Так было, так есть и так будет всегда

Сегодня она проснулась в пустом доме цвета персика и невыразительности. Она лежала в полутьме, не ощущая кровати и стен, и даже, кажется, забыла, как они выглядели. Она протёрла глаза, постепенно ища в комнате привычные очертания. Они выплыли из темноты и установились, а постепенно в дом вошёл рассвет. Она встала, походила немного по скрипучему полу, не зная, что обычно делают по утрам, когда не нужно никуда бежать, спешить, скорее одеваться и начинать что-то делать. Она вышла из спальни и прошла в одетую белой плиткой ванную, умылась и почистила зубы. Зеркало запотело, и она протёрла его, заранее зная, что увидит — скучное невнятное лицо, из отличительных признаков которого можно было отметить только признаки лёгкого недосыпа и некую потерянность. Открыв зеркалу возможность отражать мир, она действительно обнаружила своё лицо. Затем она позавтракала, глядя в тусклый экран телевизора и не обращая внимания на то, что ест. По экрану без особого смысла бродил сюжет простенькой комедии, и вскоре он надоел. Телевизор, будто почувствовав, зашипел и начал водить волны по экрану, сбивая изображение. Она вздохнула и немного побродила по дому, не зная, чем заняться. Дом оказался большим, пустым, тихим и полутёмным. Сколько она себя помнила, он был таким с незапамятных времён. Так было, так есть и так будет всегда. Зачем-то она повторила эти слова вслух, и они отскочили от стен, гуляя по комнатам. Она не знала, чем заняться, и покрутила в памяти возможные времяпровождения в одиночестве. В конце концов она просто легла на кровать и пролежала там неизвестное количество секунд — часов в доме не было, потому что они всегда ломались. Встав, она решила убраться — это выглядело хорошим способом убить время. Она предположила, в каких местах может быть наиболее пыльно: в кладовке, на полках в спальне и в гостиной, потому что она уже давно там не была. И всё оказалось именно так, более того, в кладовой по стенам расползлась паутина, намереваясь добраться до двери. Она протёрла все мельчайшие горизонтальные поверхности, вымыла тряпку и снова осталась в неподвижном одиночестве. Безумно хотелось с кем-то поговорить. Она стала перебирать память в попытках отыскать, всегда ли была так одинока, и неожиданно вспомнила, что где-то далеко есть брат. Сейчас, конечно, его нет рядом, он на работе, но должен скоро вернуться. Это успокоило и создало каминное тепло внутри, так что она решила продолжить уборку, например, протереть окна. Сквозь них, даже после многократных проводов тряпкой, по-прежнему было видно только серую темноту. Ни движения, ни света. Эта неподвижность её необъяснимо сильно встревожила, потребовала объяснений и разгадки. Она решила выйти наружу и посмотреть, что происходит. Но эта простейшая мысль почему-то показалась ещё более зловещей, и она, окончательно запутавшись, в нерешительности остановилась в коридоре. Он растянулся длинным лабиринтом, и каждый шаг был маленьким преодолением. Она повернула ручку двери. За ней раскинулся выжженный мир. Безжизненный ветер гнал по пустоши обрывки пыли, серое небо изредка озарялось красными вспышками. Она покачнулась, отшатнулась от глядящего на неё пустого глаза неба и захлопнула дверь. Резко заболела голова, она покачнулась и почти свалилась на пол там же, у входной двери. В висках что-то закололо, вонзилось в самую глубь, и она вспомнила. Смерть брата. Первый приступ. Последствия. Обещания сдерживаться. Замкнувшаяся сама на себе жизнь на грани срыва. А затем — смерть всех, кого она любила. Одного за другим. Вспышки. Вспышки. От мира осталась одна лишь серая пустота, и так было уже слишком давно и будет бесконечно. Так было, так есть и так будет всегда. Она закричала, свернувшись у двери в бессмысленной попытке защититься. Потом она встала, ещё раз посмотрела на мир вокруг и погрузилась в свой разум так глубоко, насколько позволяли её почти безграничные силы. Она вырезала память о тех событиях, а то, что не смогла, уложила так глубоко, что вряд ли дотянулась бы потом. Она возвела сад вокруг дома, надеясь, что новая её версия не захочет выходить за его пределы. Или по крайней мере проживёт хоть какое-то время в блаженном беспамятстве. Она вошла в дом, уже не помня, что он состоял из иллюзий счастливой жизни, закрыла входную дверь на ключ, легла в кровать и уснула. Наутро она даже была немного счастлива, хотя и не знала, чем заняться в таком огромном и пустом доме. Сколько она себя помнила, так было всегда, и ей, наверное, стоило принять это как условие того мира, в котором она жила. Она вздохнула и отправилась готовить завтрак. За окном было тихо и солнечно. Так было, так есть и так будет всегда.