Will always love you

If I should stay, I would only be in your way. So I'll go, but I know I'll think of you every step of the way.       Зима в этот раз в Оулу нагрянула хлопьями снега, ослепляющим солнцем и всеобщим предрождественским настроением. Уже в конце ноября жители начинали суетиться, в надежде закупиться подарками перед Рождеством. Магазины постепенно наполнялись, цены росли и градус праздника повышался в воздухе с каждым часом.       Томми вообще никогда не нарушал традиции отмечать Рождество, отмечая его сначала с семьёй, затем с группой и последние несколько лет встречая его вдвоём с Олли. Матела порой сам напоминал рождественскую ёлку в преддверии праздника, начиная светиться праздником и радостью. Покупки в преддверии празднования они обычно делили поровну, так как Лалли по их общему мнению не был силён в декоре.       Но только не в этот раз. Так случилось, что в этом году всё бремя подготовки легло на драммера. А всё из-за того, что Олли неведомо каким образом успел простудится, а их тур начинался совсем скоро, и Йоэль с Йоонасом и Нико пообещали вытрясти из барабанщика всю душу, если он не привезёт здорового басиста в Хельсинки. And I will always love you. I will always love you. You, my darling you. Hmm.       И вот теперь ватсап несчастного Томми был завален сообщения от Олли в духе: «мишуру покупай розовую, а не цикламеновую», «гирлянду в виде в виде звездочки, а не фонариков», «а ещё глинтвейн купи», «бирюзовый и синий — это разные вещи» и всё в этом духе. У Лалли уже начинала побаливать голова от капризов младшего, но он старался стойко выдержать всё происходящее. Подсобила и миссис Матела которая накануне позвонила барабанщику и попросила заехать за любимым печеньем Олли и посоветовала, где можно купить любимый глинтвейн её сына.       И вот, после несколько часового забега по магазинам с заездом к родителям его парня уставший, но довольный Томми ехал домой, в предвкушении отдыха. Дороги были слегка загружены, и барабанщик имел возможность наблюдать за играющими и резвящимися на улице ребятами. А ведь именно так он когда-то познакомился с Порко, который потом познакомил его с Матела.       Басист тоже чертовски любил зиму, пожалуй больше него её любил только Нико. Если ваш сосед Олли Матела, и поутру вы обнаружите под вашим окном несчётное количество снеговиков — знайте, это его рук дело. Томми, подъезжая, ухмыльнулся в своих мыслях. Что ж, пока Мателе придётся довольствоваться имбирными снеговиками. Bittersweet memories that is all I'm taking with me. So, goodbye. Please, don't cry. We both know I'm not what you, you need.       Утащить всё купленное в квартиру не удалось даже за два раза. Лалли особо и не рассчитывал, что ему кто-то откроет, однако всё же в первый раз для приличия постучал. Как и ожидалось, ответом ему была тишина. Видимо, Олли спал.       Несмотря на свои габариты, драммер передвигался по квартире довольно тихо, с медицинской аккуратностью расставляя вещи по местам. Гирлянда, рождественские ангелы, минералка, вино, чего только в пакетах не было. Иногда Томми даже поражался способности басиста сочетать несочетаемое, как ему казалось, да ещё при этом оставаться приверженцем здорового питания. Хотя, помесь мёда и кофе явно не входила в этот список.       Когда спустя целый час оставался последний пакет с презентами от четы Матела и глинтвейном, Лалли заглянул к младшему. Вообще он мельком глаза его проверил, как только вошёл, удостоверившись, что тот спит. А вот сейчас плед, которым укрывался парень — слегка сполз на кровать, от чего Олли недовольно ворочался во сне, пытаясь принять удобное положение. Это выглядело безумно умильно и мило, что Томми невольно залюбовался басистом, которым сейчас казался маленьким котёночком, не иначе.       Подойдя чуть ближе, он поправил одеяло, легонько коснувшись губами кожи Матела. Лоб был слегка горячим, однако ж лицо младшего приобрело расслабленное и даже умиротворённое выражение. Уже выходя из комнаты, старший в последний раз кинул полный заботы взгляд на басиста и закрыл за собой дверь.       Оставшийся пакет оказался полон сюрпризов. К превеликому удивлению Томми там оказались два свитера и… плюшевый медведь с запиской в лапах. На бумаге аккуратным почерком было выведено: «Вообще это планировалось как подарок на Рождество, но, видимо, подарить его придётся раньше) Уверена, вы сами разберётесь, кому какой. Медведь — это мой муж недавно разбирал старые вещи, наткнулся на него — наш сын его в детстве обожал. Также ниже я написала рецепт супа, я его часто готовила в детстве Олли, когда он болел. Мой сын довольно высоко отзывался о твоих кулинарных навыках, Томми. Уверена, у тебя получится. Передай наше пожелание скорейшего выздоровления Олли. С любовью, Ханна Матела»       Да, родители Олли были потрясающими людьми. Быстро вытащив оба свитера и медведя, Томми незамедлительно отправился к своему парню, который всё ещё спал и, аккуратно, стараясь не разбудить, положил между согнутым локтем медведя. Олли что-то пробормотал сквозь сон, морщась.       — Спи ещё, спи, — прошептал драммер и провел несколько раз ладонью по вьющимся волосам. And I will always love you. I will always love you.       Не то, чтобы Томми было сильно скучно готовить тот самый суп в одиночку, а игравший на фоне фильм явно слегка разбавлял звенящую тишину квартиры. Он даже не сильно выбирал, включив первый попавшийся канал с незнакомым ему фильмом. Только девушку, играющую главную роль, барабанщик узнал, да и то не до конца. Какая-то известная певица девяностых.       Томми и не заметил, как успело пролететь полтора часа. За это время суп был уже почти готов, ему оставались какие-то пятнадцать минут кипения, печенье было аккуратно разложено на тарелке и глинтвейн разлит по чашкам. Он успел списаться с Йоэлем, созвониться с Йоонасом и несколько раз сказать ему, что да, его лучший друг скоро поправится и не стоит так волноваться. Даже фильм, и тот начинал затягивать. И вот уже Лалли сидит и с неподдельным интересом смотрит в экран, пытаясь вникнуть в суть происходящего.       — Кхм, я не мешаю? — послышалось из коридора, и драммер недоуменно перевёл глаза на дверной проём. Хм, видимо он так увлёкся фильмом, что и не заметил проснувшегося басиста.       — И тебе добрый день, чудо взъерошенное. Как себя чувствуешь? — Олли, как и был, завёрнутый в плед, с осиным гнездом на голове и медведем в руке прошёл к дивану и упал рядом с драммером.       — Бывало лучше, — голос был хрипловатым, но глаза пристально смотрели на барабанщика, который первым делом потянулся за градусником.       — Нет, подожди, — попробовал остановить его младший, — Ты мне сначала это объясни, — и он вопросительно-требовательно вытащил того самого медведя.       — Как будто ты сам не догадываешься, — закатил глаза барабанщик, — И вообще, у тебя щёки горят, глаза слезятся и тебя лихорадит. Я ничему не удивлюсь, если градусник сейчас покажет 39. Так что давай, не упрямься, —       — Это нормально, поверь. Всё таки в обычной больнице я работаю, а не ты, — попробовал отмахнуться Олли.       — Да, но и приятного мало, согласись. А нам скоро в Хельсинки, Йоэль, Йоонас и Нико мне не простят, если я тебя больного привезу. Давай, тебя ещё сюрприз ждёт. Даже четыре, — подмигнул старший, потрепав младшего по волосам. Тот нехотя, но всё же взял градусник, теребя на груди их парный кулон. Сейчас басист больше всего напоминал нахохлившегося сонного совёнка. И Миссис Матела, как знала, вышила сову с гитарой на его свитере. I hope life treats you kind And I hope you have all you've dreamed of. And I wish to you, joy and happiness. But above all this, I wish you love.       — Классный фильм, — как бы невзначай бросил басист, пока барабанщик разливал суп по тарелкам.       — Правда? Наверное… я просто в первый раз его смотрю, — отозвался Томми, — А ты его уже смотрел? —       — Да, в детстве с родителями. «Телохранитель» называется. Не могу сказать, что там какой-то оригинальный сюжет, но музыка действительно потрясающая. 38.5, — сказал он, вытаскивая градусник, — Доволен? —       — Нет, но держи, — ухмыльнулся Томми и протянул стакан и растворяющийся таблеткой, — Я не Йоонас и не Нико, лечить алкоголем тебя не буду, — Матела улыбнулся шутке, залпом осушив стакан и перебравшись за стол.       — Да, но ты и не Йоэль и Алекси, которые дадут одну таблетку и успокоятся, — парировал басист. Устроившийся напротив драммер закатил глаза и ответил:       — Хватит возмущаться, остынет же. Не переживай, не отравлено, —       — А это и вот это, — Олли указал на тарелку с печеньем и чашку с глинтвейном, — Тоже сюрприз? —       — Да, — кивнул Томми, — И ответ на вопрос, откуда у нас в квартире медведь, — впервые за весь вечер Матела позволил себе тихо рассмеяться.       Доедали они в полной тишине, изредка отвлекаясь на происходящее в телевизоре. Томми то и дело про себя отмечал, что в квартире было довольно прохладно, а Матела с трудом удерживал одновременно на себе и тяжеленное одеяло, и ложку в руке.       — Ты куда? — приподнял брови басист, когда драммер стал медленно подниматься со стула.       — Сейчас узнаешь. И позволь мне это забрать ненадолго у тебя, — пальцы коснулись шеи младшего, и тот аж вздрогнул.       — Боже правый, ты чего такой холодный? — едва ли не стуча зубами, выдавил из себя Матела.       — Это просто ты очень горячий. Во всех смыслах, — подмигнул Лалли, на ходу сворачивая одеяло.       — Признавайся, когда тебя Йоонас покусал? — с сарказмом ответил Олли, обхватывая себя руками.       — Не кипятись, будет тебе. Я мигом, — уже практически из комнаты бросил драммер.       Томми потребовалось ровно четверть минуты, чтобы добраться до пакета, ещё половина, чтоб вытащить оба свитера, и ещё пятнадцать секунд, чтобы вернуться обратно. Но даже за это время басист успел залипнуть в экран, мелко подрагивая от холода.       — Приготовься, — раздалось над его ухом.       — К чему? — лениво протянул парень, и тут же оказался в плену колючей ткани, — Эй! Это ещё что? — недовольно воскликнул он.       — Сюрприз это, — терпеливо ответил Томми, натягивая рукава на Мателу, — Зато теплее будет, —       — Это… о боже, только не говори, что это… — страдальчески вздохнул Олли, вяло борясь с участью ношения этого предмета одежды.       — Ага, оно самое, — кивнул Томми, — Смотри, у меня почти такой же, — он протянул свой младшему.       — Ага, — без особой радости протянул Матела, — И ты его тоже наденешь? —       — Разумеется, — беззаботно сказал Томми, на ходу снимая футболку, оголяя торс и грудь.       — Эй! Подожди, не здесь же! — запротестовал Олли, пытаясь отвернуться.       — Ты серьёзно? Мы знакомы 10 лет, живём вместе… да считай лет 8. Чего ты там не видел? —       — Тебя точно Порко покусал, —       — Да, осталось ему самому об этом сообщить, — And I will always love you. I will always love you. I will always love you. I will always love you. I will always love you. I, I will always love you.       Так или иначе, Томми всё же удалось надеть на себя свитер под улюлюканье басиста.       — Олли, ты, конечно, самый прекрасный человек в мире, но порой ты невыносимей Йоэля, — они оба переместились на диван и под финальные титры фильма разговор перешёл в беседу обо всём на свете.       — За это ты меня и полюбил, верно? — промурлыкал рядом расслабившийся и уже не такой горячий басист. Температура медленно понижалась, и вместе с этим к Матела приходило хорошее настроение.       — Вообще в первую очередь за адекватность, спокойствие и кудряшки, — пожал плечами ударник и заговорщически подмигнул мигом изменившемуся в лице Олли, — А так да. Ты давай, выздоравливай. Нам до отъезда ещё хотя бы ёлку поставить, — после этих слов старший быстро наклонился и прикоснулся губами к щеке младшего. Последний едва не выронил печенье от неожиданности.       — Эй, ну ты чего? — нарочито сурово сказал басист, — Я ж болею, — видя, что мужчина тянется ко второй щеке, Матела даже отполз назад. Под недовольный возглас басиста он таки дотянулся до его второй щеки.       — Значит будем болеть вместе. Романтично, не правда ли, —       — Да, и этот человек утверждал минуту назад, что мне нужно выздоравливать. Да, безумно романтично, вместе ходить сопливыми и пугать кашлем весь дом. Томми, страннее романтика только у Йоэля, —       — Ну, — пожал плечами Томми, — Алекси вроде не жалуется, — Или ты хочешь проверить? — ехидно спросил он, поймав взгляд Олли.       — Ещё чего, — насупился Матела, отвернувшись от ударника в другую сторону.       — Да ладно тебе обижаться, как там пелось? And I will always love you. — попробовал сымитировать пение Уитни Хьюстон Томми. Судя по тому, что Олли хотя бы обернулся — вышло не так плохо.       — До оригинала не дотягивает, —       — Вот всё тебе не нравится, Олли Элиас Матела, —       — Ладно, ладно, извини, — примирительно кивнул младший, подвигаясь обратно и заныривая под плечо барабанщику, — Это классно прозвучало, —       — Извинения приняты, — кивнул ударник, приобнимая басиста, — Посмотрим что-нибудь ещё? —       — Давай этот же по-новой. Он напоминает мне о детстве. И… прости меня, —       — За что? — голос драммера был неподдельно удивлённым.       — За мою… несносность? Я, наверное, сегодня всё-таки переборщил с колкостями. Я знаю, что когда болею, становлюсь весьма невыносимым. А тебе приходится всё это терпеть, — окончательно стушевался басист. Томми усмехнулся про себя. Эх, Олли, Олли. Такой благоразумный и спокойный на людях и даже при парнях, и порой такой ребёнок с ним. Наверное, в первую очередь он его за это и полюбил. За эти мерцающие морской волной глаза, порой капризный тон и сморщенный нос.       Секунда, другая, и вот уже басист оказался в медвежьих объятиях барабанщика. Ошалевший от такого проявления чувств Матела даже обмяк в руках Лалли, ощущая жар, пробежавший по всему телу, виновником которого была вовсе не температура.       — Олли, Олли, какой бы ты занозой не был, я в любом случае буду тебя любить. И никуда ты от этого не денешься, — ласково произнёс Томми, прижимаясь губами ко лбу младшего. Последний в свою очередь примостился на широкой груди старшего, переплетая свои ладони с его.       Где-то на улице гудели машины в пробках, резвились дети, люди спешили домой после рабочего дня, а два музыканта в своей маленькой квартире сидели и наслаждались обществом друг друга. Самым родным и дорогим себе. You, darling, I love you. Ooh, I'll always, I'll always love you.