комнаты напротив

У Чанхи болела голова. Понял чанхи это, прежде, чем открывать глаза. Он определенно выпил слишком много накануне вечеринки Ёнхуна. Он задавался вопросом, как чувствовал себя Чанмин. Он вздохнул, потянулся глубже в укрытие. Это отличалось от обычных обнимашек. Он помнил, что привел его домой, но так и не вернулся в свою квартиру, что означало… Его глаза открылись, затем сразу же закрылись. Было очень ярко. Он застонал. Что-то, а точнее, кто-то, застыл рядом с ним. — Чанхи? Он снова открыл глаза, чтобы увидеть Чанмина, лежащего в постели рядом с Чанхи. Рядом с ним… в постели. О, мой Бог. Он поднял одеяло, они были одеты. — Чанмин, что случилось прошлой ночью? — Я… я не знаю, — Чанмин зарылся лицом в своих руках, лежа на спине. — Я не думаю, что что-то случилось. — Ой, ладно, — сказал он легко, пытаясь определить, почему он так расстроился. — Это плохо? — Нет, я просто… — Чанмин вздохнул. — Мне так стыдно. Я ныл, чтобы ты остался со мной в постели и называл тебя плюшевым мишкой. Кто, черт возьми, это делает? Чанхи ели как удалось подавить смех. — Эй, я считаю комплиментом то, что ты назвал меня плюшевым мишкой. — Мне так жаль, что тебе пришлось увидеть меня, когда я был пьян, — вздохнул Чанмин. — Могу я как-то загладить свою вину? Может быть, мы можем пойти куда-нибудь поесть, я заплачу и обещаю не нажраться и не заставлять тебя остаться со мной. Чанхи засмеялся, удивляясь тому, как он стремился стереть образ, где Чанмин вел себя мило, который был у него в голове. — Тебе действительно не нужно это делать. — Но мне это нужно! Для моей собственной совести, по крайней мере, — сказал Чанмин. — Пожалуйста? — Хорошо, — смягчился Чанхи. — Но позвольте мне сначала переодеться. — Отлично! — сказал Чанмин. Они оба перевернулись и сели, и их мгновенно ударила волна сожаления. У Чанхи действительно было похмелье. Судя по стону Чанмина, ему было не намного лучше. — Ой, у меня так голова болит, — сказал он, направляясь к кухне и наливая себе стакан воды, а другой для Чанмина. — Я скоро вернусь! Чанхи прошёл через коридор и как-то нашёл свои ключи. отпер дверь и вошёл в свою спальню. Он переоделся в классические штаны и в другую футболку. Чанхи не потрудился постучать перед входом, что оказалось плохой идеей, потому что, когда Чанхи вошёл на кухню Чанмин стоял там без рубашки и пил воду, которую он налил для него. — Ой! Черт, прости, я должен был постучать, — сказал Чанхи, сразу оборачиваясь. Чанмин, чьи глаза расширились, когда он заметил Чанхи в своей квартире, игриво улыбнулся. — Тебе не нужно отворачиваться, Чанхи. Я не против. Он вздохнул и обернулся, пытаясь сосредоточиться на его лице, а не на его груди, ключицах, плечах, прессе, чем угодно, кроме голого торса. — Ты почти готов? — Ну, мне кажется, что у меня отсутствует ключевой предмет одежды, но в противном случае, да, я готов, — ухмыльнулся Чанмин. Чанхи закатил глаза. — Ты знаешь, что я имел в виду. — Да, но ты милый, когда взволнован, — сказал Чанмин, направляясь к своей комнате. Чанхи усмехнулся, оглядываясь вокруг себя на кухне, пока Чанмин одевался. Как только он вышел из своей комнаты в оранжевом свитере, они оба вышли. Чанмин отвел чанхи в закусочную, которая была за углом. Поскольку они оба говорили и ели, это было не так, как если бы они просто отдыхали, как друзья. Вокруг их была другая энергия, что-то обнадеживающее и светлое, но Чанмин не был уверен, чувствуешь ли Чанхи то же самое, что и он. Чанмин разделил с Чанхи десерт. Вдруг он спросил: — Ты же помнишь прошлую ночь, когда ты поцеловал меня, чтобы заставить Цынь ревновать? Чанхи кивнул, воспоминания о вечеринке были словно в тумане, но все еще были. — Ты… – Чанмин играл со своим десертом, явно споря с самим собой. — Тебе понравилось? Чанхи остановился, чтобы посмотреть на него. Он выглядел нехарактерно застенчивым, словно надеялся, что он скажет «да». — Да, — сказал он, улыбаясь ему — как бы это странно не было, но да! Лицо Чанмина засветилось. Словно все его настроение изменилось. — Как ты думаешь, может быть, когда мы вернемся, мы сможем попробовать еще раз? Теперь, когда мы оба трезвые? — Определенно. Было похоже на то, словно груз был снят с плеч. Чанмин снова улыбнулся и воспользовался возможностью, чтобы переплести пальцы, люди странно оглядывались но тут только они для себя. Действие было настолько искренним и невинным, что сердце Чанхи, казалось, лопнуло. Когда они закончили есть и вернулись к себе, держась за руки с Чанмином все время. Они двое поднялись на верхнюю ступеньку лестницы, вместо того, чтобы отпустить руку Чанхи, Чанмин потянул его ближе и обхватил его лицо свободной рукой. — Ты прекрасен, — пробормотал он, словно боясь разрушить чары взгляда в его глаза. Он был в равной степени потерян в нем, удивляясь, насколько глубоки его карие глаза. В них были такие эмоции, и он понял, что это было вызвано. Это дало уверенность Чанхи, чтобы положить руки ему на плечи и втянуть его в мягкий поцелуй, короткий и целомудренный. Он был на вкус, как кленовый сироп с завтрака. Когда Чанхи отстранился, то прижался своим лбом к его и они оба закрыли глаза. — Это было мило, — прошептал Чанмин. — Можем ли мы снова это сделать? Он улыбнулся. — Просто поцелуй меня. Чанмин снова поцеловал его, на этот раз глубже. Его язык скользнул по его губам, и он разжал их, чтобы он впустил язык в твой рот. Они целовался медленно, но интенсивно, руки Чанмина блуждали по пояснице Чанхи и тянул его к себе, чтобы их бедра соприкоснулись, когда он прислонился к двери. Одна из его рук покинуло его тело и нашла дверную ручку, открыв ее, и они оба ввалились в его квартиру. Чанхи разорвал поцелуй только тогда, когда почувствовал, что что-то начинает упираться в его. Он посмотрел вниз и засмеялся. — Ты серьезно не можешь просто целовать меня? Чанмин покраснел, но поддержал твой взгляд. — Ты можешь винить меня? Ты довольно сексуален. Теперь настала очередь Чанхи покраснеть. Никаких слов не осталось, когда Чанмин подошел к нему и снова поцеловал, направляя к своей спальне. Он остановился на пороге его комнаты и обернулся, теперь направляя Чанмина к кровати. Ноги его ударились об кровать, поэтому он разорвал поцелуй, чтобы сесть, почти потащив Чанхи за собой. Он отошёл назад, посмотрев на него с легкой улыбкой. — Ты хочешь воссоздать наш поцелуй на вечеринке? — спросил Чанмин, его голос стал ниже, чем обычно. — Конечно, как это все происходило? — спросил он, оседлав его и сжимая его лицо в своих ладонях. У Чанхи появилась идея, он начал двигать бёдрами на его коленях. — Я делал что-то подобное? Рот Чанмина распахнулся, и его слова утонули, стон сорвался с его губ. — Н-нет, ты этого не делал. — Хм, — он наклонился и поцеловал его подбородок. — Как насчет этого? Парень сглотнул, его кадык нервно дернулся. — Нет, — сказал он хрипло. — Тебе это нравится? — спросил он, отчасти не потому что ему это было нужно, а потому что было весело наблюдать за ним под собой. — Да, — сказал Чанмин, возвращая свой голос. — Не возражаешь, если я тебе помогу? Его руки поползли к его бедрам и начали направлять их, прижимая его ​​к своему члену, слегка приподнимая бедра, чтобы встретиться с бедрами Чанхи. Такой контакт заставил его схватиться за его плечи, чувствуя, как его руки работают, чтобы направлять его. Это продолжалось в течение нескольких минут, пока Чанмину не показалось что этого достаточно. Он схватил его бедра и ненадолго поднял Чанхи, чтобы перевернуть и уложить на кровать, нависая над ним и снимая рубашку. В отличие от предыдущего раза, он не отводил взгляда от его тела. — С тобой все в порядке? — спросил он серьезно, действительно желая убедиться, что ему комфортно, прежде чем он двинется дальше. — Можем ли мы сделать больше? — Да, — сказал он, Чанхи смущён, что он взял секунду, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, прежде чем продолжить. Чанмин улыбнулся ему любящей искренней улыбкой. —Я обещаю, что если тебе что-то не понравится, я сразу же остановлюсь. он снова улыбнулся и, вместо ответа, снял футболку через голову и бросил ее в сторону. Глаза Чанмина расширились. Это был первый раз, когда он видел его обнаженным и хотел убедиться, что запомнит это навсегда. — Ты потрясающий. Он покраснел, несколько обрадовавшись словам Чанмина. Он опустился, чтобы поцеловать его, прежде чем пробраться к шее Чанхи. Его руки скользнули по его бокам, когда спина прогнулся над кроватью, дав ему лёгкий путь к его соскам. Чанхи почувствовал, как его спина выгнулась от его прикосновений, которые были мягче, чем он ожидал. Его пальцы скользнули в волосы Чанмина и втянули в еще один поцелуй. Он был глубже всех предыдущих. Он словно поддерживал огонь, который они разожгли. Чанхи почувствовал, что руки Чанмина с любовью поглаживают живот, проскальзывая в штаны. И он снова поцеловал. — Хорошо? Чанхи кивнул. — Хорошо. Чанмин потянул штаны, медленно стаскивая их по ногам вниз. Чанхи удивлялся сосредоточенности на его теле, его прикосновения и то, как он обращался с ним так, словно он был сделан из стекла. Как только штаны покинули его тело, Чанмин медленно поцеловал ноги Чанхи доходя до возбужденного органа Он ничего не мог сказать, а просто был так потрясен тем, насколько Чанмин собирался убедиться, что он в порядке. Он взглянул на Чанхи, чтобы проверить, что ему комфортно, прежде чем подцепить пальцами в пояс боксеров, осторожно потянув их вниз по ногам, обнажая колом стоящий член. Он мог видеть, как его зрачки расширяются почти сразу при виде его возбуждения. — Вау, — выдохнул он, прижимая губы к его бедрам. — Мне так повезло. Он почувствовал восхищение Чанмина. — Мне тоже повезло. Он улыбнулся ему и, казалось, колебался. Он мог видеть, что он не хотел ничего больше, чем попробовать его на вкус, поэтому он сказал: — Ты можешь идти дальше. Мне комфортно. И дело было в том, что это был Чанхи. Чанмин показал ему, что он полностью заслуживает доверия и ему так повезло быть с ним и только с ним в этот момент. Рука Чанмина обхватила орган потихоньку надрачивая и распределяя естественную смазку по всей длине. Через несколько минут махинаций Чанмин приблизился своим лицом к органу, обхватывая губами головку и слыша шипение Чанхи. Как только Чанхи почувствовал губы на своём члене так сразу дернулся пытаясь сразу же не кончить. Чанмин потихоньку вбирал в рот, чувствуя все венки, и слыша сладкие стоны, Чанмин отсасывал ему отягивая шеки вбирая в рот почити всю длину и добавляя скорость, он вбирал все глубже как оказалось рвотного рефлекса небыло. Чанмину как будто голову отшибли и он начала с сумасшедшей скорость сосать ему немного помогая рукой. — Ча-Чанмин, о мой бог… — застонал Чанхи, когда Чанмин вынул орган из рта то начал медленно двигать рукой верх вниз от чего чанхи сносило голову Чанмин был поражен тем, насколько отзывчиво было тело Чанхи, на его прикосновения. Он экспериментально нажал пальцем на головку от чего чанхи застонал — Чанмин, используй рот… — выдохнул он. — Пожалуйста. Чанмин послушал просьбу и взял в рот во всю длину обратно двигаясь в свой так и обводя венки языком. Чанмин продолжал сосать член Чанхи слушая его сладкие стоны, чанхи потихоньку чувствовал жар внизу живота и приятный узел от чего простонал — Чанмин, я… я сейчас… Эти слова словно открыли в парне второе дыхание. Его рот, казалось, заработал быстрее, когда он начал качать своими бедрами, наконец, почувствовав, как достигает пика. Он был смутно осведомлен о том, что руки Чанмина сжимают его бедра, удерживая Чанхи неподвижно, когда волны оргазма накрывали его. Когда Чанхи, наконец то, спустился с небес, то заметил, что Чанмин все еще смотрит на него. Его взгляд скользнул вниз, и, с шоком, наткнулся на его твердый член. Он сразу почувствовал себя виноватым. — Чанмин, ты должен был что-то сказать! — Он сел и потянулся к его штанами, но он отодвинулся от него. — Нет, все в порядке, — сказал Чанмин, хотя его член кричал на него, что он абсолютно не в порядке. — Не чувствуй, что тебе нужно что-то делать взамен. — Но я хочу, — сказал он. — Если ты хочешь меня, я могу позаботиться о тебе. Чанмин подумал, потом сказал: — Черт, ладно. Он улыбнулся ему, заставив его встать в конце кровати. Чанхи расстегнул штаны и медленно спустил их по ногам, отбросив на пол. Затем он снял нижнее белье, и его член вскочил твердый, как камень, истекая смазкой. Он почувствовал, как его щеки вспыхнули, когда Чанхи посмотрел на него. Чанмин сел на кровать и Чанхи провел руками вверх по его ногам, прежде чем протянуть руку и взять основание его члена. Чанмин заметно напрягся, и его голова откинулась назад, руки поддерживали большую часть верхней массы тела. Он видел, как его руки дрожали и убирал свои руки с его члена, нежно надавливая на его плечи. — Ложись. Чанмин откинулся на кровать. Чанхи поцеловал его живот, избегая члена своим ртом, вместо этого решил сосредоточиться на прикосновениях к нему, взяв его член в руку и скользя пальцами вверх и вниз. Парень выпустил восхитительный стон с его именем, пока тот работал рукой вверх и вниз по всей длине, сосредоточившись на том, чтобы угодить ему как можно больше. У него кружилась голова, а потом Чанмин почувствовал, что рот Чанхи рядом с ним, и он почти сразу же подошел к пику. — Чанхи, святое дерьмо, — задыхался Чанмин. — Я долго не протяну. Он просто напел и взял его член в рот, заставляя парня задыхаться. Он уже был так близок к оргазму, наблюдая, как он приходит, что простой мысли о том, что сам Чхои Чанхи отсасывает ему, было бы достаточно, чтобы довести его до края. Теперь, когда они были здесь, беря у него в рот, он был уверен, что скоро потеряет разум. Почти, как если бы он слышал его мысли, Чанхи снова заглотил его, и этого было достаточно, чтобы заставить парня подойти к краю, хватаясь руками за все что угодно, чтобы найти что-то, чтобы держаться. Он нашел затылок Чанхи и запустил руки в его волосы. Чанхи проглотил все, и после того, как он пришел в себя, он провел пальцами по волосам Чанхи. — Это было потрясающе. — Я могу сказать то же самое о том, что ты сделал для меня, — сказал он, ложась рядом с ним на кровати. — Я так рад, что ты поцеловал меня на вечеринке, — сказал Чанмин. — Я тоже, — признался он. Пока двое лежали в постели Чанмин, у него возникло ощущение, что он больше не будет просто парнем через коридор.