kiss yo homie

— Ты… Задумывался о своей ориентации в последние пару лет? Голос Дрима разрывает относительную тишину, которую они сохраняли между собой с момента, как Сапнап, развалившийся на соседнем кресле, не заснул прямо на середине первого сезона «Как избежать наказания за убийство», по которому они сегодня устроили марафон. Вопрос не был слишком удивительным — всё же на экране прямо сейчас Коннор и Оливер очень активно пытались съесть лица друг друга. — Почему я должен был? — тупо спрашивает Джордж, не отрываясь от экрана. — Я имею в виду… — Дрим замолкает на пару секунд, и они в тишине наблюдают, как парни на экране всё ещё целуются, пока сцена не меняется на других персонажей. — Мы популярны, люди много говорят о наших отношениях, многим фанатам нравится представлять, что мы вместе. Да и весь этот флирт… — Джордж бросает на Дрима взгляд, только чтобы увидеть, как тот мягко пожимает плечами с закрытыми глазами. — Я не знаю. Это вроде как имеет смысл? Ну, знаешь, чтобы хотя бы немного задуматься. И Джордж задумывается. Только задумывается он над тем, а задумывался ли он об этом хоть когда-нибудь, а не над тем, какая ориентация у него могла бы быть. — Не знаю? — всё же неуверенно вопрошает Джордж, будто Дрим мог знать ответ за него, но тот не знал. — Я вроде как… Меня вроде как это никогда особенно не волновало, — приходит к умозаключению Джордж. Для него это правда никогда не играло особой роли — ну флиртовали они, и что с того? Разве не все друзья так делают? Конечно, он сам не флиртовал в таких количествах с другими своими друзьями, но тут же всё дело в комфорте. Да и фанаты пусть думают и делают, что хотят, его это никак особо не трогало, это не раздражало, но и не привлекало. Ему, честно говоря, было просто всё равно. С чего бы всё это хоть в какой-то степени могло заставить его сомневаться в своей ориентации? Дрим понимающе мычит, и они вроде как заканчивают разговор. Джорджу не нужно спрашивать, занимался ли этим Дрим, потому что это было и так очевидно. Не только из-за того, что он вообще задал этот вопрос, но и просто исходя из личности Дрима. Этот парень подвергал сомнению абсолютно всё, что его окружало, и это не было чем-то удивительным или обидным, это скорее просто было чертой его характера, ну или его СДВГ, хер там проссышь откуда растут ноги у всех этих мотивов переспрашивать миллиард лет, пока не наступит полной уверенности в чём-либо. Джордж может слышать очевидно активную работу мозга Дрима, пока тот пытается проанализировать что-то, что так волновало его во всей этой теме, поэтому всё, что Джордж делает — это предлагает свою компанию, оказывает мягкое согласие ответить на любой вопрос, который произведёт на свет кряхтящая в поздний час голова Дрима. Джордж, знакомым им обоим движением, укладывается головой Дриму на грудь, заставляя второго сдвигаться так, чтобы в конце концов оказаться в наиболее удобной для них обоих позиции, и нежно обхватить Джорджа за талию, крепко прижимая того к себе. Тишина между ними возвращается, телевизор всё так же бормочет голосами разных людей, в паре метрах от них привычно похрапывает Сапнап. Иногда Джорджу хотелось задушить того подушкой, лишь бы избавиться от раздражающего звука, но сегодня это было в порядке. Вроде как даже подходило обстановке, да и шум от него был более незаметным на фоне играющего сериала. Джордж пару раз зевает, начиная потихоньку убаюкиваться монотонным звуком и постоянным теплом, что прижималось к нему сзади, пока чужие руки мягким движением поглаживали его набитый сегодняшним ужином живот. Джордж мог бы заснуть вот так, он знает, что Дрим не был бы против, но нежелание оставлять Дрима наедине с его собственной головой в такой час превышало все остальные желания, поэтому Джордж каждые пару минут менял фокус внимания, сосредотачиваясь то на экране, то на храпе друга, то на чужих поглаживаниях, то на потирании собственного лица о чужое плечо. В конце концов это срабатывает и Джорджу удаётся протянуть до момента, пока Дрим не спрашивает. — Ты хочешь проверить? Дрим звучит слегка напряжённо, будто долго собирался с силами, чтобы наконец спросить. Скорее всего, так и было, но Джордж пока не особо понимает суть опасений. — Что? — сипит Джордж, после чего прочищает горло мелким откашливанием. Шестерёнки потихоньку вновь начинают крутиться. — Свою… Эм. Ориентацию? — Дрим шмыгает носом, пробуждая внутри Джорджа желание согреть его получше. Простая аналогия — раз шмыгаешь, значит заболел. Каким образом мог бы простыть Дрим, будучи во Флориде? Наверное, всё же нужно было отобрать у того власть над регулировкой температуры в доме. — Каким образом? — Джордж меняет фокус внимания от нелепых рассуждений внутри своей головы на более насущные проблемы. — Мы могли бы... Не знаю. Поцеловаться? Вот теперь он точно просыпается. Окончательно. — Что? — А потом просто рассказать, что почувствовали, — продолжает Дрим свою мысль, будто ошеломлённый Джордж совсем не прерывал его. Джордж поворачивается в кольце рук Дрима, чтобы оказаться к нему лицом. Секунду он изучает выражение лица Дрима, но тот кажется серьёзным. Ни следа шутки ни в его глазах, ни в чуть неловкой ухмылке, растянувшей его веснушчатое лицо. — Почему я вообще должен это делать? — вопросительно наклоняет голову Джордж. Дрим по-собачьи фыркает, слегка заводясь. — Ну, не должен, но, серьёзно, как ещё бы ты мог проверить? — в его словах есть смысл, но что? — Типа, серьёзно, мы лучшие друзья, мы уже обнимаемся за просмотром фильмов, и иногда спим в одной кровати, так что... — Ты с Сапнапом часто целуешься? — прерывает его размышления вслух Джордж. — Нет, — честно отвечает Дрим, потому что ответ — никогда. — Тогда почему ты думаешь, что это было бы нормально, если бы мы целовались? — этот разговор ощущается немного нереальным, будто это совсем не с ним происходило, а с кем-то из персонажей внутри того сериала, на который они уже как несколько минут забили хер. — Ну, — многообещающе начинает Дрим, — я знаю, что Ник и Карл целовались… — Что?! — слишком громко вскрикивает Джордж, и Дрим шипит, резко вкидывая руку вверх, чтобы положить её на чужой раскрытый в удивлении рот. Джордж выглядит забавно с высоко поднятыми бровями, широко раскрытыми глазами и ладонью Дрима на своём лице. Джордж говорит, но из-за кляпа в виде чужой большой ладони его бормотание ни на секунду не становится понятнее. Просто набор подавленных звуков. — Тише, — командует Дрим, после чего тихо выдыхает, — Господи. Джордж вцепляется в его руку, убирая её от лица, и злобный шёпот обрушивается на Дрима. — Какого хуя? Откуда информация? — Ник рассказал. Сказал, что в последней поездке они с Карлом целовались пару раз, — тихо вещает Дрим, бросая быстрый проверяющий взгляд на всё также мирно сопящего Сапнапа. — Почему он мне этого не рассказал? — оскорблённо вопрошает Джордж, руки неудовлетворённо сжимают ладонь Дрима. — Потому что ты бы издевался над ним из-за этого все следующие полгода, очевидно, — фыркает Дрим. — Неправда, — надувается Джордж. — Я бы никому не сказал. Я умею хранить тайны. — Умеешь, но ему бы всё равно прохода не дал, потому что ты маленький идиот, — Дрим сжимает оставшейся на талии Джорджа рукой чужой бок, вытягивая из Джорджа недовольное шипение, — которому нравится издеваться над беззащитными. — Вау. Ты так плохо обо мне думаешь. Дрим закатывает глаза. — Это просто правда. — Ну теперь-то я его точно загноблю. Надо было думать об этом раньше. Дрим сжимает его кожу ещё сильнее, вырывая из Джорджа недовольное «ай». — Ты говнюк. — Помнишь, как ты предложил говнюку пососаться? Потому что я помню это, как будто это было три минуты назад, — язвит Джордж, мистер Настоящий-Злобный-Говнюк во всей красе. — Не называй это так, — недовольно хмурится Дрим. Джордж копирует его выражение, издеваясь. — Как, сосаться? А как бы ещё ты это назвал, м? Поцелуями истинной любви? — Джордж наклоняется ближе, и Дрим отклоняется от этого движения. — Какой же ты невероятно надоедливый. — Ты назвал меня невероятным? — притворно ахает Джордж. — О, Господи, когда же ты уже заткнёшься? — Не знаю. Ты вроде как хотел этим заняться, разве нет? За то, каким взглядом Джордж одаривает его, Дрим готов был убивать. Вопрос в том, кого именно. — Так ты не против? — откинув все шутки, серьёзно спрашивает Дрим. Джорджу хочется ещё немного поиздеваться, но он знает, что это лишь рассердит Дрима, а ему бы так не хотелось заканчивать ночь очередной нелепой ссорой, которых у них стало гораздо больше с момента переезда Джорджа. До этого, рассерженного Дрима можно было с лёгкостью игнорировать, пока через несколько часов он не возвращался с разговорами о чём-то совершенно другом. Теперь же, энергетика, которую он создавал в доме, когда был зол, была так страшна и неприятна, что приходилось заново учиться извиняться, лишь бы не испытывать чужую обиду на себе всю последующую ночь. А ещё именно поэтому Джорджу и приходилось учиться становиться серьёзным в моменты, когда Дрим этого требовал. Джордж задумывается на секунду, теряясь в пристальном взгляде зелёных глаз, потому что, в целом-то… — Да нет. Нет, не против, — согласие падает изо рта Джорджа, и пути обратно нет, потому что после того, какие взгляд и улыбку Дрим ему дарит, Джордж физически не смог бы ему отказать. — Так я могу..? — Дрим не договаривает, потому что вопрос и так очевиден. Его руки вновь находят своё место на талии Джорджа, слегка притягивая его ближе. Джордж лишь активно кивает, сам наклоняясь ближе к Дриму. Их губы соединяются, и в этом нет ничего такого. Простое, мягкое прикосновение, такое же, какие они оба имели с другими девушками до этого. Оно не длится долго, если вообще длится хоть какое-то количество времени, но Дрим уже отодвигается, чтобы с интересом заглянуть Джорджу в глаза. — Ну как? — тихо спрашивает он. Джордж думает несколько секунд, облизывая губы, а потом пожимает плечами. — Не знаю. Нормально? Обычно? — Может, поцелуй был слишком коротким, чтобы понять? — размышляет Дрим, на что Джордж опять пожимает плечами. Дрим уже наклоняется обратно, когда Джордж его внезапно останавливает, упёршись рукой в чужую грудь. — Эй, мы не договаривались на второй поцелуй, — щурит глаза Джордж. — О, да ладно, Джордж. Вот ты хоть что-то понял? Что-то успел почувствовать? Мне кажется, этому нужно время, разве нет? — Я не знаю, — фыркает Джордж, — ты мне скажи. — Я говорю, что одного единственного поцелуя недостаточно. — Хорошо, боже, — сдаётся Джордж. Его губы сразу же накрывают чужие, не давая особо времени на то, чтобы передумать. В этот раз поцелуй длится намного дольше, да и ощущается приятнее — особенно то, как медленно и мягко Дрим втягивает его нижнюю губу, а потом отпускает. Рука Дрима поднимается и находит своё новое место на шее Джорджа, притягивая того ближе, а руки Джорджа оказываются зажатыми между ними, беспомощно лежащими на груди Дрима. Движения повторяются, губы всё также неспеша терзают друг друга, и в голове Джорджа на время образуется белый шум, когда мир вокруг перестаёт существовать и всё, что он может ощущать — это крепкая хватка на его талии, тёплая ладонь на его шее и мягкость чужих губ. Отрываются они так же медленно, каким был весь поцелуй, и Дрим пару раз возвращается, чтобы оставить мягкие прикосновения губ в уголке рта Джорджа и его щеках. Это нежно и мило, и Джордж чувствует, как его лицо теплеет. — Понравилось? — тихо шепчет Дрим. У Джорджа нет сил открывать глаза или рот, поэтому он просто одобрительно мычит. — Как оно ощущалось? — всё же побуждает Дрим к ответу вслух. — Хорошо. Приятно. Кажется, этот ответ больше удовлетворяет Дрима, поэтому он одобрительно хмыкает. — Это помогло разобраться в ориентации? Джордж наконец открывает глаза, только чтобы наткнуться на изучающий его лицо взгляд зелёных глаз. Щёки Джорджа теплеют ещё немного. Джордж на секунду задумывается. А помогло ли? Вроде как всё было как обычно. — Не знаю, — честно отвечает Джордж, и его встречают с понимающим кивком. — Да, я тоже. Их молчаливую игру в гляделки нарушает движение со стороны, где спал Сапнап, и они оба оборачиваются к нему, только чтобы встретить пару заспанных, едва открытых глаз. — Давно я заснул? — хрипит Сапнап, вытягивая руки вверх, чтобы потянуться. — Часа два уже как, — отвечает ему Дрим, и Джордж находит в себе силы подняться вслед за вставшим Сапнапом. — Уже действительно поздно. Я думаю, нам всем пора по постелям, — бормочет Джордж, бросая мягкую улыбку в сторону Дрима. Дрим не знает точно, что она должна означать, поэтому принимает за простое дружелюбие. Они разбредаются по комнатам, и следующие два дня не происходит ничего больше. Они живут свои обычные жизни, всё с такими же дерьмовыми режимами сна, поздними завтраками и сериалом по вечерам. Дрим не поднимает темы о том, что они целовались, поэтому и Джордж не считает нужным про это говорить. А потом наступает очередной вечер, когда они смотрят тот сериал, будучи уже на середине второго сезона, и Сапнап в очередной раз отключается первым, оставляя своих друзей в компании лишь друг друга. Оба Дрим и Джордж были уже слишком уставшими, чтобы двигаться, поэтому они переплелись между собой всеми возможными способами на диване и кое-как пытались удержать внимание на экране. Джордж уже начал выпадать из реальности, только чтобы через секунду вернуться обратно, пока одна рука Дрима вплелась в его волосы, нежно поглаживая кожу головы и играясь с отросшими прядками между пальцами. Джордж не знает, как это происходит, но через секунду он уже обнаруживает себя с прижатым к его губам ртом Дрима. Всё те же нежные, спокойные движения, и Джордж даже на секунду забывает, что нужно что-то делать, пока мягкое осознание не касается его измученного мозга. — Что ты делаешь? — бормочет он Дриму прямо в губы. Внятного ответа не следует, только едва слышное мычание, и продолжающееся прижатие губ. — Дрим, — Джордж пытается отодвинуться, чтобы добиться ответа, но всё, что делает Дрим — это следует за ним, прижимаясь обратно так, будто от этого зависела его жизнь. И Джордж позволяет ему это. Джордж прижимается в ответ, не только губами, но и всем телом, и звук, который издаёт Дрим, кажется таким сладким и невероятно довольным, что Джордж невольно тает. Они лежат, сонные до ужаса, в шаге от полной отключки, вжавшись друг в друга так, что всё тело покрывает приятное тепло, и прижимаются едва двигающимися губами в таком ленивом поцелуе, которого у Джорджа в жизни не было. Ему хочется плакать от нежности, которая находит своё место у него в груди, но вместо этого он прижимает Дрима ещё ближе к себе, будто они уже не начали медленно врастать друг в друга. Джордж не знает, как долго они целуются, потому что засыпает до того, как они разъединятся. И после этого случайные поцелуи следуют за ними повсюду. Они становятся такой же рутиной, как похлопывания по спине и объятия, которые они делят в моменты дружеской близости. Они дарят друг другу поцелуи тихо, украдкой, так, чтобы их не замечал ни Сапнап, ни Панз, с которым они теперь частенько тусовались. Дрим вновь не заводит разговора, поэтому этого не делает и Джордж. И хоть у Джорджа в голове и горит красным вопрос что мы делаем?, он никогда его не задаёт, просто позволяя происходящему происходить. Это приятно, и это Дрим, с которым ему комфортнее всех на этой планете, так почему это вообще стоит пытаться остановить? А потом вроде как наконец появляется причина. Потому что сейчас они оба находятся в спальне Дрима, и вместо того, чтобы спать, как они заявили Сапнапу, мол очень устали и хотят вздремнуть, Джордж сидит у Дрима на коленях, и руки Дрима у него под футболкой оглаживают спину и позвонки, и с каждым мгновением их всегда медлительные и нежные поцелуи теряют эти медлительность и нежность. Дрим становится всё настойчивее, а Джордж всё жаднее, и они вжимают свои рты друг в друга с такой жестокостью, с таким отчаянием и безумием, что Джордж видит звёзды за закрытыми веками. Язык Дрима не перестаёт касаться его нижней губы, зубы Джорджа отчаянно желают оставить следы, и оба они дышат так неровно, словно пробежали пару лишних километров. Руки Джорджа сжимают волосы Дрима, время от времени оттягивая, вырывая из горла Дрима самые сладкие и хорошенькие звуки, которые он только мог произвести на свет, а в ответ Джордж хихикает напротив его рта каждый раз, когда лёгкие касания пальцев Дрима пробегают по его рёбрам. И им обоим так хорошо и весело, что Джордж даже не замечает собственного стояка в штанах... Пока Дрим не толкается в необдуманном движении бёдрами вверх, проезжаясь своей эрекцией по чужой, заставляя их обоих выпустить самые грязные звуки, которые они до этого никогда не слышали друг от друга, и внезапное осознание бьёт своей железной битой им по головам, разбивая всё вдребезги. Пелена невинности наконец спадает и они замирают, удивлённо уставившись друг на друга, будто видели впервые. — Блять, — судорожно выдыхает Джордж, быстро слезая с Дрима и отходя на другой конец комнаты. Его немного потряхивает, и он не знает точно — от его сильного возбуждения или от осознания всего, что между ними было? Потому что как бы они ни отказывались называть всё то, что между ними происходило, это… Это было так далеко от понятия «платонически». Дрим остаётся тихим там, где всё ещё сидит, и несложно догадаться, что он был так же напуган, как и Джордж. Слова не лезут, и, честно говоря, Джордж понятия не имеет, что бы он сказал, даже если бы был в состоянии для этого. Не обменявшись больше ни словом, ни взглядом, Джордж вылетает из комнаты, забирая свою половину страха и неопределённости с собой. Следующая неделя… В лучшем случае можно сказать, что едва ли проползает. Дрим с Джорджем всё ещё не обмениваются и словом о случившемся, хотя это и неудивительно, учитывая, как сильно они оба друг друга избегают. Сапнап, будто и так всё понимая, хотя, может, так оно и есть, не вмешивается. Он не лезет с советами, не спрашивает неудобных вопросов, и просто является лучшим другом, о котором они оба когда-либо могли бы мечтать. У Джорджа никогда в жизни так не болела голова от столь продолжительных размышлений и попыток ответить на бесконечные «почему?». Почему он так себя чувствовал? Почему Дрим? Почему ему всё ещё хотелось продолжить? Почему так понравилось целовать Дрима? Почему он просыпался каждую ночь из-за влажных снов, где был только Дрим, Дрим, Дрим, Дрим..? А потом так же, как всё это начал, Дрим вызывается быть тем, кто всё это закончит. Потому что, честно, кто, если не он? Он отлавливает Джорджа на кухне прямо среди ночи, будто лучше места и времени не существовало. Он просто появляется рядом с Джорджем, выплёвывая самую страшную фразу, которую Джордж когда-либо слышал, потому что она предшествовала чему-либо, чего сразу Джордж не мог понять, и он правда, правда ненавидит её за отсутствие подсказки. — Ну… Я вроде как разобрался, — Дрим смотрит на него широкими глазами, и по появившимся только сегодня синякам под глазами Джордж определяет, что тот не спал всю ночь. Скорее всего, он знал, что разговор должен произойти сегодня, поэтому слишком волновался, чтобы спать. Поэтому Джордж отвечает самым гениальным, что могло бы прийти ему в голову. — О? — Да, эм… — Дрим мнётся, но, поймав пристальный взгляд Джорджа, направленный на него, достаточно успокаивается, чтобы выдохнуть следующую фразу с маленькой улыбкой. — Я думаю, я бисексуал. Джордж не знает, что показывать — облегчение, которое на самом деле слегка окутало его, удивление, радость и поддержку, или… — Правда? — вместо этого он выдаёт недоверие. — Ага, — слегка нервно теперь кивает Дрим, и это почему-то смешит Джорджа, но он сдерживается, чтобы не быть совсем уж откровенным говнюком. — Оказалось, целовать парней так же приятно, как целовать девушек, так что… Да. Я думаю да. Я би. — Это… Замечательно, — Джордж наконец показывает широкую улыбку, в ответ ему светится такая же. — Это очень круто, Дрим. — Спасибо, — счастливо выдыхает Дрим. — Я теперь чувствую себя… Типа, более свободным. Из-за того, что я открыл эту часть себя, — он улыбается и кивает. — Это хорошо. — Это очень хорошо, Дрим, — соглашается Джордж, — я очень рад за тебя. Они улыбаются друг другу, а потом Дрим внезапно обратно становится стеснительным и зажатым. — Что насчёт тебя? — Насчёт меня? — тупо спрашивает Джордж. — Ты… — он хмурится, рисуя носком ноги непонятные узоры на паркете перед собой. — Эм. Тебе это как-то помогло разобраться? Ну, наши… — он спотыкается о слова, — поцелуи. — А, эм… Ну… — Джордж скрещивает руки на груди, пытаясь закрыться от Дрима, но на деле наоборот открывается перед ним. — Я думаю, я гей? — О? — теперь пора Дрима строить нелепые выражения лица на информацию, которая и так всем вокруг, кроме них двоих, была известна и понятна. — Да… Типа, я не знаю, я всегда знал, что быть геем абсолютно нормально, но просто никогда не думал, что им буду я. Я просто думал «о, да, но я-то точно натурал!» Я никогда не проверял обратного. Но теперь я понимаю, почему у меня не так хорошо складывалось с девушками, — фыркает Джордж. — То есть, это не было противно, но и не было как-то по-особенному? Просто… Обычно. Я думал, так и должно быть. — Вау, — искренне выдыхает Дрим, и Джордж в ответ хихикает. — Ага. — Это потрясающе, Джордж. — Да, я знаю. Они молчат добрую минуту, просто разглядывая друг друга. Теперь, когда они наконец поговорили, было намного проще находиться в одном пространстве. И они бы стояли так вечность, Джордж был бы честно не против, но разрыв тишины от Дрима принёс за собой кое-что, чего Джордж хотел бы больше, чем просто стоять и пялиться на Дрима на тёмной кухне. — Ты… Эм. Ты хочешь сходить на свидание? — Да, — счастливо выдыхает Джордж, улыбка сияет ярче солнца. — Да, я с удовольствием. — Хорошо. Да. Супер. — Супер. Они стоят, как неловкие школьники на первом свидании, и это странно — ощущать себя так рядом друг с другом, но в этом определённо было что-то очень весёлое. Дрим заглядывает ему в самую душу, и его голос звучит сахарным, когда он наконец спрашивает. — Могу я… Поцеловать тебя? — О, да ладно, Дрим, — фыркает Джордж. — Ты целый месяц меня об этом не спрашивал, а просто делал, и теперь почему-то спрашиваешь? — Да, потому что тогда я пытался… Понять, — Дрим кивает с умным видом, хотя на самом деле выглядит лишь глупее. — А теперь я понял, и это ощущается по-другому. — Ты идиот. — Ты идиот! Так… — Да, Дрим, — хихикает Джордж. — Да, ты можешь. И они вновь встречаются в знакомом жесте, в движении, которое стало любимым у Джорджа, в тепле, которое не хотелось больше никогда терять.