When a rumor doesn't go away, it's not a rumor

Завтрак, размышляет Шото, это способ Ястреба растянуть шутку, которая устарела уже года как три назад. Его раздражение не мешает ему каждое воскресенье приходить и садиться на своё место между вечно раздражённым Нацуо и умиротворённой Фуюми, пока Ястреб бесстыдно флиртует с его отцом, а мама смотрит на это с нежной улыбкой, потягивая чай. — Ты можешь перестать бросаться на него, пока мы едим? — бурчит Нацуо, как и каждое воскресенье, но Шото не понимает, откуда у него ещё остаются силы. Ястреб — похотливый демон, и ничто, особенно такая скучная вещь, как социальные нормы, его не остановит. — Никак нельзя, Ледышка. Я пробовал, это вредно для моего здоровья, — парирует Ястреб, проводя рукой по предплечью Старателя просто ради того, чтобы увидеть, как от этого начинает кривиться Нацуо. Шото думает, что единственное, что мешает Ястребу полностью усесться на колени Старателя — это присутствие его матери за столом. Ястреб настолько бесстыдный, что может прийти на завтрак в свитере Старателя и, возможно, больше ни в чём (Шото специально старается не всматриваться, чтобы не знать наверняка), но, видимо, он проводит черту там, где дело доходит до демонстрации вульгарности в присутствии чьей-то жены. Или бывшей жены? Или всё-таки жены? Честно говоря, Шото уже давно пора к терапевту. — Шото-кун, — мама перебивает Нацуо, который уже тянется через стол, чтобы попытаться задушить Ястреба. — Ты мог бы быть представителем героев на Прайде в следующие выходные? Шото моргает. — Я? — Он может назвать нескольких героев, особенно сидящих сейчас в этой комнате, от которых такого больше ждут. — Организаторы обо всём позаботились, — продолжает мама. — Тебе нужно будет просто прийти. Ну что ж… — Хорошо, — говорит Шото.

***

Задним числом он понимает, что стоило бы задать пару вопросов. Или хотя бы один. — О, Тодороки-кун! — произносит Полночь, грациозно приближаясь к нему в полном кожаном бандаже, который каким-то образом делает её менее устрашающей, чем её обычный геройский костюм. — Вот твой флаг. Постарайся улыбаться. Ты такой серьёзный мальчик. Он смотрит на флаг в своих руках и не может удержаться от второго взгляда, чтобы убедиться, что не ошибся. — Эм, — начинает он, пытаясь понять, не оптическая ли это иллюзия. У него есть догадки, что значит этот флаг, и мозг издаёт скрежет, пока он пытается осмыслить происходящее. — Эм, Полночь? — Он не может заставить себя встретиться с её взглядом. — Я не… Её улыбка не приносит ему ни капли уверенности. — Конечно, Тодороки-кун. Это так здорово, что ты здесь как союзник своей семьи.

***

Неизбежно, потому что Шото никогда не учится на ошибках, на следующий день он оказывается в трендах Твиттера. И это было бы нормально, он честно ожидал подобного. Герои не появляются на мероприятиях и не остаются незамеченными, особенно когда мероприятие — Прайд. Он был готов к тому, что начнётся спекуляция после того, как он решил представлять свою общину. Но дело в том, что интернет обсуждает не только его серьёзное лицо на фотографиях, где он держит флаг поли. Конечно, не только это. Он ненавидит Твиттер. Вместо этого повсюду появляются фотосеты и изображения, которые выглядят настолько реалистично, что Шото приходится вглядываться, чтобы понять, что они отфотошопленны. И на них он. «Дар от богов мультишиппинга,» гласит один твит с прикреплённой картинкой: Шото с флагом поли окружён почти всеми героями, с которыми он когда-либо работал. Он отшатнулся от того, как близко поставили к нему Бакуго, но не мог не признать уровень мастерства фотошопа. Ничего такого он раньше не видел, и всё было бы терпимо, если бы это не направлялось теперь на него лично. Но тут он натыкается на твит: @endeavorofficial, @todorokishouto действительно идёт по твоим стопам, да? И вот тут он понимает, зачем ему дали именно этот флаг. О нет.

***

— Ох, Твиттер — это ещё ничего, по сравнению с Тумблером, — говорит Урарака весело, когда Шото заходит в офис героев из команды "Чудо-Дуэт". Она разговаривает с Мидорией у окна, болтая ногами, пока листает что-то в своём телефоне. — Что? Голова Урараки резко поднимается, и Шото немного тревожит, как быстро она заливается румянцем. — А-ах! Ничего, Тодороки-кун! Это был Иида-кун? Да, ему определённо нужна моя помощь, да-да! — говорит она, и прежде, чем Шото успевает что-либо ответить, Урарака выскакивает из комнаты. В следующий момент он остаётся один на один с Мидорией. — А-а! Тодороки-кун! — выкрикивает Мидория, его лицо пылает ярко-красным, и Шото понимает, что не хочет задавать вопросы. Иначе ему придётся попросить Бакуго взорвать себе барабанные перепонки. — Ты тоже это видел? — У-у-у… что именно? — невероятно плохо увиливает Мидория, краснея ещё сильнее и размахивая руками так, будто тушит пожар. Шото проверяет. Пожара нет. — Все скоро забудут об этом! Ну, то есть, совсем недавно была та история про Аизаву-сенсея и, эм… не то чтобы я в это поверил или что-то такое… эм… — Мидория закрывает рот рукой, затем тут же опускает её. — Забудь! Боже мой, Мидория — гений.

***

Его самая большая слабость может оказаться его самым большим преимуществом. Кто бы мог подумать, что секрет всё это время скрывался в Твиттере? Шото, видимо, выглядит слегка безумным, потому что Мидория бежит за ним, сбивчиво выкрикивая: — Тодороки-кун, постой! Куда ты собрался? Но у Шото есть цель. Эта цель — его ноутбук. — Мидория, — серьёзно произносит он, когда ноутбук оказывается у него в руках. Он поворачивается, и Мидория, не успев затормозить, врезается в него, а потом делает шаг назад. Хотя шаг этот настолько мал, что Шото всё ещё видит каждую искорку зелёного в глазах Мидории, когда тот поднимает на него взгляд. — Кто нравится Бакуго? Мидория издаёт испуганный писк: — Ка-каччан?! П-почему тебе нужно это знать?! — Твиттер, — отвечает Шото, кивнув в сторону своего ноутбука. — Я могу использовать его, чтобы сближать людей, как в прошлый раз, — а потом никто больше не будет задавать вопросы о его отношениях со всеми подряд, с кем он хотя бы раз пересекался за свою недолгую жизнь. Это не слухи, если делать это ради благой цели. — Я… — Мидория выглядит так, будто Шото только что признался, что собирается стать злодеем. — Что? — Сводничество. Как я сделал с Ястребом, — и ещё с одним героем, чьё имя он предпочитает не называть. — Эм… Я думаю, это бы случилось и без твоего вмешательства. Шото вздыхает. Иногда Мидория слишком оптимистичен. — Это моя третья причуда. Мидория задыхается.

***

Мидория отказывается говорить, кто нравится Бакуго, из-за какого-то странного чувства ложной преданности, поэтому Шото приходится действовать самому. Киришима и Каминари, решает он после долгих раздумий (и игры в считалочку). Это будет первая пара. Первая из многих, клянётся он. По крайней мере, до тех пор, пока любовная жизнь всех в семье Тодороки не будет похоронена под новыми скандалами, и никто больше не станет о ней вспоминать. Он начинает с малого, так же, как и в прошлый раз. Потому что он понял: лучший способ заставить людей говорить — это быть как можно более загадочным. Он выкладывает фото с их последней встречи выпускников ЮЭЙ: Киришима и Каминари обнимают друг друга за плечи, улыбки на их лицах сияют одинаково ярко. Ничего особо интимного на фото нет, но это, как показывает практика, никогда не останавливало широкую публику. Шото постит снимок в Твиттер без всякой подписи, потому что он загадочный, и самодовольно похлопывает себя по спине. Они идеально подходят друг другу. Им просто нужен небольшой толчок.

***

На это уходит меньше времени, чем Шото ожидал. Может быть, он куда сильнее, чем думал. Он извиняется перед Киришимой и Каминари — естественно, не вкладывая в эти слова ни капли искренности, — но они оба воспринимают это легко, отмахиваясь и смеясь. Уже через неделю #кириками становится трендом, и Шото приходится отключить комментарии к оригинальному посту, потому что он забыл, насколько... описательными могут быть люди. К несчастью, ему также приходится отключить комментарии под его фото с Прайда, потому что фанаты начали отмечать его в ссылках на фанфиковые сайты, а Ястреб уже успел лайкнуть шесть из них. А это значит, что он их читает. И всё становится ещё хуже, когда Яойорозу выкладывает своё фото с воссоединения 1-А. Объективно, это отличное фото. Бакуго в моменте крика, Серо, Каминари и Киришима треплют ему волосы и ведут себя как непоседы. Мидория смеётся, сидя на плечах у Шоджи, а Аояма буквально искрится в центре снимка. Это было бы безобидно, отличное воспоминание для всех, но ничто не остаётся безобидным, если ты профессиональный герой. Шото обнимает Джиро за талию, а с другой стороны его обнимает Ашидо, сияя широкой улыбкой. Фан-арт рисует себя сам. Шото сомневается, что Яойорозу сделала это специально, потому что она действительно хороший человек. Но это всё равно откатывает его назад как минимум на две недели. Он как раз планирует свой следующий твит, очередной лёгкий толчок в нужном направлении, когда к нему подходит Мидория, с упрямой складкой на лбу. — Тодороки-кун, я думаю, не стоит продолжать подталкивать Киришиму-куна и Каминари-куна друг к другу. — Почему? — Я... — Мидория запинается, его взгляд на мгновение уходит в сторону, но он снова встречается с глазами Шото. — Я не могу тебе это сказать. Шото внимательно смотрит на напряжённую линию плеч Мидории, на твёрдое выражение его лица — и ломается, как лёд. — Хорошо.

***

Независимо от того, вмешивается Шото или нет, теперь уже слишком поздно, и, как кармическое возмездие (или дополнительное подтверждение его скрытой силы), #кириками становится настолько популярным, что на следующем интервью Шото задают вопрос об этом. И он не может просто уйти от ответа, не вызвав подозрений. — Думаю, они были бы хорошей парой, — говорит он, прежде чем осознаёт, что сделал, и... Печально, насколько быстро эта фраза разлетается по сети.

***

Бакуго так взбешён внезапным ростом фан-клубов КириКами, что при следующем совместном задании с Красным Бунтарем он демонстративно подхватывает Киришиму на руки перед телекамерами и целует его настолько страстно, что даже Сотриголова засмущался бы. Ну что ж... теперь многое стало ясно. Это не совсем то, что Шото планировал, но он всё равно может похвалить себя за то, что сближает людей. Если #кирибаки поднимается на первое место в трендах, а #полироки падает до двадцатых позиций, это просто приятный побочный эффект. На этом всё могло бы закончиться, но кто-то додумался включить его в КириБаку фан-комикс, и это... — Очень качественная работа! Честно, сюжет захватывающий! И всё! — заявляет Иида, пытаясь забрать у Шото комикс, который тот держит над ладонью, готовой к выпуску огня. — Ты предатель. Шото понимает, что ему нужно пересмотреть свою стратегию. Он хочет видеть как можно меньше откровенных фан-артов, а если он снова запустит популярный хэштег, это расстроит Мидорию, а это... звучит не очень хорошо. Может быть, ему стоит обратиться за советом к женщине?

***

Шото старается не заходить к родителям без предупреждения. Всё из-за того случая, когда он, ещё будучи в старшей школе, застал Ястреба и Старателя, трахающихся в столовой. Или того случая, когда они делали это в гостиной во время его стажировки. Или ещё одного случая, когда... Шото решает не углубляться в воспоминания. Иногда приходится идти на жертвы. На этот раз он шумит как можно сильнее, входя в дом: стучит об стену несколько раз, чтобы его наверняка услышали, и направляется в гостиную, откуда доносится приглушённый звук телевизора. Он ищет Фуюми. На полу, раскинувшись как котёнок, лежит Ястреб. Его голова покоится на руках, а ноги болтаются в воздухе. Он хохочет над игровым шоу на экране. Рядом с ним сидит Старатель, лениво читая роман, который, как помнит Шото, Нацуо подарил отцу на день рождения. Старатель время от времени рассеянно проводит рукой по волосам Ястреба. Мать Шото сидит по другую сторону от Ястреба, аккуратно разглаживая его перья и вытаскивая из них пылинки. О, господи. Шото не знает, как долго он стоит там и смотрит на эту сцену (слишком долго, у него нет на это ни оправдания, ни объяснения), но внезапно его мать поднимается с места, нежно целует Ястреба в щёку и направляется к двери. Спасибо за тренировки по скрытности, думает Шото, оказавшись за очередным углом прежде, чем её рука коснулась раздвижной двери. И всё же... Может быть, Полночь знала, что делала, вручая ему тот флаг. Шото сам не понимает, зачем он это делает, но, когда его мать сворачивает в сторону своей комнаты, он снова возвращается к дверному проёму гостиной, будто надеется найти что-то важное. И, честно говоря, он мог бы предугадать, что увидит. Ястреб, который и так ведёт себя так, будто готов провести остаток жизни на коленях у Старателя, конечно же, теперь буквально там. Он ничего не слышит: они говорят слишком тихо, шёпотом, как влюблённые. Это должно было бы вызвать у него желание немедленно уйти, потому что само представление об отцовской нежности до сих пор вызывает у него почти физическую аллергическую реакцию. Но... Шото смотрит на лицо Ястреба, на выражение чистого обожания, когда он улыбается, глядя, как Старатель откладывает книгу, чтобы обнять его за талию. Шото ожидает, что сейчас всё выйдет из-под контроля, и ему придётся буквально выцарапывать себе глаза. Но ничего не происходит. Они просто разговаривают, будто давно привычный ритм их общения — это нечто дорогое и важное. Шото следит, чтобы дверь за ним закрылась бесшумно, когда он уходит.

***

В выражении «если не можешь победить — присоединись» есть доля истины. На следующее воскресенье, в разгар того, как Нацуо швыряет свою миску с рисом в ухмыляющееся лицо Ястреба, Шото фотографирует эту сцену, выкладывает снимок в Твиттер и подписывает: — Семья.