Драма погорелого театра

Ех уже весна, вот и 19 апреля, мой день рождения. И я кажеться влюбился… И не поверите в кого, в нового препода, хотя отношения у нас лишь дружеские, и не более. Да мы занимаемся дополнительно, потому что он видит во мне талант, да он мне часто прощает мои косяки, но это ничего не значит. Я ему безразличен, а вот он мне нет. Надо бы перед парамы домой ещё забежать. Я был на ночной смене, грузчикои работаю. Вот и мой ненавистный подъезд, надо бы закурить… flashback Ех февраль, прекрасный месяц, Руся всегда его любила...... Блин сигареты уже кончаються, надо бы купить. Этот дим всегда меня так завораживает, да вообще сам процесс покупки, распаковки пачки, поджигание, и затягивание. Так я мог погрузиться в свои мысли, подумать о том как моя жизнь хренова. Они меня успокаивали, ведь я ещё хоть что то чуствую. Но тут из-за спини раздался крик: — Шастун ты что куришь?! Господи я ж так умру со страху. Блин ещё сигарета последняя упала — Да твою ж мать кто так орёт аа? — Антон ну ты ещё и за мат получишь, — либо у меня галюны, либо это правда Арсений. Бляяяя ну всё мне конец, это он, а он типо против курения и мата. Я влип. — Арсений Сергеевич, какая встреча, здравствуйте. — Шастун ты мне тут зуби не заговаривай, зачем эту гадость куришь? — Ну во-первых я уже взрослый мне целых 19 лет, а во-вторых я сам могу своей жизнью распоряжаться — Антон нет ну я всё понимаю, но ты себя этим травишь, ех дите малое просто — Я не дите вообще я очень даже взрослый — Ну если сравнивать со мной то ты то ещё дите — А сколько вам? — Мне много очень, аж целых 27 лет — Пффф не так уж и много, я уж думал вам за 40 — я что так плохо выгляжу? — Та нет что вы, я не то имел ввиду, ну типо вам много лет, но выглядите молодо что типо этого. А ещё вы мне сигарету должны — Чего, чего я тебе должен, мне не послышалось? — Неа правильно вы всё услышали, из-за вашего крика у меня последняя упала так что с вас сигарета — Ладно ну а куда ты мне прикажешь остальную пачку деть, ммм — Ну а это моральный ущерб во как — Ахаха ну ты даёшь, в жизни точно, не пропадёшь, хорошо уговорил, но при одном условии — Каком? , — тут глаза Антона загорелись как два огня, только зелёных, Арс в них тонул, но не подавал виду. — Заплач — Ч. . что? — Давай бегом у тебя 30 секунд Вот же ж хитрюга тест по своему же предмету, ну ладно. Плач Антон, давай вспомни что то. И я ну нечаянно глянул на тот ларёк где мне Маруся в первые купила сигарети. Вот черт, щас не просто заплачу, а за рыдаю. — Воу Шастун ничего себе, за 20 секунд ручей, талантище. В ответ тишина — Ей ты в норме? Антон?.. Арсений взял меня за руку. Вот а без касаний ты не можешь. — Та всё хорошо, честно, ну так что сигареты мои? — Аха ну конечно, тебе какие? — Красные мальборо — Хорошо жди Пошел. Серйозно, Арсений пошёл мне за сигаретами. Ех но чего, мне это стоило… Эти чертовы воспоминания — Вот твои сигареты — Спасибо, ну я пойду, спешу слегка, до свидания. — Пока, до встречи А что, он вообще забыл тут. Хотя не важно, надо успокоиться. End flashback Надо идти в квартиру, а то отморожу всё что можно. Эта лестница уже который год пропитана кровью, и никто её не уберёт. Самому что ль придётся. — Я дома, — тишина в ответ, как всегда, — хаааа и кому я это блять говорю, пустоте что ли! , — голос сриваеться на крик я не могу с этим смириться, прошло ровно два года, а мне всё ещё чертовски больно. У нас была просто шикарная семья, мама работала учителем французского, она так красиво говорила на нём, я всегда залипал. Папа у нас бизнесмен, ну и старшая сестра Маруся, но всё звали её Руся, мы с ней были очень близки, она страше меня всего на 5 лет. Но однажды произошло, ужасное. Папа едет в командировку, а мама с ним по дороге, на какую то конференцию для учителей, ну и ладно что же может случиться. Ноябрь, мне 17, скоро выпускной, ех красота. Но эту атмосферу убивает, один, звонок и три простих слова: — Ваши родители погибли… Страшная автокатастрофа изменила всё. Родители погибли на месте, шансов на то что они выживут не было. После того звонка меня как будто пеленой накрило. Всё после этого я ничего не, помню, мне было так плохо. Я не мог поверить, как, зачем, за что это всё мне. Помню уже больницу и лицо Руси, вся в слезах, и такая пустота была в ее синих глазах. Да они были синие не голубые, а именно синие такие тёмные, на солнце они обычно как будто светились, её взгляд был сравним с Байкалом. Но в тот день она погасла, сгорела как свеча, и больше никогда не загоралась вновь. Она взяла надо мной опеку, но, мы практически не говорили, её как будто не было. А потом на мой день рождения, когда мне исполнилось 18 она покончила жизнь самоубийством..... Я до последнего не верил что я остался один, совсем. Помню ванна полная крови, но её нет, я как угорелый бегал по квартире, их спальня. Она закрылась в спальне родителей, и когда я наконец-то, открыл дверь то увидел её висящую на люстре. Потом скорая, полиция, долгие разборки, и в итоге констатация самоубийства. С тех пор я ненавижу этот день, ведь тогда я умер остаточно. Ещё и ее письмо: «Антон родной мой, ты знаешь как я тебя люблю, больше всех на свете, но я так больше не могу, прости меня Тош, я больше не могу так. Я вижу их везде, и во всём, они меня мучают. А ещё я беременна от парня да от того козла Миши, а он меня бросил, представляешь. Я не выдержу ты должен думать о себе. Я не смогу выростить и ребёнка и тебя. А зачем ему вообще такая мать ещё и без отца. Прощай, я тебя люблю, Тош, прости…» Всё. Я тогда плакал больше суток, я хотел пойти за ней, но что то меня остановило. Ведь она это делала для меня, она не хотела нагружать меня собой. Какая же дура. Мы бы смогли, выростили б малыша. Но мне пришлось её отпустить, да я до сих, пор плачу и кричу в пустоту когда возвращаюсь домой, но на людях я этого уже не показываб… Надо бы сходить, на кладбище… Ко всёмвсём. Похрен на универ, сегодня можно, даже нужно…