. Люмин отчаянно извивалась, пытаясь сдерживать нарастающие рыдания в груди. Но сил уже почти не оставалось.       Сознание отказывалось воспринимать происходящее и будто защищало Путешественницу, отрицая действительность, но жестко проигрывало медленно приходящему осознанию. Люмин казалось что в её лёгких застряли водоросли, а сама она неминуемо тонет все глубже и глубже, уходя на дно. Ей казалось что она осталась одна. Хотя, это действительно было так…       Водяной клинок пролетел в миллиметре от лица Люмин и с противным скрежетом врезался в шею одного из грабителей. Противный хрип, расширенные от ужаса чёрные глаза и кровь, лившаяся фонтаном. Звук падающего тела показался оглушительно громким. — Доброе утро, господа.       Сказать что появление Чайлда Тартальи было эффектным — ничего не сказать. Юноша беззаботно улыбнулся и вальяжно прошагал вглубь убежища охотников. Окровавленный клинок вновь оказался в твёрдой руке, синие глаза безразлично окинули комнату. — Тарталья, — прошипел главарь и наконец отпрянул от Люмин, — какими судьбами? — Да так. Пришёл вернуть должок.       Главарь возмущённо засопел, ненавистно глядя на Предвестника. — Но до назначенной даты ещё три дня! — возмутился он, ударив кулаком в грудь.       Чайлд лишь слащаво улыбнулся, склонив голову на бок. Вся ситуация явно доставляла ему удовольствие. — Раньше, позже — какая разница, если вы все равно не вернёте долг. — Да я, да мы… — Полно, Роджер, — Тарталья повелительно махнул рукой, — ты же не хочешь спорить с Фатуи.       Главарь группы оскорблено замолк, потупив голову в пол. Люмин не сдержала рвущегося наружу злого смешка. Забавно было наблюдать за тем, как в один миг человек теряет всю уверенность, превращаясь в глупого слабака — будто актёр, смывающий грим после представления. «Прям как ты». — Чего ты хочешь? — голос Роджера дрожал то ли от ярости, то ли от страха — Люмин так и не смогла разобрать. Все члены банды будто ссутулились и стали меньше, завидев подавленное состояние своего боевого товарища.       Тарталья громко рассмеялся. Утробно, холодно. Его смех был сравним с громовым раскатом среди ясного неба — только вот солнце почему-то не выглядывало. — Я предлагаю вам сделку, — юноша подошёл к главарю банды, нависая над ним — тот кажется стал ещё ниже, — так как денег у вас нет, то предлагаю вам альтернативу.       Чайлд сделал театральную паузу, наслаждаясь быстрой сменой эмоций на лице мужчины. — Отдайте мне Путешественницу.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь скрежетом оголодавших мышей за стенами, да бешено стучавшим в груди девушки сердцем. — Зачем она тебе, Фатуи? — подозрительно спросил Роджер, переводя взгляд с Чайлда на Люмин.       И тут произошло то, чего Путешественница боялась больше всего — Чайлд посмотрел на неё. Темно-синие глаза впервые за сегодня встретились с её и Люмин совсем не понравилось что она увидела на их дне. Взгляд Тартальи был не читаем и это было ещё страшнее всех эмоций и угроз, которые могли отразиться на юношеском лице.       Путешественница поёжилась на месте. В голову резко пришли две мысли. Первая — ни один мужчина в этой комнате ей не поможет (а если и поможет, то только за какую-то услугу). И вторая — нужно как-то выбираться отсюда. — У меня с ней свои счёты, — наконец сказал Чайлд, отвернувшись от девушки, которая чуть не задохнулась от возмущения.       Это у него с ней счёты?       Люмин раздраженно тряхнула волосами, а прозрачная шпилька повисла на передней пряди. Видимо, все-таки идея с лезвием, спрятанном в украшении не лишена смысла… — Ну и, — на лице Чайлда вновь расцвела улыбка, — что ты решил, Роджер? — Нет, — отрезал тот.       Тарталья медленно покачал головой и цокнул. — Все таки хочешь сразиться со мной, Роджер. Весьма похвально для такого ничтожества как ты. Правда, боюсь этот бой станет для себя последним.       Роджер хотел что-то сказать, но Тарталья резко поднял руку вверх, призывая того молчать. — Но я сегодня добрый, — рассуждал юноша, призывая водные клинки. Оружие звонко зазвенело в его руках, будто предвкушаю очередную кровавую битву, — даю три секунды, чтобы отдать мне Путешественницу. А если нет, то пеняйте на себя.       Люмин тем временем, прислушиваясь к разговору, отчаянно пыталась снять, запутавшуюся в волосах шпильку. Конечно, с руками это можно было сделать в два счета, но увы, девушка не располагала такими привилегиями. — Один, — вкрадчивый голос разнесся по комнате и шпилька наконец соскользнула с пряди. — Два, — шпилька оказалась в тонких девичьих пальцах. — Три, — еле слышный треск и верёвки пали под гнетом острого лезвия в украшении.       Люмин побежала.       Затёкшие ноги чуть подкашивались при беге, с рук слетали фиолетовые молнии, а тонкие меч со свистом рассекал воздух. По всюду слышались крики и предсмертные хрипы до которых Люмин не было дело — пусть сами разбираются.       Вильнув вправо, она увернулась от летящего в её сторону охотничьего клинка и бегом направилась в сторону выхода. Но за пару шагов до заветной двери Путешественница содрогнулась от резкой боли, пронзившей правое плечо. Не успев осознать что происходит, Люмин неуклюже повалилась на пол, выронив оружие и содрогнулась от новой порции боли, пронзившей тело. Плечо задело острым наконечником стрелы. По внешнему виду можно было сказать что стрела явно не принадлежит Тарталье — слишком просто для него. Хотя какая собственно разница? — Никуда ты не уйдёшь, мразь!       Роджер направлялся в её сторону, неуклюже держа арбалет в руках. А Люмин и не знала от чего ей страшнее: от обезумевшего главаря банды или стрелы, направленной ей в грудную клетку.       Собрав все силы в кулак, Люмин медленно попятилась назад и простонала, когда спина соприкоснулась со стеной. Всего в пару шагов от неё была заветная дверь, ведущая наружу. Ей бы встать, дотянуться пальцами до посеревшей ручки и выпорхнуть на свежей воздух, позабыв об этом кошмаре. Но силы казалось покинули её. Девушка не могла не то чтобы призвать поток ветра, она меч в руках держать не могла…       А Роджер с арбалетом был все ближе и ближе. Уродливые губы расплылись в безумной улыбке, глаза налились кровью. — Прощайся с жизнью, Путешественница.       И Люмин обреченно закрыла глаза, готовясь встретить смерть. Спокойно, без криков и рыданий. «Как глупо» — мелькнула последняя мысль в сознании.       И в этот же момент до уха Путешественницы донёсся удивленный вскрик и звук падающего на пол тела. Люмин сжалась в комок и ещё сильнее зажмурила глаза, моля всех богов, чтобы долгожданная смерть уже наступила.       Тяжелые шаги раздались совсем рядом. Послышался шорох одежды — видимо кто-то сел с ней рядом. — Можешь открыть глаза, Люмин, — раздался голос Тартальи.       Девушка послушно распахнулась глаза чтобы встретиться с нечитаемым синим взглядом. Он был близко. Слишком близко — даже ближе чем она предполагала. На Одиннадцатом Предвестнике не было и царапинки. Идеально выглаженный серый костюм, маска Фатуи привычно сдвинута на бок и только беспорядочные огненные вихри на голове выдавали недавнее участие в битве.       Люмин почему-то облегченно вздохнула и отвела взгляд. — Сможешь идти?       Сил хватило лишь на слабый кивок. Отперевшись о пол, девушка попыталась встать, но затёкшие ноги снова подвели. Люмин уже готова была поздороваться с полом и именно в этот момент сильные руки бережно обхватили её плечи, не давая упасть. Девушка резко выпрямилась и зашипела от боли в потревоженном плече. — Прости-прости, — Тарталья спохватился, убирая ладонь с раненного плеча, — болит? — Все нормально, — сорвала Люмин и дернулась было вперёд, но была остановлена мужскими руками.       Девушка нахмурилась. — Я сама. — Вижу я твоё «сама», — хмыкнул юноша, — сейчас в обморок упадёшь и тоже «сама». — Правда, Чайлд. Все в порядке.       Люмин хотелось побыстрее уйти из этого места и магическим образом оказаться дома, рядом с Паймон. Но по всей видимости, сегодня был просто не её день. Идти одной в логово Охотников изначально было плохой идеей. Жаль, что никто не сказал ей этого раньше.       Краем уха Путешественница услышала шорох — Чайлд снимал серую перчатку с руки. — Что ты… — Помолчи, — юноша поднёс ладонь к раненному плечу и воззвал к гидро стихии.       Путешественница ошарашено смотрела за тем как противная рана медленно затягивалась, оставляя за собой лишь небольшое ощущение холодка. Тарталья убрал ладонь и с удовольствием осмотрел проделанную работу. — Мои руки созданы не только для битвы, — улыбнулся он. — Ты умеешь исцелять? — девушка удивлённо вскинула брови.       Юноша довольно улыбнулся. — Когда сильно захочу.       Тарталья наконец опустил Люмин и отошел от неё на пару шагов. Серая перчатка вновь легка на длинные пальцы, скрывая их от обзора девушки. — Пора выбираться отсюда, принцесса.       Люмин заторможено кивнула, окидывая взглядом комнату, наполненную искалеченными телами, в последний раз. Вряд ли кто-то из Охотников выжил — Тарталья постарался на славу. А если и выжил, то скорее всего уже не сможет держать в руках меч.       По пути к выходу, девушка подобрала выроненное ей оружие и посмешила за Чайлдом.       От логова Охотников до Ли Юэ было порядком получаса спокойной ходьбы. Чайлд шёл впереди, а Люмин слегка отставала, погрузившись в свои мысли.       То что появление Чайлда здесь не случайно — сомнений не было. Вот только что стоит за всей этой благородностью, добродушной улыбкой и излеченным плечом? В рёбрах неприятно заныло, а перед глазами промелькнули битва в Золотой Палате, маленькое приключение с Тевкром и жестокие бои в лабиринтах Инадзумы. Фатуи никогда не делают чего-то просто так — истина, которая навсегда отпечаталась в сознании девушки.       Лучший способ узнать что от неё хочет Фатуи — спросить его об этом прямо. Не факт конечно что он ответит, но попытаться стоит. — Ты же не просто так пришел в лагерь Охотников, Чайлд, — издалека начала девушка, придав своему голосу оставшуюся у неё уверенность. — О да. Эти глупцы уже долго мозолят мне глаза. Пришлось их проучить. — А зачем спас меня? — Храбрый воин спасает прекрасную даму от злых и коварных охотников, — Чайлд мечтательно закатил глаза, — звучит как начало прекрасной сказки! — Только вот дама теперь похоже чем-то обязана этому… — Люмин попыталась добавить в следующее слово как можно больше сарказма, — воину. — Архонты, Люмин, — Чайлд обернулся, глядя на девушку вполоборота, — я конечно плохой парень и все такое, но не столько как ты думаешь. Мне от тебя ничего не нужно. — Напомнить что произошло в прошлый раз, когда ты так говорил?       Тарталья засмеялся и в этот раз его смех звучал намного дружелюбнее чем в предыдущий. Юноша остановился на месте, с улыбкой глядя на Путешественницу. — К чему ты клонишь? — К тому что ты никогда не делаешь что-то из чистой доброты! — воскликнула Путешественница, зло сверкая глазами в сторону парня.       Эта ситуация начала её изрядно бесить. Мало ей больной Паймон, да острой нехватки моры вперемешку с раненым плечом и ущемленной в бою гордостью. Так еще и этот надоедливый рыжий Фатуи со своим приступом «храброго рыцаря» решил увязаться за ней. А где Чайлд Тарталья там — изнуряющие битвы и сложные интриги Снежной, которые уже изрядно поднадоели девушке и её потрепанным нервам. — А что если этот раз — исключение?       Люмин устало прикрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь сохранить остатки самообладания. Если бы не ноющее плечо, то она бы выхватила клинок и решила все вопросы самым любимым способом Тартальи — дуэлем. Но увы, приходилось довольствоваться лишь гневным взглядом, который казалось вот-вот и прожжёт дыру в грудной клетке парня. — Чего. Ты. От меня. Хочешь.       Тарталья задумался, внимательно всматриваясь в лицо Путешественницы. А потом вдруг весело усмехнулся, подошел ближе. Тёплое дыхание опалило обветренные щеки, в синих глазах появился странный огонёк. — Три желания. — Три желания? — Верно, принцесса, — юноша приблизился к её уху и тихо шепнул, вызывая внезапный табун мурашек по измученному телу, — Раз ты не веришь в то, что мои намерения были преисполнены чистого благородства, то будь добра — исполни их.       Люмин была готова задохнуться от подкатывающего возмущения и осознания того что сама только что загнала себя в ловушку. Но отступать сейчас было поздно. Поэтому Путешественница гордо вздёрнула подбородок и с вызовом вгляделась в его глаза. — Хорошо. Но я хочу составить документ, где будут обговорены всевозможные действия обоих сторон.       Внезапно наступившая тишина была прервана звонким смехом Тартальи. Путешественница раздраженно толкнула его в плечо: — Перестань! Я серьёзно! — Общение с Чжун Ли на тебя плохо влияет, — лукаво заметил юноша.       Люмин скрестила руки на груди, силясь прожечь взглядом Предвестника. В такие моменты она очень жалела, что ее глаза не могут стрелять лазерами — жить было бы в разы проще.       Тарталья миролюбиво поднял ладони вверх. — Ладно, — в синих глазах по прежнему плясали смешинки, а уголки губ то и дело ползли вверх, — допустим, мы заключим контракт. Какие пункты ты хочешь в нём осветить? — Я исполню три твоих желания в обмен за своё спасение и за гарантию того, что ты меня больше не обманешь. — А не слишком ли много ты хочешь за три желания?       Люмин предвидела этот вопрос. У неё было два варианта пути.       Первый: отказаться от всей этой затеи и с позором уйти далеко-далеко, избегая Предвестника всю свою оставшуюся жизнь. Второй: идти до конца, повысив ставки до максимального значения и получить возможную гарантию точной информации о планах Царицы. Этот план с большей долей вероятности был обречен на провал. Но если учесть азарт Тартальи и его страсть к соревнованиям, то этот вариант тоже имел право на существование.       Решив все-таки рискнуть, Люмин предложила: — Я не буду ограничивать тебя в желаниях. Можешь желать все что вздумается. — Прям всё что вздумаю? — Да.       Знакомый хитрый огонёк зажегся в синих глазах. В такие моменты Тарталья был похож на лиса, что загнал овечку в тёмный угол, готовясь ей полакомится. Люмин же почему-то ощутила себя этой овечкой… — Значит я могу пожелать чтобы ты вступила в Фатуи? — Всё кроме этого, — отрезала Люмин       Предвестник усмехнулся: — Какое-то у тебя странное понятие «всё что вздумается», принцесса. — Не думаю, что Царица обрадуется моему присутствии в Фатуи после того что случилось с Синьорой, — заметила Путешественница.       Чайлд в задумчивости скрестил руки на груди. В глазах цвета моря плескалось воодушевление вперемешку с тем, что Люмин так и не смогла разобрать. — Хорошо, — вдруг кивнул он, — давай заключим контракт.       Что заставило Тарталью согласится на её авантюру: любопытство или безрассудство Люмин не знала. Да и не хотела знать.       Какое-то время Путешественница неверующе смотрела на Предвестника, пытаясь принять его согласие. Буря эмоций в миг накрыли девушку: страх и неверие, радость и торжество. Но собрав в себе остаток сил и придав лицу нейтральное выражение, Люмин кивнула, молча направившись вперед.       Дальнейший путь до Ли Юэ прошёл в молчании. Чайлд вызвался проводить Люмин до её квартирки — временного жилья, любезно предоставленного Цисин. Хоть и компания Фатуи слегка напрягала, но девушка, скрепя сердцем, приняла его предложение.       Город контрактов, несмотря на уже достаточно поздний час, не спал. На шумных улочках зажигались золотые огни, а уличные продавцы с особым рвением зазывали отведать посетителей вкуснейшего миндального тофу или купить лучшие украшения из нефрита. Люмин хотелось бы подольше задержаться на красочных улочках, да вот только дома её ждала больная Паймон. Да и порванная одежда, свисающая уродливыми клочками не располагала к долгим прогулкам. Даже красный шарф, любезно предоставленный Тартальей, к сожалению, не спас ситуацию. Заставив, себя отвернуться от цветных витрин, Путешественница твердо направилась к своей улице. И только у двери квартиры Люмин остановилась, неловко рассматривая свои потрепанные сапожки. — Жду завтра после обеда у Чжун Ли, — твердо заявила она.       Чайлд лишь усмехнулся, покачал головой, растрепав в разные стороны и так беспорядочно лежащие рыжие пряди. Он уже сделал пару шагов в сторону лестничной площадки и вдруг обернулся — будто резко передумал, со странной улыбкой заметил: — Ты изменилась, Путешественница.       И быстро спустился по лестнице, скрываясь от взгляда Люмин. А девушка какое-то время молча глядела ему в след, обдумывая его фразу.       Она не менялась — она всегда была такой. Холодной, гордой и аккуратной. Обстоятельства на какое-то время заставили её стать добренькой. Тогда Люмин считала, что это поможет ей найти брата.       Глупая.       Это Итэр всегда был светлым солнышком в глазах других, а Люмин в отличие от него была молчаливый, словно Луна, тенью следовавшей за любимым братом. А с осознанием того, что за добрые поступки и дружелюбные улыбки ей не помогут найти дорого человека, девушке пришлось спрятать благородство, вернув себе привычное хладнокровие. Ведь когда ты добрый и наивный тобой легче управлять, а Люмин не хотела быть марионеткой. Не теперь.       Она снова училась отказывать людям и говорить «нет» на очередную бесполезную просьбу, которые «потерпевшие» вполне могли выполнить самостоятельно. Хорошо это или плохо Люмин не знала, да и не хотела знать.       Квартира встретила Путешественницу кромешной темнотой и глухим тиканьем настенных часов. Девушка зажгла свечку и направилась в спальню — Паймон должна была быть там. Предположения девушки оказались верны — малышка, укрывшись тоненьким одеялом, мирно спала, видя уже, наверно, десятый сон. Аккуратно поставив свечку на тумбочку, Путешественница осторожно коснулась ладонью лба Паймон, проверяя температуру. Рука встретилась с прохладной кожей и Путешественница удовлетворительно кивнув, убрала ладонь.       Наскоро переодевшись в домашнюю одежду и задув свечу, Люмин залезла с ногами под одеяло и устало прикрыла глаза.       Наконец-то этот сумасшедший день закончился.