Амбивалентность сердца

Я смотрела на очередную записку. Их появление участилось, хотя я всё ещё старалась не придавать значение тому, что в них содержалось. Угрозы каждый раз становились более неприятными, и хотя я и пыталась делать вид, словно мне совершенно всё равно на содержание, это было вовсе не так. Я сорвала очередную наклейку, комкая и выбрасывая в ближайшую урну. Кто пытался мне навредить? Зачем? На ум приходило лишь почти детская зависть в первом классе средней школы… Но не могли ведь Миранда, Кристен и Тина всё ещё помнить случившееся в первом году средней школы? Да и как им удалось бы открывать мой шкафчик? Всё выглядело так, словно шкафчик не пытались повредить или открыть как-то иначе. Но я не могла знать наверняка, да и не думала, что у них хватит смелости продолжить то, что они начали тогда. Для этого прошло уже достаточно много времени. Более того, что эти нелепые угрозы всё ещё не заходили дальше глупых записок в шкафчике. Хотя и Голдман всё время пытался понять, в чëм дело, я упрямо продолжала молчать. В какой-то момент решив, что это только моё дело, я больше не могла снова вытягивать в это кого-то. Благо, сейчас парень задерживался на уроке и не мог видеть, как я срывала записку. В прошлый раз, когда я столкнулась с агрессией Тины и остальных девочек, мне пришлось трусливо прятаться за спиной Рэя, сейчас же я не хотела прятаться за кем-то. Мне стоило решить это самостоятельно, даже если я пока не предполагала, как именно это можно было сделать. А спросить совета было не у кого, ведь парню я об происходящем не говорила, а подруг у меня не было. Словно я их отпугивала одним своим существованием. Даже когда я пыталась с кем-то заговорить, у меня оставался устойчивый страх предательства, а от того диалог получался до жути натянутым, что почти всегда отпугивало других. Недоверие, что атаковало меня, сильно мешало любой дружбе. Также было когда заговорить пытались со мной, но в таких случаях чаще всего у меня просили помощи. И я вполне легко помогала с заданиями или что-то подсказывала, после чего в моей компании, увы, не нуждались. Очередное занятие, и я вновь осознала, что это была литература. Время встречи с Рэем, который, скорее всего, просто будет молчать, крайне правдоподобно делая вид, словно меня вовсе не существовало. Как и все четыре пришедшие недели, что мы почти не общались. Хотя записки появились лишь в конце позапрошлой недели, я за это время так и не рассказала о них никому. Даже Рэю, которому в обычной ситуации сразу бы сказала о чём-то подобном. Сейчас же, когда прозвенел звонок и вновь начался очередной урок. Это были очередные сорок минут в попытке не замечать парня рядом. И я пыталась отвлечь себя мыслями о том, что могла сделать с записками и их отправителем. Был ли способ справиться с этим? И как можно было найти того, кто мне их оставлял? Рэй сел на своё место, и я заметила, как он спокойно достал второй учебник, даже если мой лежал почти на середине парты. Я лишь поджала губы, протянув руку и сдвинув учебник на свою сторону. Учительница, в свою очередь, вскоре начала урок. Я же слушала её, пытаясь вникнуть в то, что она говорила, хотя мысли никак не желали сосредотачиваться. Я одновременно злилась на себя, чувствовала отчаяние, от которого хотелось закричать на весь класс, и вместе с тем злилась на парня, сидящего на соседнем месте. Коктейль эмоций, вероятно, отчётливо читался на моём лице. Я делала очередную пометку в тетради, когда на моей стороне стола появилась записка. Ровный, слегка витиеватый, но острый почерк. Я узнала его, ведь раньше очень часто обменивалась записками с Рэем. До начала учебного года, когда он неожиданно повёл себя как идиот и прекратил почти любое общение, даже толком не объяснив причин. «В чëм дело, Энни? Ты глядишь так, словно в очередной раз витаешь из-за чего-то в облаках». Странная записка заставила нахмуриться. Не ясно, почему он спрашивал об этом, ещё и в такой манере. Так странно, и в очередной раз с глупой издёвкой, без которой, видимо, не мог обойтись. Каждый раз. Я недовольно поморщилась, ощущая раздражение. И на то, что парень неожиданно ни с того ни с чего решил написать, и на то, что он делал вид, словно это не он почти полностью игнорировал меня последние недели. В чëм было дело сейчас, и с чего в нëм проснулся интерес? Ответ я не знала, и знать не желала. «К тебе это никаким боком не относится, так что можешь продолжать делать вид, словно тебе на всё плевать». Моя записка, пожалуй, содержала большое количество яда и злости. Хотя мне было всё равно. Парень сам сделал всё возможное, чтобы заслужить такой ответ, и теперь он должен понимать, что другим образом отозваться я не могла. Я заметила краем глаза, как парень прошёлся глазами по моей ответной записке. Сначала не было никакой реакции, хотя следом появилась знакомая непропорциональная усмешка, и он вскоре просто скомкал записку, ничего не ответив. Тем лучше было мне, ведь я не была настроена на разговор, где он в очередной раз будет глумиться надо мной. Остаток уроков прошёл вполне спокойно. Без присутствия Хоага мои нервы немного успокоились. Хотя физкультуру, идущую последней в списке уроков, я высиживала с трудом. Мне пришлось пробежать пару кругов, требуемых учителем в качестве норматива, чтобы от меня отстали на следующую часть урока. Я недовольно барабанила небольшими ногтями по поверхности телефона, на который учитель совершенно не обращал внимания. И хотя согласно правилам сидеть в телефоне во время уроков запрещалось, этим большинство успешно пренебрегало. Я смотрела на иконку друга в социальной сети, замечая что тот был онлайн. Водоворот размышлений в очередной раз заставил задуматься о том, что случилось ранее. Рэй поступил так, словно его действительно могло волновать то, что происходило со мной. И я даже не знала, чему верить. Ведь в один момент парень делал вид, словно ему совершенно плевать, а в другой момент проявлял заинтересованность там, где я её не ожидала. Я открыла окошко диалога, некоторое время нерешительно печатая послание парню. «Интересно, сколько ещё раз ты будешь делать вид, словно тебе плевать, а после опять поступать так, словно тебе есть дело до происходящего» — я смотрела на написанное некоторое время, пока всё же не стëрла. Нет, хоть мне и было любопытно докопаться до сути, я больше желала в очередной раз навязываться и пытаться понять то, что не мог объяснить даже парень. Вскоре я убрала телефон, чтобы не поглядывать на строку новых сообщений в ожидании послания и пытаясь совладать с желанием напечатать послание парню. В конечном счёте я кое-как справилась с тем, чтобы пережить сорок минут до звонка, но когда я оказалась в раздевалке то впала в ступор. Содержимое моего шкафчика частично валялось в ближайшей урне, вторая его часть, включая содержимое рюкзака, была разбросана по помещению раздевалки. —Чьë это? — гнусавый голос одной из девочек заставил только разозлиться, резко взяв школьную тетрадь, что лежала на лавочке. — Это моё, у тебя какие-то проблемы? — ответила я, а светловолосая только захлопала густыми, и даже не накладными, ресницами, глядя некоторое время на меня непониманием. Пока я собирала остатки уцелевших вещей в голову то и дело лезли мысли о том, кто мог сделать подобное с моими вещами. Естественно, большая часть подозрений перекинулась на автора записки. Также у меня были основания подозревать Миранду, Тину и Кристен. Однако пароль шкафчиков был известен только мне, а я достаточно хорошо могла видеть, что мой шкафчик открывали без какого либо вмешательства. Как они могли узнать его? И лишь в следующий момент, подняв одну из тетрадей, я вспомнила как в прошлом Рэй каким-то образом сумел достать с моего шкафчика нужную мне тетрадку, которую я забыла. А когда я спросила, как ему это удалось, он ответил, что пароль с шести цифр запомнить значительно легче, чем кажется, тем более он очень часто видел, как я водила его. Я возмутилась на это заявление, а парень лишь равнодушно пожал плечами, сказав, что мне не стоило возмущаться, если от этого могла быть и польза. Нет, предположение о том, что сам Рэй сделал подобное было полнейшей глупостью. Я хотела верить, что, несмотря на всю злость парня, в нём также было и что-то хорошее, что не давало ему поступать настолько отвратительно. Хотя могло быть и так, что он сказал кому-то этот номер… Мотнув головой, я отмела слишком уж глупые мысли, направившись домой. На этот раз Мэтью не мог проводить меня, хотя делал это почти каждый раз, когда у него находилось свободное время после уроков. Сейчас же он оставался на каком-то из дополнительных занятий, о чëм написал ещё перед началом физкультуры. Однако у выхода я заметила Рэя. Тёмное удлинённое пальто, накинутое поверх свитера и дополненное такого же оттенка джинсами. Образ также завершался однотонным чёрным рюкзаком. Он всегда предпочитал тёмные оттенки, и я даже не знала, с чем это было связано. Но сейчас он выглядел достаточно сильно раздражённым, и более мрачным, чем обычно, разговаривая с Мирандой. Я удивилась не сколько тому, что парень был, как всегда, зол, а тому, что он разговаривал с Мирандой. Ведь парень почти ни с кем не общался в школе, а также избегал компании девушек, считая их раздражающими. О чëм он мне несколько раз говорил, когда я спрашивала его в прошлом. Сейчас же все выглядело так, словно он сам затеял разговор, хоть и нельзя было сказать, что парень был доволен проходящей беседой. Волосы светловолосой девушки, с которой тот общался, теперь доходили до лопаток и оказались слегка вьющимися на концах, а голубые глаза за эти несколько лет стали более насыщенными. Хотя сейчас она прищурилась, а следом скорчила недовольную гримасу, скрестив руки на груди и что-то ответив Хоагу. Я не слышала разговор, ведь они говорили у ворот школы, тогда как я стояла на крыльце, однако разговор точно был не из приятных, что можно было выявить наверняка. Любопытство заставило меня на некоторое время остановиться, наблюдая за ними. Хотелось услышать беседу хотя это было мне недоступно. Вскоре девушка рассмеялась, отвечая таким образом на какое-то замечание парня, тогда как сам Рэй теперь стал злее, чем прежде. Я словно могла чувствовать его всепоглощающую злобу даже находясь на расстоянии, настолько сильной она казалась. Словно водоворот или буря, утягивающая в себя. Хотя при этом парня выдавало разве что слегка напряжённое состояние, тогда как внешне он выглядел спокойно. Когда девушка завершила смеяться и что-то сказала в довершение, стало ясно, что диалог та продолжать не желала. Хотя первым ушёл всё же Рэй, ответив что-то и следом покинув пределы школы. Миранда, кажется, была довольна тем, как прошёл диалог. А когда я решилась продолжить путь и приблизилась, она приметила меня, и её лицо исказилось ухмылкой. — Хейман, кажется, все только и делают, что беспокоятся о твоём благополучии. Тебе бы стоило ценить это, — кинула она ядовитое замечание, я же скривилась, не понимая, к чему была сказана её фраза. Отвечать не хотелось, да и делать я это не собиралась, а потому вскоре я прошла мимо, наконец-то свернув в более спокойное место, между многоэтажек и по достаточно спокойной улице, где передвигалось относительно немного людей и машин, насколько это было возможно в Бостоне. Небольшой шум создавал атмосферу вечно движущегося города. Я шла не слишком быстро, хотя, на удивление, вскоре догнала Рэя, который шёл достаточно медленно, направляясь в ту же сторону, что и я. Путь со школы к дому был более долгим, но Рэй, как и я, предпочитал передвигаться пешком, а не на метро. Удивительно, что несмотря на разногласия у нас всё ещё оставалось слишком много схожих привычек. Вскоре я шла всего в нескольких метрах от него, стараясь держаться поодаль. — Не думала, что у тебя есть о чëм говорить с Мирандой, — подметила я, всё же не выдержав молчания. Но парень, кажется, знал, что я шла недалеко от него, и даже не вздрогнул. Он вовсе не реагировал некоторое время. Лишь спустя несколько секунд хмыкнул, цокнув языком. Одна незначительная реакция уже говорила о том, что он считал, словно это было не моим делом. —Тебя это не должно волновать, Энни, — спокойным голосом подметил он. Я же фыркнула, выражая слишком явное недовольство. И всë-таки, решившись поинтересоваться, я всё равно ничего не добилась. Тишина продолжалась почти всё время, что мы были в пути. Я о многом хотела спросить, но в итоге так и не решилась это сделать. Сомнения и обида, они останавливали в попытке снова что-то сказать. И хотя мне было неприятно произошедшее после урока физкультуры, я предпочитала ожидать, не предпринимая ничего. В конечном счёте, я могла справиться с игнорированием со стороны друга, а значит могла справиться и с мелкими пакостями, которые кто-то не ленился мне устраивать.