Избалованный мальчишка

      Риота Савада лучший ученик. Одежда с иголочки, хорошо поставленная речь и умение держать лицо.       Метис, взявший от родителей лучшее. Позолоченную итальянским солнцем кожу и им же нещадно выжженные едва ли не до пепельного волосы, что у корней темнеют к пшеничному, чуть резкие черты лица, натренированное тело и легкий акцент, пускающий мурашки по позвоночнику каждому, кто с ним общается.       Все это смягчается глазами - янтарными, почти медовыми, - сглаженными японской кровью чертами лица и прямыми волосами, собранными в небольшой хвост - чертова побочка от постоянного использования пламени Солнца, отрастившая их практически до лопаток.       Он ухмыляется слегка, прося что-либо. Говорит неторопливо, не повышая голос. Ему и не нужно. Одноклассникам кажется, что каждое слово - приказ, предложение от которого нельзя отказаться. И они послушно делают, не чувствуя себя униженными.       Риота Савада полезен, перспективен. Быть его другом - дар для всех, кто хочет вырваться из болота тихого города. Чувствуют иной соленый ветер, бесконечные эмоции и харизму - не удушающую, подталкивающую вперед.       А Риота Савада лишь продолжает ухмыляться. Дева Мария, брат сделал их такими восприимчивыми к пламени. Грех не воспользоваться. Но он сидит, наблюдает.       Одноклассники-мыши со снисхождением смотрят на одомашненное небо - пушистого котенка, - а его брат - зверье дикое, забавляющееся, сытое - просто смотрит как все они играются, не замечая угрозы.       Для всех Риота - приличный молодой человек.       О, ГДК закатывает глаза, фыркая - окружающие почти подпрыгивают, пока те, кому нужно различают в этом веселье, а не раздражение.       Бейсболист улыбается шире, ворошит волосы, а после опускает руку, щупая треснутые ребра.       Боксер несется мимо, кричит привычно, смотрит холодными ртутными глазами, оценивает, словно не он вчера едва дохромал до дома - они умудрились перестараться.       Иллюзионист на крыше беззвучно смеется, ему ничего не мешает провести пальцами кривую от пупка до горла, обводя синяки и укусы.       В их голове лишь одно - “идиоты”.       Они сидят, варятся в своем раздражении, отсчитывая минуты до обеда. Потому что хочется сорваться с места, прикоснуться, ударить - показать, что рядом. Доказать друг другу, что живы. Но они терпят. Нудные уроки сменяются один за другим.       Глупые люди - где же ваш инстинкт самосохранения - подходят, заставляя жажду крови застилать глаза. Веки опускаются, будто они рады компании - крики бы лишь раздражали. А они будут - слишком тонкая у многих душевная организация.       Риота переглядывается с Такеши. Тсунаеши сидит на пару парт спереди. Бледный, измученный. Он “победил” Рокудо Мукуро, но интуиция все еще стучит набатом. Для него остальные Хранители остались нейтральны. Тсунаеши считает, что у него все лучше, чем у брата. У него есть “друзья”       Тсунаеши собрал вокруг себя кружок отбросов, что лишь жалеют себя и друг друга. О, он пытался затянуть туда и других - чертово истинное небо, - но разве молоко и карамель, приправленные корицей, могут заменить жгучесть дыма, полыни и меда с перцем?       Не для них.       И элементы уходили, чувствуя знакомую жажду в чужом пламени, едва заметный запах крови и темные отблески дегтя в медовых глазах.       И они пришли “домой”. К своей настоящей гармонии. Потому что иначе и быть не могло. Потому что гнить в этой проклятой сладости нет никакого желания.       А жизни не нюхавший домашний огонек лишь смотрит с жалостью. Непростительной, забивающейся ванилью в горло. До отвращения, до блевоты. И чем больше он это делает, надеясь все же приманить нерадивые элементы, тем больше они тянутся к его брату, жадно впитывая ничерта не спокойную гармонию.       Крыша школы тиха и незаметна для окружающих - отдельный поклон туману. И они стекаются туда потихоньку - к раскаленной поверхности и буйному ветру. В воздухе жгучая смесь угрозы и сладкого азарта. Дыхание учащается еще на ступеньках, а пальцы подрагивают, открывая дверь.       Сегодня Риота пришел последним. Он ищет остальных глазами, ощущениями. Рокудо сзади, плетет-перебирает атаки, Реохей решил объединиться с Кеей, а Такеши медленно - словно не сгорает от повисшего накала - оглаживает большим пальцем рукоять биты.        Они срываются одновременно. Туман отбивается от Солнца и Облака, что жаждет реванша, увиливает, перенаправляя атаки на других участников их небольшой потасовки. Между пальцами Риоты играют лезвия, а перчатки плотно обтягивают кожу. Дождь посмеивается, решая помочь Туману, пока Небо старательно одаривает вниманием всех.        А потом команды разбиваются, то снова образовываются, но уже с другим составом, то расходятся по одному. Кровь капает на крышу, а кожа горит от синяков и чужого пламени, что останется даже после лечения.       Они знают это. Им не впервой.       Кости трещат от ударов, а мысли утихают в угаре битвы. Гематомы новые-старые змеятся по коже разноцветными узорами, шрамы бледные-розовые идут дорогой по карте насилия.       Больше-больше-больше.       Воздух трещит от обилия пламени, от чужих эмоций. Дыхание частое, словно весь кислород выжжен. А глаза совсем шальные, лица раскрасневшиеся. Большие дети с необычными догонялками.       Они иных и не знали. Им хорошо. Для них битва - практически единственный способ проявлять привязанность. Улыбки-маски разлетаются, оставляя место лишь животному оскалу. А они двигаются-думают-бьют. Выверенно, знаючи. Чтобы без серьезных повреждений, но с достаточной отдачей.       Одежда превращается в лохмотья, практически не скрывая следов прошлых игр. Лезвия оставляют порезы, окрашивая их в красный. Они практически любят форму, что достаточно плотная, чтобы рубашка не просвечивала, демонстрируя окружающим россыпь синяков - их личную вселенную.       Подростки жадно вдыхают смесь запахов пламени, пота и металла. Запоминают, облизывают губы, ощущая соль - это пот, разбитые губа или нос, неважно. Впитывают то, что позволяет ощутить себя живыми, нужными, не одинокими. Они редко разговаривают о прошлом, вкладываясь в будущее, наверстывая что-то, чего было мало, учась тому, чего не было вовсе.       Кровь стучит в ушах, а тело бьет мелкой дрожью. Подростки постепенно выходят из игры, уходят в тень, наблюдая за оставшимися. Дикие, безумные - абсолютно счастливые. Удовлетворение ползет по внутренностям, лижет покалывающие пальцы. Собственный оскал становится сытым, довольным.       Реохей, как это часто бывает, выходит одним из последних - Солнца и их выносливость. Улыбается устало, нежно. Подходит к каждому, кто развалился на крыше или просто оперся о стену, вливает пламя - уже не для того, чтобы навредить, а для лечения. Видимые и внутренние повреждения им не нужны, а без них не обходится. Тонкая грань того, чтобы оставшееся не вредило и не сковывало сильно, но ощущалось.       Боль практически не стесняет движения, а усталость от ноющих мышц приятно накатывает волнами. Эмоции все еще бушуют, пусть и не так ярко. Это почти Нирвана. Они растворяются в этом, будучи едиными, жадно прячут-впитывают чужое пламя, укутывая своим - словно ребенок, прячущий сокровище, чтобы не заметили.       Риота в очередной раз думает о том, как же прекрасно наличие Солнца. Раньше нельзя было позволить себе и половины. Пламя практически мурчит.       Может стоит забить на оставшиеся уроки и просто пойти домой? Они и так пропустили минимум один из них - подобные мероприятия длятся достаточно долго, пускай и ведутся едва ли не на пределе.       Хочется в душ. Им нужна новая одежда. И еда. Много еды, чтобы восполнить потраченную энергию.       Озвученная мысль вызывает согласие.       Они нагло крадут байк Кусакабе, позволяя Туману ехать с Солнцем. Облако не особо терпит компанию, а потому просто возглавляет их, ведя к своему дому. Небо в очередной раз благодарит себя за покупку байка, чувствуя на себе руки Дождя. Небывалое спокойствие.       Лишь иллюзии позволяют им доехать, не привлекая внимания потрепанным видом.       Хибари даже не ворчит, впуская их в дом, позволяя пользоваться ванной. Не удивляется тому, что остальные элементы уже притащили сюда свои вещи. Они мелькают то тут, то там. Простые мелочи вроде кружек, расчесок и бинтов.       Он не против. Именно подобное сделало это место настоящим домом, а не бетонной клеткой - все же Облако всегда жаждет дать семье как можно больше, пускай и часто держится на расстоянии. Вот и сейчас молчит.       Чертово начало учебного года, жара и далее по списку. То, что они умудряются не свариться в форме - чертово чудо. Поэтому здесь они надевают шорты и рубашки с коротким рукавом - впрочем, хорошо, если застегнутые хотя бы на половину. Потому что жара убивает, а прикосновение ткани к свежим ранам иногда раздражает.       Они заваливаются на веранде - парадоксально - как можно ближе друг к другу. На полу стоят чай и шахматы. Риота никогда не отказывает Мукуро в партии-другой. Дождь спит, уткнувшись в бок Тумана, Небо опирается спиной на Облако, а Солнце в полудреме лежит рядом, приобняв рукой за пояс.       Тихо. С влажных волос иногда капает, но в такой обстановке это не так уж и плохо.       К ужину они стягиваются в гостиную, занимая диваны, заказывая что-то. А потом их ждут учебники-тетради. Потому что уровень нужно держать. Нефиг оставаться неучами.       В Риоте и Кее говорят вбитый педантизм, а в Мукуро привычка брать, пока дают. Реохея и Такеши устраивают и проходные баллы, но обстановка заражает.       Они разомлевшие, спокойные. Телевизор тихо что-то шепчет на фоне, слышен шелест бумаги и скрип карандаша. Подростки изредка спорят по поводу решения, но уже спокойно без былой агрессии. Все это пробуждает тактильность.       В такие моменты они почти нормальная семья. Ощущать чужие пальцы в волосах, то, как они же очерчивают шрамы и синяки, губы на коже. Буднично.       Ага.       Если бы не чужая манера кусаться или щипаться, выражая свое недовольство. Но это уже привычно. Они не были бы собой, если бы по комнате не струились редкие рычаще-шипящие ругательства, а некоторые страницы не сгорали.       Но все это вызывает больше умиления, чем любая покорность. Ради всего святого и не очень, они освобождаются друг с другом, а не напяливают новые маски. Все равно не подействует - связь плотным канатом оплетает, передает эмоции, проявляет истинную натуру.       Кея сидит нахмуренный. Рядом с ним куча макулатуры от ДК - очередное напоминание о том, что инициатива наказуема. Риота помогает ему немного, но без фанатизма - знает, что тот не любит сильного вмешательства.       Выспавшийся днем Такеши перебирает волосы дремлющему Мукуро - вспоминается фразочка про “зло”, - читает что-то, притащенное из родного дома. Реохей отважно борется с математикой, что довольно забавно наблюдать со стороны.       На столе куча кружек от напитков и тарелок от сладкого. Заманчиво пахнет одинокая печенюшка.       Риота отдаст все и даже больше за эти дни. Пламя передает собственнический посыл. Он практически ощущает согласное мурчание чужих элементов.       А для этого нужен план, что, впрочем, уже движется.       Его брат действительно хочет занять его место - пускай. Они найдут себе получше, чем в самом сердце ослепляющего золота многовекового гадюшника. Тсунаеши уже имеет практически полный набор хранителей - Ирие Шоичи, Спаннер, Гокудера Хаято, Курокава Хана, Миура Хару. Даже не имея пробужденного пламени, их уже приписывают к семье.       Он до сих пор вспоминает то, каких трудов стоило вывести из-под удара Киоко.       Нет, она не глупая девчонка, но вот оставить подругу так просто не могла долгое время. Курокаве не отказывала ее проницательность - Риота действительно был опасен. Вот только глупость Тсунаеши обойдется ей намного дороже.       Но в конце концов Сасагава так и застыла посередине. Просто отошла в сторону. И это в какой-то степени мудро. Мудрее, чем поступил Тсунаеши, вляпываясь во все это дерьмо.       А Риота неспешно разыгрывает партию. Вот он воспитывает понемногу брата, заставляя вмешиваться. Вот ставки повышаются - он подкидывает информацию об отце. Вот приезжает Реборн - увлекательный цирк и репутация обаятельного ублюдка.       Риота позволяет брату увести уже-не-проклятого - как будто он не знает чьими стараниями. Хранители таятся. Вот он позволяет Туману выйти на сцену, так и не показав истинного облика - для Тсунаеши все закончилось на Ланчии.       Он почти слышит, как чужие пальцы подписывают приговор. Битва Колец будет неплохим фарсом - так ему кажется.       Тсунаеши станет Королем Мафии - гребаной ширмой, ослепленной блеском крови, злата и величия. Он не тот человек, что сможет управиться со всем.       Риота убьет отца. Не своими руками. Но совсем скоро. К Конфликту CEDEF уже нужен будет новый глава. И он - проигравший - займет это место.       План прост как табуретка.       Ну, его основная часть.       Именно такие обычно и срабатывают, дорабатываясь постепенно.       Стать тем, кто направит руку Короля - более престижно, чем стать этим самым королем. Он просто не оставит Тсунаеши выбора.       Вонголу ждет взлет - он чувствует это.       Не может не подняться Семья, что оставила должниками Аркобалено.       Что переняла проклятое наследие Джотто - Истинные Небеса.       О, Риота точно не даст этому просочиться раньше времени.       До того, как станет поздно.       Отец лепил его по своему образцу и подобию - очевидно перестарался. *       Они пришли на Конфликт Колец. Не скрываясь, зная о том, что поставлено на кон.       Видеть удивление Тсунаеши воистину забавно. Реборна - еще забавнее.       Для них он - избалованный мальчишка. Просто зазнавшийся хулиган, что дрался максимум со швалью из ближайшей подворотни.       Напротив них Вария.       Пытаются припугнуть жаждой крови. Его семья лишь скалится, давит в ответ, накрывая всю площадку, удивляя публику.       “Не недооценивай” - посыл понятен, его не требуется переводить в слова.       В отряд убийц не сдерживаясь бросается, пускай и не калечит, - подросткам полезен опыт. Это не мешает удушающему мареву битвы заполнить воздух - уже беспрепятственно.       К их чести, большинство сражений прошлись по грани. Небо довольно интересно провело время с чужим Ураганом. Грозе пришлось довольствоваться Солнцем - он уже говорил, что даже тараканы менее живучи, чем Сасагава. Остальные прошли в соответствии с атрибутами.       У них были Солнце, Туман и Дождь.       У Варии Ураган и Гроза.       Они игнорируют то, как все смотрят на засохшую кровь и фон пламени на крыше.       Риота лишь иронично посмотрел на Занзаса, когда тот начал задвигать про кольцо Облака, обвиняя их в избиении Девятого. Тот аж поперхнулся воздухом. Подросток перевел взгляд на Тсунаеши.       Он уже упоминал про забавное обиженное лицо? Нет? О, это чувство достигло достаточного уровня, чтобы он выкинул эту карту.       Ну, брат был слишком похож на ребенка.       Очаровательно - мерзко.       Быть несмышленым ребенком при будущей должности. Не волнуйся, воробушек, у тебя есть братишка, что позаботится обо всем. Тем более они с Занзасом вполне себе могут поделить управление. По-родственному, так сказать.       Риота иронично выгибает бровь. Босс Варии вздыхает и согласно кивает. Потому что это пиздец.       Небеса довольные договором уходят в битву, едва дожидаясь отмашки от Червелло. О, они повторят это. И не раз. Обязательно.       А Тсунаеши уже не такой уверенный может лишь смотреть на все это.       О, мальчик, ты еще не осознаешь того, в какой канаве находишься.       Лишь Гокудера Хаято сжимает кулаки да хмурится.       Бьянки стоит в отдалении. Не как часть компании, а как наблюдатель. Точно такую же позицию занимает Дино Каваллоне.       Они тоже оценивают, просчитывают. Смотрят и понимают, кто же будет направлять семью на самом деле.       Хранители сыто улыбаются, предвкушая будущие встречи с Варией. Желательно на полигоне. Нет? Что ж, это будет не их проблемой.